Виктор Корд – Искажение реальности: Маяк Ноль (страница 12)

Он видел. Микроскопическое падение давления, как кровь по капле, но без права на паузу. Дальше паника. Дальше “кто-то попробует открыть”. Дальше — крик, который в вакууме не слышно.

Он двинулся дальше, на техпалубу, где начиналась настоящая грязь: кабель-каналы, вентшахты, узлы питания. Там пахло не людьми, там пахло работой. Смазкой. Пластиком. Умирающим железом.

Где-то рядом корпус стонал. Не громко — низко, как будто гигантский зверь во сне повернулся на бок. Это был не звук “красоты космоса”. Это был звук нагрузки. Тепловые деформации. Внутренние напряжения.

Он коснулся стены. Иней оставил на перчатке белый след. Кожа под перчаткой зудела — ожог на левом предплечье отозвался тупой памятью, как будто напоминал: “плазма всегда берёт своё”.

HUD мигнул.

СИСТЕМА: ДОСТУП — РАНГ КАПИТАН (0)

МОДУЛИ ДОСТУПНЫ: 1

ПРЕДЛОЖЕНИЕ: “КОНТУРНЫЙ УПРАВЛЯЮЩИЙ МОДУЛЬ — БАЗОВЫЙ”

ЦЕНА: 1 ДОЛГ (РЕСУРСНОЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВО)

Он замер.

Слова были не просто на сетчатке — они были как холодный металл во рту. Чужие. Слишком чистые на фоне визга вентиляторов и запаха горелой изоляции.

“Долг”.

Не “стоимость”. Не “энергия”. Не “материал”.

Долг. Как будто корабль был живой. Как будто сектор умел считать не только тепло.

Он поднял руку, и HUD подчинился движению, развернул окно. Пальцы дрожали не от страха — от адреналина и от того, что в коридоре было плюс пять, а в стене — плюс двести. Перепад разрывал мышцы изнутри.

МОДУЛЬ: КОНТУРНЫЙ УПРАВЛЯЮЩИЙ (БАЗОВЫЙ)

ФУНКЦИЯ: ПРЯМОЙ ДОСТУП К ТЕПЛОВОМУ КОЛЬЦУ (ОБХОД ОГРАНИЧЕНИЙ АВТОМАТИКИ)

ОГРАНИЧЕНИЕ: ТОЛЬКО В ПРЕДЕЛАХ КОРПУСА “ГЕРМЕС-12”

ЦЕНА: “ДОЛГ” — РЕСУРС (БУДЕТ ВЗЯТ ПО ФАКТУ СТАБИЛИЗАЦИИ)

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ОТКАЗ УВЕЛИЧИВАЕТ РИСК РАЗГОНА

Он ненавидел неопределённость. Даже в текстах. Особенно в текстах.

— Что за долг? — спросил он вслух, хотя знал: никто не ответит.

Корабль ответил по-своему: резким писком датчика.

ТЕМПЕРАТУРА КОНТУРА: 694°C

Семь градусов. Семь жалких, ничтожных градусов — и это была разница между “ещё живы” и “пошёл разгон”.

Он выдохнул. Воздух был сухой, пахучий. Он чувствовал, как на губах остаётся пыль — мелкая металлическая взвесь, которую гоняли вентиляторы.

— Факт, — сказал он себе. И голос не дрогнул. — Баланс. Действую.

Он ткнул пальцем в подтверждение.

В ту же секунду корабль как будто стал ближе. Не теплее — ближе. Появилось ощущение, что он держит в руках не только мультитул, но и нерв.

HUD вспыхнул белым, затем красным, затем успокоился в холодном синем.

СИСТЕМА: МОДУЛЬ АКТИВИРОВАН

ДОЛГ: ЗАРЕГИСТРИРОВАН

ДОСТУП: ТЕПЛОВОЙ КОНТУР — РУЧНОЙ РЕЖИМ (ОГРАНИЧЕННЫЙ)

И сразу — шкалы. Не “простыня”. Две линии. Одна — температура. Другая — отдача радиаторов. И третий параметр, который уколол взгляд, как игла.

