Виктор Копылов – Окрик памяти. Книга вторая (страница 94)
Глубокого осмысления заслуживают крылатые высказывания знаменитых людей, прозвучавшие в их устах в те времена, когда ни окружающие их современники, ни тем более они сами и не помышляли относить себя к разряду выдающихся. Мы, потомки, более снисходительные, чем современники великого человека, решительно отбрасываем все наносное и второстепенное и оставляем за выдающимся человеком действительно то главное из совершенного, чем он отличился от тысяч и тысяч других людей. С почтением, и чаще всего для подтверждения или придания веса собственным мыслям, охотно используем высказывания великих прошлого из их богатейшего наследия.
Конечно, нам легче: мы убеждены, что человек, которого мы почитаем, действительно великий, а к словам великих прислушиваться всегда легче, не замечая порой, что твои современники рождают, может быть, не менее умные и поучительные мысли. Впрочем, осознание величия своих кумиров, привлечение их богатого жизненного опыта нередко не освобождает нас и другие поколения от повторения ошибок, имевших место в прошлые времена, в оценке и в сохранении памяти выдающихся людей, живущих рядом с нами.
Выдающийся немецкий мыслитель, писатель и естествоиспытатель И.В. Гете высказал замечательную мысль о том, что «места, где жил великий человек, священны...». Скажи подобные слова кто-либо в наше время, вряд ли они завладели бы нашим вниманием (мало ли их встречается в многочисленных газетных статьях о сохранении памятников истории?), но здесь – авторитетное имя, а оно способно приковать внимание читателя к написанному. Вот почему в книге не раз приходилось прибегать к подобного рода приему. И сейчас, заканчивая изложение, я не смог удержаться от искушения процитировать известного русского писателя Анатолия Ананьева, поразившего меня следующими удивительными словами: «Важно постоянно ощущать себя в середине пути, учиться у прошлого, извлекать уроки из него, думать о будущем и соизмерять, соединяя эти два крыла, настоящим, то есть тем отрезком жизни, который дано пройти нам».
Создание книги – процесс многолетний и мучительный. Вряд ли ее появление состоялось бы, не будь у меня многих талантливых и трудолюбивых помощников из научно-исследовательского института истории науки и техники Зауралья, организованного несколько лет назад при нефтегазовом университете. Это, прежде всего, старшие научные сотрудники Н. А Балюк, Г.И. Иванцова, Е.Н. Коновалова; неутомимые труженики: Н.И. Степанов – старший лаборант и художник-реставратор А.К. Щекотов, нескончаемые, но стимулирующие споры с которыми о принадлежности истории и полезности старинных вещей рождали в моей голове новые мысли и темы. И, наконец, слова благодарности моему многолетнему спутнику большинства экспедиционных поездок фотографу Лыткину А.Е., сделавшему по моим сюжетам немало снимков, помещенных в книге.
РОССЫПЬ ДОПОЛНЕНИЙ
В процессе работы над второй книгой и после выхода из печати первой мне удалось разыскать некоторые материалы, по тематике относящиеся к содержанию первого тома. В ряде случаев они уточняют либо дополняют напечатанный текст. На взгляд автора, новые краеведческие находки содержат полезную информацию и могут заинтересовать читателя. Раскройте, пожалуйста, первую книгу на указанных главах.
Глава 3, раздел «Юбилеи ученого». Первоначально я предполагал поместить в тексте параграфа фотографию утраченного в Тобольске памятника Д.И. Менделееву работы скульптора В.В. Лишева, но по ряду причин отказался от этого намерения. Памятник стоял на Красной площади перед зданием бывшего губернского музея сравнительно недолго – 17 лет. Но и этого короткого срока пребывания творения Лишева на тобольской земле могло бы не оказаться, если бы не инициатива скульптора Н.В. Распопова. Это он в 1967 году разыскал в речном порту Тобольска контейнер с деталями памятника и соорудил его в центре города. В память об этом событии помещаю в книге фотографию Н.В. Распопова, сохранившую информацию об участии его в монтаже памятника (илл. 443).
Главу пятую следовало бы начать с истории металлургии в нашем крае. «Разве можно о ней говорить применительно к Зауралью, где отсутствуют какие-либо запасы железных руд?» – спросит читатель. Действительно, промышленными запасами их в объемах, предполагаемых современными железорудными и сталеплавильными предприятиями, равнинная часть Тюменской области никогда не располагала. Но с незапамятных времен обширные болотные пространства низменности постоянно рождали и накапливали болотную железную руду. В небольших объемах такая руда вполне могла обеспечивать кустарную плавку и производство бытовых изделий из железа. Образцы такой руды в виде шарообразных образований диаметром до 25–30 сантиметров со ржавой поверхностью и сейчас находятся в окрестностях Тюмени, в частности, на берегах реки Пышмы у деревни Бочкари и в других местах.
