Виктор Копылов – Окрик памяти. Книга вторая (страница 96)
А.Рылов писал, что материал для строительства моста, бревна, везли на лошадях по зимнику из Кулаковской лесной дачи. Бревна складировали на правом и левом берегах реки. Чтобы подъезд к мосту был более пологим, скапывали гору вплоть до Благовещенского собора, а освободившуюся землю использовали для расширения дороги. При земляных работах постоянно наталкивались на старые захоронения.
По завершении строительства в 1925 году в Заречье от моста и до начала Тобольского тракта появилась улица Мостовая. Зимой на льду строились «теплушки» – деревянные срубы для «комфортного» полоскания белья. Теплушка освещалась несколькими газовыми пятилинейными лампами–«рожками». Летом возле моста стоял наплавной плот из плах с перилами для тех, кто стирал одежду. В дополнение к имеющимся в Тюмени Масловским и Пристанским взвозами появился еще один – Мостовой. Ажурное деревянное сооружение строилось из расчета его безаварийной службы в течение 30 лет до 1955 года. Служил мост много больше, почти полвека. К сожалению, историческая часть города после гибели моста так и не получила транспортную развязку через реку. Изящный пешеходный мост решил эту проблему только для пешеходов. В «Записках...», кстати, я впервые узнал для себя, что в Тюмени в овраге за зданием Думы располагался колокололитейный завод Котельникова.
Глава 7, раздел «Часовни Тюмени», с.239. Не одному поколению тюменцев было знакомо здание по центральной улице города, в котором размещался ресторан «Сибирь», а в предреволюционные годы – магазин А.П. Шитова, торговавший стеклом, хрусталем, лампами, фарфором и фаянсом. Одноэтажный особняк – подлинное украшение центральной магистрали города, построили в 1880-х годах (илл. 448). Его архитектором, предположительно, был Д.И. Лагин. В 70-х годах ушедшего века здание разрушили. Ко мне часто обращаются заинтересованные люди с просьбами о предоставлении каких-нибудь материалов об этом замечательном творении местных зодчих. В пределах моих возможностей я привожу здесь внешний вид здания, каким оно было до сноса, и план размещения помещений (илл. 449)[48].
Глава 7, раздел «Вокзальная магистраль». В самом начале параграфа я высказал читателю свое огорчение по случаю моих неудачных попыток поиска ответа на вопрос о происхождении названия улицы Голицынская (через «ы»!), теперь – Первомайская. Первую подсказку удалось найти в книге А.С. Иваненко «Прогулки по Тюмени» на странице 101. По утверждению автора книги, название безымянной улице было дано решением городской Думы в 1896 году в честь князя Б.Б. Голицына, который, как написано у А.С. Иваненко, «по приглашению Министра путей сообщения проводил в Тюмени топографические и геодезические работы и документально оформил нынешнее направление улицы от железнодорожного вокзала до города». Борис Борисович Голицын (1862–1916 гг.) – академик, гордость российской науки, ученый с мировым именем, геофизик и основоположник современной сейсмологии.
Это о нем в свое время в научных кругах ходили байки, характеризующие остроумие знаменитого профессора. Как-то его сослуживцы, вспомнив о предстоящей круглой дате возраста своего шефа, обратились в руководство Академии наук с предложением о выдвижении Голицына в академики. Поскольку времени для преодоления всех необходимых формальностей оставалось мало, а юбилейные торжества неумолимо приближались, то в Академии приняли мудрое решение: на первых порах присвоить профессору звание почетного академика. Когда у Б.Б. Голицына спрашивали, в чем состоит отличие почетного академика от настоящего, тот лукаво отвечал:
– Разница примерно такая же, как между милостивым государем и Государем!
«Как же я мог, – подумалось мне, – пропустить в своих поисках замечательных ученых, в судьбе своей связанных с Тюменью, такое имя? Что-то тут не так...». Всякие сомнения полезны в том отношении, что они стимулируют усилия исследователя, и я предпринял попытку перепроверить исходные сведения, предложенные А.С. Иваненко. Как выяснилось[49], многое, а точнее – все, обстояло совершенно иным образом. Городская Дума Тюмени действительно увековечила в названии улицы имя князя, но другого Голицына, Григория Сергеевича, генерал-лейтенанта, сенатора, члена Государственного Совета, и не в 1896-м, а в 1893 году. Г.С. Голицын, наделенный особыми полномочиями, при посещении Тюмени во время неурожая 1891 года запомнился горожанам своими заботами о их продовольственном благополучии. Ему же принадлежала инициатива так называемого «полукопеечного сбора» на устройство подъездных путей в городе. По соглашению с руководством железной дороги сбор предусматривал дополнительную оплату за перевозку грузов по улицам Тюмени от вокзала до станции Тура в размере 0,5 копейки за каждый пуд. Благодаря собранным средствам, Тюмень получила возможность впервые вымостить камнем вокзальную магистраль улицу, названную именем князя.