РАДИАТОРЫ: ЭФФЕКТИВНОСТЬ 41%

Сорок один. Это не “почти”. Это “ты уже горишь”.

Он провёл пальцем по воздуху, как будто гладил график. Подушечки ощущали не стекло, а вибрацию — лёгкую дрожь проекционного поля. Системная визуализация была слишком гладкой для этой палубы. Но работала.

Он увидел, где “течёт” тепло. Не в смысле воды — в смысле цифр. Один узел, питающий “Груз-2”, продолжал тянуть мощность, как утопающий тянет спасателя.

Кто-то там оставил включённым что-то важное. Или что-то замкнуло. Или автоматике было плевать.

“Груз-2” снова мигнул красным.

ГРУЗ-2: ТЕМПЕРАТУРА ЛОКАЛЬНАЯ — 112°C (РОСТ)

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: РИСК ПОЖАРА

— Отлично, — сказал он тихо. — Ты хочешь сгореть. Я понял.

Интерком снова щёлкнул, и в наушнике, встроенном в воротник скафа, зазвучали голоса. Сначала — несколько сразу, перекрывающих друг друга. Потом кто-то грубо оттолкнул остальных.

— Капитан! — женский голос, взрослый, с хрипотцой. — Это старшая смены B-3. У нас дети… — она осеклась, как будто вспомнила, что на грузовом корабле “дети” бывают только в голове. — У нас люди. Они задыхаются.

Артём закрыл глаза на секунду. Не чтобы “пережить”. Чтобы сосчитать.

В нос ударило жжёным. Изоляция где-то рядом снова дала искру. Он почувствовал, как жар от стены лижет через ткань рукава.

— Сколько? — спросил он.

— Давление падает. У нас у двоих кровь из носа, у одного…

— Хватит, — оборвал он. Не грубо. Экономно. — Я вижу цифры.

Он переключил канал на внутреннюю сеть корабля. Система дала ему новый уровень контроля — и сразу проверила на жестокость.

Чтобы поднять эффективность радиаторов, нужно было сбросить тепло. Сбросить тепло — значит куда-то его деть. Если радиаторы пробиты, “куда-то” — это воздух из внутренних объёмов, это вода, это масса, это то, чем люди живут.

Он посмотрел на “резервный теплообменник”. Он был связан с аварийными баками технической воды. Вода — это не романтика. Это давление. Это охлаждение. Это питьё. Это санитария. Это “мы ещё люди”.

Он пальцем потянул ползунок. HUD предупредил.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: АКТИВАЦИЯ АВАРИЙНОГО ТЕПЛООТВОДА

ПОСЛЕДСТВИЕ: ПОТЕРЯ 27% ТЕХВОДЫ

ПРОГНОЗ: СНИЖЕНИЕ ТЕМПЕРАТУРЫ КОНТУРА НА 18–22°C

Вот оно. Цена. Сразу. Без прелюдий.

Он слышал, как где-то в корабле люди бьются в дверь. Этот звук был глухой, как удар в грудь. Он чувствовал этот удар не ушами — подошвами.

— Вода? — переспросил в наушнике инженер, который слушал его канал. — Вы… вы хотите сбросить воду?

— Я хочу сбросить температуру, — ответил Артём. — Вода — просто форма.

Он подтвердил.

Корпус вздрогнул. Это было не “эффектно”. Это было мерзко: в вибрации чувствовалось, как трубы дают нагрузку, как клапан открывается через сопротивление, как жидкость уходит туда, где её уже не вернуть.

Запах поменялся. Становился влажнее. Пахло охлаждающим гелем и металлом, как в морозильнике, где держат кровь.

Вентилятор на секунду захлебнулся и вдруг выдал новый тон — ниже, ровнее. Как будто корабль сделал глубокий вдох.