Виктор Копылов – Окрик памяти. Книга вторая (страница 95)
Удивили и другие факты. Много лет я был знаком с бывшим ректором Свердловского горного института Б.А. Носыревым, бывал у него в гостях в доме на Банковском переулке. Горный институт мы закончили почти одновременно. Мог ли я предполагать, что его супруга Елена Михайловна – внучка уже упомянутой Анны Памфиловой-Вардроппер? Недавно из Екатеринбурга мне позвонил ее сын Михаил Борисович Носырсв правнук Вардропперов. Как и его отец, М.Н. Носырев работает в горной академии деканом инженерно-экономического факультета, доктор наук, профессор. Он сообщил мне, что располагает десятком акварелей Черной речки, фотографиями зданий имения и семьи Памфиловых, включая снимок упомянутой в первой книге Агнессы Вильгельмовны Вардроппер. Все перечисленное по времени относится к концу XIX века. Будем надеяться, что, по крайней мере, просканированные копии этих материалов, в том числе цветные (акварели), когда-нибудь станут достоянием тюменской общественности.
Особый интерес вызывает рукопись А.В. Зырянова, любезно мне предоставленная, под названием «История семьи Вардроппер» (22 страницы). Многие ее материалы оказались для меня совершенно новыми и неожиданными. Так, в первой книге в рассказе о зарождении в Тюмени завода Г.И. Гуллета указывалось, что его предшественником был чугунолитейный и механический завод в Екатеринбурге, принадлежавший Г.И. Гуллету и его компаньону К.И. Гаксу. После отъезда в Тюмень и пуска там нового завода семья Гуллета в 1870 году продала завод Ф.Е. Ятесу, как оказалось – дальнему родственнику Гуллета. Удивительное переплетение судеб! И, кроме того, можно убедиться в величайшей степени национальной корпоративности: предприятия передавались не в случайные руки, а, по возможности, родственникам. Достаточно сказать, что в конце XIX века главным механиком завода Ятеса в Екатеринбурге служил один из Вардропперов – Фома Васильевич.
В конце «Россыпи...» помещена редкая иллюстрация с видом на екатеринбургский завод Гакса–Гуллета–Ятеса (илл. 454). Фотография сделана в 70-х годах XIX века. По свидетельству современников, предприятие было наиболее крупным в городе (1847 год – 407 наемных рабочих!) и первым в Екатеринбурге, на котором повсеместно работали машины. На протяжении полутора веков судьба завода была более чем благополучной: он работает до сих пор. Это завод транспортного машиностроения им.Я.М. Свердлова. Корпуса предприятия располагаются на том же месте, где родилось заведение. Если вы едете по одной из центральных улиц в центр города от вокзала, то в месте, где когда-то магистраль пересекала речка Мельковка (сейчас она заключена в подземную трубу), и находится завод. По соседству располагается бывший Дом пионеров с роскошным садом и прудом.
Расширились мои познания и о первом тюменском маслоделе Алексее Федоровиче Памфилове. Он родился в Москве в семье фабриканта Ф.П. Памфилова (1824–1889 гг.). В поисках собственного дела А.Ф. Памфилов оказался в Тюмени, купил здесь самый большой в городе дом и приобрел имение «Черная речка». Для имения он выписал из Англии сыроваренное и инкубаторное оборудование, наладил производство масла, сыров, меда, построил ферму породистого молочного скота со стадом в 110 голов, увлекся разведением лошадей, азартно занимался фотографией. В городе А.Ф. Памфилов посвящал свое время обязанностям мирового судьи. Имел правительственные ордена Святого Станислава, Святой Анны и медаль «За усердие».
Черная речка расположена в живописной холмистой местности, окружена сосновыми и еловыми лесами, берега пруда издавна и до сих пор используются горожанами для отдыха. Здесь же стоял двухэтажный деревянный дом с террасой, в сад и в сторону купальни спускалась лестница. В летнее время на террасе стоял стол с самоваром и венскими стульями. Тут же располагался рояль. На другой стороне неширокого пруда хозяин построил гостевой дом, куда съезжались многочисленные родственники, включая Вардропперов. В соседнем селении Малая Балда в добротном бревенчатом здании работали народная библиотека, роскошная деревянная церковь и училище. Все они были построены на средства Памфиловых. Любовь к замечательному уголку сибирской природы дети Памфиловых, а их было девять, сохранили на всю жизнь. Их старшая дочь Елизавета – бабушка А.В. Зырянова, уже в зрелом возрасте написала замечательные стихи, посвященные жизни и настроениям обитателей имения.