Подобная руда экспонируется в музее истории науки и техники (геолого-минералогический раздел). Еще древний человек пытался наладить плавку железа. Так, на берегах Андреевского озера под Тюменью в археологическом музее демонстрируются тигли и меха для поддувки воздуха. В более поздние времена (1600–1630 гг.) плавка руд проводилась в знаменитой «златокипящей» Мангазее – русском торговом городе на берегах Таза. Во всех перечисленных примерах, однако, объемы плавок не превосходили потребностей кустарного производства для небольших кузниц.
История промышленного доменного производства железа связана в нашем крае с селением Рудная слобода (ныне – Рудное) на судоходной реке Нице, притоке Туры, вблизи современного Ирбита. Селение, завод и остатки доменного производства впервые в литературе упоминаются Г.Ф. Миллером в его знаменитых «Портфелях». В 1628 году жители окрестных сел нашли болотную железную руду и ее образцы доставили тобольскому воеводе А.И. Трубецкому, у которого находились в подчинении. Спустя два года, или 370 лет тому назад (юбилей!), местные умельцы сложили здесь из кирпича четыре вполне солидные домницы, ручные кожаные мехавоздуходувки, кузнечные горны и склады-амбары. Тогда же первый в Зауралье металлургический завод, названный Ницинским, дал плавку кричного (сыродутного) железа (см., например, газетные статьи «Поправка в 70 лет» – «Правда», 7 янв.1982 г.; В.Довгопол. «Первый в России». – «Уральский рабочий», 12 янв.1982 г.; Н. Новиченков. «Первый на Урале». – «На смену», окт. 1990 г.). Губчатое железо-крица, поступающее из домен, проковывалось в кузницах и освобождалось от шлака. Железная продукция шла, в основном, по Нице и Туре в Тюмень, Тобольск, Туринск и Верхотурье. Она освобождала сибиряков от необходимости доставки дорогостоящего железа из европейской России. Значение завода в освоении Сибири в XVII столетии трудно переоценить. Следует подчеркнуть, что этот завод, причисленный к казне, возник на 70 лет раньше любого из уральских заводов Демидовых, включая Невьянский, и, что особенно важно, по инициативе администрации Тобольска. Завод до 1700 года оставался в ведении тобольского губернатора. В течение всего XVII века технический надзор за работой завода проводился тобольскими чиновниками.
В 1637 году завод пережил опустошительный пожар, но его снова восстановили. Он работал до начала XVIII века, когда вступили в строй Каменский и Невьянский заводы, с которыми ницевские домницы не могли конкурировать. Металлургическое производство было прекращено. Летом 1971 года по инициативе Нижнетагильского краеведческого музея в селе Рудное проводились археологические раскопки. Удалось вскрыть основание одной из домниц, добыть образцы шлака и фрагменты технической керамики. К сожалению, исследования пришлось прекратить, так как бывшая заводская площадка оказалась занятой зданием Дворца культуры.
Глава 5, раздел «Семья Вардропперов». Дополнительные сведения о семье Вардропперов удалось получить после выхода из печати первого тома книги. Доцент нефтегазового университета А.И. Баикина сообщила мне, что она переписывается с дальним потомком Вардропперов Зыряновым Александром Васильевичем из Екатеринбурга. Доктор экономических наук, профессор А.В. Зырянов, заведующий кафедрой экономики Уральского государственного экономического университета, хранит в своем архиве много интересных документов, касающихся судеб семей Вардропперов и Памфиловых, их пребывания в Тюмени и в деревне Черная Речка, удаленной от города на 35 километров. Он располагает фотографиями имения, членов семьи и некоторыми воспоминаниями о Вардропперах, в том числе – зарубежных родственников из Шотландии.
Я сделал попытку наладить знакомство с помощью писем, телефонных разговоров и взаимного обмена имеющимися материалами. И вот тут-то на меня обрушилась масса сенсационных новостей. Прежде всего выяснилось, что мать Александра Васильевича Елизавета Алексеевна Шишко (1887–1957 гг.) – дочь Анны Яковлевны Памфиловой, урожденной Вардроппер, и Алексея Федоровича Памфилова – известных в Тюмени в конце XIX века зачинателей маслоделия на их ферме в Черной Речке. Оказалось, что выходцы из Великобритании и Шотландии – сибирские семьи Вардропперов, Гуллетов, Ятесов (Уа1ез), а также тюменских предпринимателей Памфиловых – в процессе делового и просто человеческого общения породнились. Дочери из одних семей выходили замуж за сыновей других. В частности, женой екатеринбургского и тюменского предпринимателя Ф.Е. Ятеса, владевшего заводами в Екатеринбурге, Сухом Логу, в Тюмени и Заводоуспенке, была дочь Памфиловых Нелли. Как итог: родственные связи оставили свои следы не только в Тюмени, но и в Екатеринбурге, Санкт-Петербурге, в Сибири и на Урале, в Лондоне и в Шотландии. Когда я попытался вникнуть в содержание семейного древа Вардропперов и Памфиловых, присланного мне А.В. Зыряновым, то окончательно запутался, голова пошла кругом.