Виктор Копылов – Окрик памяти. Книга вторая (страница 85)
Вскоре благодаря вниманию екатеринбургского коллеги, обладателя наиболее полного собрания открыток упомянутых серий, моя коллекция пополнилась более чем двумя десятками чешских открыток с видами Сибири. Большая их часть относилась к рисованным изображениям, другая, малочисленная, была изготовлена фотографическим способом с черно-белой печатью. Судя по нумерации открыток рисованной серии, общее количество сюжетов достигало девяносто единиц. Среди них пейзажи Украины из-под Борисполя, виды Златоуста, Екатеринбурга, Тюмени, Петропавловска, Забайкалья (ст. Оловянная, Яблоневый хребет, река Онон, Верхнеудинска) и др.
Серия черно-белых фотографических открыток, кроме Тюмени, содержала несколько снимков улиц Екатеринбурга, эпизоды боевых действий против большевиков, в частности, открытка с надписью «Большевистские баррикады на станции Забитуй» (близ г. Черемхово), похороны погибших чехов, сцены эвакуации из Владивостока, а также портреты государственных деятелей Чехословакии, в частности Эдуарда Бенеша, в те годы – министра иностранных дел республики, и французского генерала Жаннена. Интересно, что подписи к открыткам были исполнены на двух языках: чешском и русском. Общее количество открыток фотосерии определить не удалось. Возможно – несколько десятков.
Меня долго волновал вопрос: откуда у военнопленного появился свой фотоаппарат и принадлежности к нему? Впрочем, в таких городах, как Тюмень, или в других, ей подобных, выменять аппаратуру на мешок муки или сахара в те времена не представляло проблемы. Немаловажно также было узнать, какими путями открытки оказались в России? Выяснилось, что после крушения коммунистического режима в Чехословакии пражский архив чехословацкого легиона, о существовании которого свидетельствует штамп на некоторых открытках («Архив чешского корпуса»), оказался разграбленным. Часть архива, в основном открытки, фотографии, почтовые марки и их пробы, оказались в руках предприимчивых коллекционеров.
Деятельность чехословацкого легиона в наших краях в годы гражданской войны, впервые за рубежом отраженная сибирскими сведениями на почтовых открытках, новая, почти неисследованная страница местной истории. Стало известно имя первого зарубежного художника и фотографа, посвятившего свой художественный и предпринимательский талант распространению известности Тюмени вне границ России. Примечательный факт: благодаря легиону, была сохранена жизнь «отцу телевидения», американскому изобретателю русского происхождения В.К. Зворыкину, приговоренному красными в годы гражданской войны к расстрелу в Екатеринбурге и освобожденному из тюрьмы чехами. Кто знает, каким образом сложилась бы судьба современной системы электронного телевидения, не будь у ее истоков в конце 20-х годов ушедшего века спасшегося от преследований советских властей русского эмигранта-физика В.К. Зворыкина, ученика знаменитого Б.Л. Розинга. Последнего коммунисты не пощадили. Он умер в ссылке в Архангельске в 1933 году.
«ПОМНИ ВОЙНУ!»
В старинной русской военно-морской крепости Кронштадте стоит памятник адмиралу С.О. Макарову. На постаменте его можно прочесть слова, которые часто повторял адмирал, наставляя и призывая к бдительности своих офицеров: «Помни войну!». Впрочем, в эту простую фразу вложен и другой смысл, суть которого сводится к напоминанию о погибших. Минувшая война 1941–1945 годов унесла миллионы жизней. В нашем крае трудно встретить хотя бы один населенный пункт, где бы память о тех, кто не вернулся с войны, ее жертвах, не запечатлена обелиском или другим монументальным сооружением. Нет только памятника о самой войне, ее битвах, поскольку Тюменская область считалась глубоким тылом и канонада боев как будто бы к нам не доносилась. Справедливо ли такое мнение, соответствует ли оно реальным событиям?
Лишь немногие знают, что на территории Западной Сибири на акватории Карского моря, а это в пределах административных границ нашей области, в 1942–1944 годах шли ожесточенные бои с морской армадой немцев. Лилась кровь, тонули корабли и люди, на побережье рвались снаряды, многие матросы и командиры оказались в немецком плену. Эпицентром описываемых ниже событий стал остров, порт и полярная станция Диксон в устье Енисея на восточной границе с Тюменской областью[46]. Все началось с того, что в начале 1942 года в немецких штабах родился план морской блокады Северного пути, по которому советские торговые суда снабжали Мурманск и Архангельск военными и гражданскими грузами из Владивостока и Северной Америки (поставки по ленд-лизу). В грандиозной операции, получившей название «Вундерланд» («Страна чудес»), участвовал линейный крейсер «Адмирал Шеер» (илл. 425) в сопровождении нескольких подводных лодок. В отдельные месяцы их количество в Карском морс достигало 13 единиц, половина из них находилась у ямальских, Газовских и таймырских берегов.