Глава 5, раздел «Суконные мануфактуры Ядрышннкова и Андреева». Среди немногих усадеб тюменских предпринимателей, сохранившихся в старой части города, следует назвать двухэтажный дом семьи Ядрышниковых (илл. 444) с прилегающими к нему вспомогательными строениями (илл. 445). Он стоит на перекрестке улиц Челюскинцев и Хохрякова. До 1954 года в нем проживала дочь Ядрышникова Анфиса Михайловна. Усадьба, недавно реставрированная, находится в хорошем состоянии. О принадлежности усадьбы Ядрышниковым мне сообщил А.К. Щекотов.
Глава 5, раздел «У старой мельницы». Представляют инженерный интерес водяные мельницы, построенные на малых реках. В летнее время поток воды в них из-за пересыхания значительно ослабевает, мельница останавливается. Для преодоления этого недостатка, а также для продолжения работы по измельчению зерна в зимнее время, стали строить комбинированные устройства. В частности, в здании мельницы или в пристрое сооружали паровой котел и локомобиль. Типичным симбиозом водяного колеса и паровой машины стала мельница в деревне Княжево Богандинской волости Тюменского уезда (илл. 446). К существующей водяной мельнице, принадлежавшей А.И. Орлову и А.К. Мецкевичу, в 1911 году пристроили дополнительное здание для размещения в нем паровой машины[47].
Глава 6. В рассказе о наградах спичечной фабрики предпринимателя В. Логинова мне не удалось привести фотографию его завода. Сравнительно недавно, как часто бывает – случайно, снимок нашелся (илл. 447). Он сделан известным тюменским фотографом Т.К. Огибениным в 1910 году. Внизу на переднем плане на корме парохода развевается российский трехцветный флаг, а вверху слева виден заводской пирс с надписью на стенке «Акционерное общество «Василий Логинов». Над пирсом возвышается ветряк. Как можно предполагать, он предназначался для перекачки воды из реки в помещение фабрики и, вероятно, для вращения электрогенератора.
В той же главе были помещены материалы о колокольном производстве в Тюмени предпринимателей Гилевых – единственном заводе на пространстве России от Урала до Владивостока. Один из церковных колоколов, выпущенный в 1915 году, хранится в экспозиции музея истории науки и техники. Когда я рассказываю своим студентам о колокольном производстве, история которого насчитывает более двух тысячелетий, то каждый раз говорю о том, что литье колоколов, подбор материалов и присадок к металлу – до сих пор дело эмпирическое, зависящее исключительно от мастерства литейщиков. Инженерного расчета колокола не существует, и тот, кто первым его предложит, непременно получит Нобелевскую премию... Насколько же я был удивлен, когда недавно прочитал в газете сообщение о том, что физики Федерального ядерного центра города Сарова (ВНИИЭФ) разработали компьютерную программу, с помощью которой можно моделировать звуковые оттенки будущего колокола («Труд», 28 ноября 2000 г.). Программа работает, с ее помощью отлито более 50 колоколов, в том числе копия колокола времен Ивана Грозного весом до полусотни килограммов. Совсем даже неплохо продолжились технические достижения России в начале нового века!
Глава 7, раздел «О чем поведали открытки...». В тексте второй книги уже говорилось о воспоминаниях старейшего работника связи А.А. Рылова «Записки телеграфиста». При чтении рукописи я обнаружил интересные сведения о начале строительства деревянного моста в Тюмени через реку Туру в 1923 году. Многие десятилетия город не имел стационарного моста. Его роль в летнее время выполнял сплавной мост типа парома, или «самолет», как его называли местные жители. Чтобы такой «самолет» оказался поперек реки, использовали течение воды и рулевое управление. В районе монастыря устанавливались якоря, над ними – плавающие бочки. От бочки к бочке, их было до шести, протягивался канат, а затем он крепился к парому. На бочках стояли фонари, которые зажигались по ночам. За переправу существовала плата – до двух копеек. Все бы обстояло удовлетворительным образом, если бы не ежедневное прохождение плотов с древесиной из Верхотурья. Такие плоты, растянутые на версту и более, проходили по Туре вдоль Тюмени очень медленно. На плотах – шалаши, в них плотогоны-татары. А на берегу стоят и ждут многие часы сотни телег и дрожек. Вот почему решение о строительстве стационарного моста было воспринято в городе с нескрываемой радостью.