В протоколе № 527 собрания Тюменской городской Думы от 22 апреля 1893 года сохранилась следующая запись: «Господин Городской Голова доложил, что в бытность свою в г. Тюмени Его сиятельство сенатор князь Григорий Сергеевич Голицын оставил по себе глубокую благодарность в сердцах жителей города своими заботами по устройству продовольственного дела, и оказал Тюмени незабвенную услугу ходатайством своим к ускорению разрешения о полукопеечном сборе на устройство подъездных путей в городе. Ныне с мая месяца решено приступить к началу мощения улиц. Поэтому, чтобы увековечить в потомстве нынешних жителей города память к дорогому имени, Дума полагала бы первую предназначенную к мощению улицу от железнодорожного моста до Хлебной площади назвать «Голицынской» (ГАТО, Ф. И-2. Оп. 1. Д. 522. Л. 72).
Нескрываемые в документе откровенные интонации подхалимства, преданности режиму и представителю столичных властей, располагавшему неограниченными правами, объяснялись просто: Г.С. Голицын в обращении с местными властями, включая тобольского губернатора, вел себя чрезвычайно грубо, не принимал во внимание возражения и объяснения, грозил отставками должностных лиц, тюрьмой и ссылкой и не столько утруждал себя хлопотами по улучшению положения, сколько выискивал виновных в недороде хлебов. В 1913 году в апрельском номере «Исторического вестника» были опубликованы воспоминания бывшего тобольского губернатора В.А. Тройницкого, принимавшего Голицына в 1891 году. По свидетельству Тройницкого, причиной всенародного бедствия стало внезапное и небывалое ранее нашествие саранчи (кобылки) в середине июля. До этого времени как всходы хлебов, так и прогнозы на осенний урожай не вызывали каких-либо тревог.
После получения тревожных сообщений о гибели посевов губернатор поспешил принять неотложные меры по предотвращению неуправляемого роста цен на хлеб и по спасению населения от голода. Первая его инициатива содержала обращение к правительству о срочном выделении средств на закупку зерна. Последующие распоряжения касались запрета продажи зерна в западные районы России. Здесь он получил безоговорочную поддержку известного в Тюмени пароходовладельца И.И. Игнатова. Как вспоминал В.А. Тройницкий, Игнатов, обладавший непререкаемым авторитетом, удивительным почетом и доверием среди пароходчиков, принял у себя в конторе губернатора, с вниманием и пониманием выслушал его доводы и обещал уговорить пароходчиков продать зерно не западным скупщикам, а в губернские закрома. После беседы Игнатов встал, поклонился Тройницкому и произнес следующие слова: «Я сам из крестьян, нужду видел и благодарю вас за такую лестную для меня просьбу. Даю вам слово, что пока вы не купите зерна, сколько вам нужно, мы не вывезем за Урал ни единого пуда».
В.А. Тройницкий писал: «Игнатов сдержал слово. Долго заставлять всех держать хлеб я не мог и тут же в течение нескольких дней купил большую партию зерна в долг. Денег от правительства я еще не имел и не знал, когда расплачусь с пароходчиками. Если бы министерство денег не дало, я рисковал всем своим состоянием, но размышлять было некогда, надо было действовать». Кроме этой, как оказалось позже, весьма удачной операции, губернатор организовал дополнительные закупки хлеба в Бийском и Барнаульском уездах, не пострадавших от саранчи. Доставка хлеба предполагалась гужевым способом, для чего Тройницкий лично отправился в Курганский округ с намерением уговорить крестьян выделить несколько сот подвод. Поначалу ни повышенные ставки оплаты перевоза, ни обещания выделить по низким ценам зерна ржи к успеху не привели. Крестьяне упорно отказывались от оказания помощи, заявляя, между прочим, что «они не каторжники и к черному хлебу не привычны» (!, к слову сказать, неплохая оценка уровня жизни сибиряков в конце XIX века).
Все описанные меры, предпринятые губернатором, проводились еще до приезда князя Голицына. По сути дела, надобности в сибирской командировке последнего и не было. И если она случилась, то только из-за недоверия столичных властей к способности губернатора самому поправить положение (почти как в наше время!). Чтобы доказать полезность своего присутствия на сибирской земле, князь отдавал непродуманные и поспешные распоряжения, не считаясь с мнением губернатора и его помощников, в отличие от столичного контролера – знатоков местных условий. Так, вопреки здравому смыслу Голицын приказал разрушить в Ялуторовске на Тоболе водяную мукомольную мельницу с целью расширения пароходства и объемов перевозки хлеба. Не менее вздорным стало его распоряжение о строительстве дороги до Самарово по местам, совершенно незаселенным. Деньги были потрачены немалые, но многокилометровая просека в таежном лесу вскоре заросла. Ни один пуд хлеба в Самарово посуху не поступил. Итог поездки князя был один: губернатора В.А.Тройницкого после аудиенции с императором незаслуженно отправили в отставку.