Отвлекая значительные силы от атлантического театра военных действий, германское командование явно переоценивало значение поставок ленд-лиза через Северный морской путь. Основные транспортные потоки проходили через Владивосток, Иран и от Великобритании – в Мурманск. Кстати, перегоняя американские самолеты из Аляски в европейскую часть России, наши летчики делали промежуточную посадку для дозаправки на временном аэродроме. Он размещался в центре территории Тюменской области несколько севернее широтного течения Оби. С другой стороны, у нашего военного командования преобладала ошибочная уверенность, что из-за сложной ледовой обстановки проникновение германских военных кораблей в Карское море маловероятно.
Военные действия эскадры, кроме блокады морского пути и прекращения поставок по ленд-лизу, предусматривали отвлечение военно-морских сил России от Кольского полуострова, Мурманска и Норвегии, захват или уничтожение большинства радио и метеостанций на побережье и островах Карского моря, военное присутствие на Ямале в устье Оби и на Таймыре, включая низовья Енисея с Дудинкой и Норильском, а также, во что трудно поверить, оккупацию Северного морского пути для регулярного плавания германских судов в Японию. В какой-то мере такие планы были достаточно обоснованными, так как в 1941 году весь Северный морской путь у нас охраняли всего четыре боевых корабля. Слово «боевых» следовало бы взять в кавычки, так как суда представляли собой обычные торговые пароходы, ледорезы и рыболовные шхуны, наспех переоборудованные под военные с установкой легких 45-миллиметровых пушек и нескольких пулеметов. О бронировании бортов и палубных надстроек можно было только мечтать. Для германского крейсера такие пароходы не могли быть помехой или опасностью.
«Адмирал Шеер» представлял собой грозную боевую единицу. При водоизмещении почти 14 тысяч тонн и мощности машин 56 тысяч лошадиных сил, он обладал скоростью передвижения 26 узлов в час, располагал 20-ю орудиями калибра 105–280 мм, не считая других, более мелких, десятком торпедных аппаратов, палубным разведывательным самолетом, способностью высадки десанта численностью до 180 человек и почти неограниченной дальностью плавания. До северного похода крейсер и его командир капитан первого ранга В. Меендисен-Болькен отличились в Индийском океане и в северной Атлантике, где кораблю удалось потопить 19 английских транспортов и два танкера. 16 августа 1942 года крейсер во исполнение приказа Генерального штаба отправился из норвежского порта Нарвик в акваторию Карского моря. Разведка ледовой обстановки, выполненная одной из сопровождавших субмарин, сделала возможным для корабля неожиданный и скрытный маневр вокруг северной оконечности Новой Земли у мыса Желания. Никем не замеченный крейсер безнаказанно проследовал через Карское море с запада на восток мимо острова Уединения до берегов Таймыра. 21 августа он оказался в проливе Вилькицкого, почти достигнув самой северной оконечности полуострова – мыса Челюскина.
В ожидании каравана судов, о выходе которого из Петропавловска-Камчатского известила немцев японская разведка, «Адмирал Шеер» курсировал в четырехугольнике «острова Известия ЦИК – архипелаг Норденшельда – остров Русский – южная оконечность островов Северная Земля». На пути следования вблизи о. Белуха он встретил ледокол «Сибиряков» и после получения отказа о сдаче в плен обрушил на него всю мощь своей артиллерии. Неравный бой закончился гибелью «Сибирякова». На дно вместе с пароходом ушли 84 человека, 19 полярников вместе с командиром корабля А.А. Карачавой оказались в немецком плену. Удалось спастись только одному моряку, в ледяной воде он добрался вплавь до берега острова Белуха. Перед гибелью радист А. Шаршавин передал на Диксон сообщение о немецком крейсере. Его тайный рейд стал известен командованию, суда, караваны и все полярные станции района Карского моря получили тревожное предупреждение. Стало очевидным, что первой жертвой пирата станет самая крупная из них – диксоновская. Так и случилось ночью 27 августа 1942 года.
Наверное, читатель помнит роман В.А. Каверина «Два капитана», написанный в военные годы, в котором главный герой, летчик полярного торпедоносца, уничтожает в северных водах у сибирских берегов немецкий корабль. Несмотря на то, что люди и факты в романе вымышленные, писатель, подготовивший роман о современниках, не мог не учитывать реальные события. В действительности атаки торпедоносца на крейсер не было. Более того, самолет, взлетевший с Диксона на поиски экипажа затонувшего «Сибирякова», был сбит зенитной артиллерией немецкого крейсера. Почти одновременно немцами был потерян и собственный самолет, разбившийся при посадке на лед. Крейсер ушел на дно Баренцева моря значительно позднее в порту Нарвик, где корабль подвергся атаке английских бомбардировщиков и торпедоносцев.