Виктор Копылов – Окрик памяти. Книга вторая (страница 18)
О чем еще другом в такие дни думал Ефремов? Его, фантаста с удачно сложившейся писательской судьбой (все, что написано, было опубликовано), мучила досадная мысль о беспомощности современной медицины (вспомните, как лечили людей врачи космического корабля, описанные в «Туманности Андромеды»).
Для больного сердца хорошее настроение – сильнодействующее лекарство. Если же это лекарство он получает среди милых сердцу подмосковных полей и лесов, то перестает чувствовать, что нервы – это клубок, сжатый до предела. Почти полтора года спустя очередное письмо. Ефремов все еще болен, но неплохо отдохнул, окреп и на душе радость – закончена книга рассказов.
Дальнейшая судьба «Биофактора» складывалась драматично. Неудачи следовали одна за другой. Рукопись побывала во многих руках и... вернулась к автору.
Сейчас совершенно отчетливо представляется, что «Биофактор» не мог быть опубликован, в том числе и по чисто литературным соображениям: рукопись не была готова к печати и не обладала необходимыми достоинствами для занимательного чтения. И.А. Ефремов это сразу же понял и настоятельно рекомендовал Грабовскому кого-нибудь из литературных соавторов. Тем не менее, около двух лет искренне, в силу своих сил и возможностей и несмотря на длительную болезнь, он пытался обнадежить человека и поддержать его морально.
Где-то однажды довелось услышать: «Добрый человек – от случая к случаю». И.А. Ефремов к таким сезонным добрякам никогда не принадлежал.
ЛЕГЕНДАРНЫЙ ЗВОРЫКИН И НАШ КРАЙ
(К судьбам «отцов» телевидения)
В историю телевидения бывшая Тобольская губерния, а теперь Тюменская область, вписали в свое время весомые страницы. Уже упоминались некоторые имена выдающихся инженеров и ученых конца девятнадцатого – начала двадцатого столетий, своей судьбой так или иначе связанных с нашим краем, и их инженерные разработки, несомненно повлиявшие на последующее развитие телевизионной техники. По ряду причин они не стали основой той аппаратуры, к которой мы сейчас привыкли. Решающий шаг был сделан в начале 30-х годов американским ученым русского происхождения доктором В.К. Зворыкиным, подобно Б.П. Грабовскому – учеником знаменитого русского физика Б.Л. Розинга. Он первым осознал и реализовал на деле в остроумнейшем технологическом решении принцип накопления заряда в передающей трубке. В середине 30-х годов была создана вполне современная телевизионная система черно-белого телевидения. Так В.К.
Зворыкин стал признанным во всем мире «отцом» этого выдающегося достижения двадцатого века (илл. 239).
Разумеется, о В.К. Зворыкине мне приходилось слышать еще со студенческой скамьи, хотя у официальной советской науки Зворыкин-эмигрант не был в чести. Краткая биографическая справка об ученом в БСЭ появилась только во втором издании энциклопедии в 1972 году. Из нее следовало, как оказалось ошибочно, что Зворыкин эмигрировал на Запад в 1917 году. Не зная подробной биографии ученого, мне и в голову не приходило, что гордость русской нации когда-то продолжительное время пребывал в наших краях. Впрочем, все по порядку...
В поисках материалов по очередной краеведческой теме нередко возникают столь необычные и неожиданные ответвления, имеющие мало общего с первоначальными задумками, что заставляют надолго отложить и круто изменить избранное вначале направление исследований. Так произошло и у меня. Не один год мне пришлось потратить значительные усилия и время на выявление и публикацию биографических сведений о замечательном сибиряке, уроженце Иркутска, геологе с мировым именем И.П. Толмачеве. Многие годы он, ученик и зять патриарха русской геологии академика А.П. Карпинского, посвятил в начале XX столетия изучению Сибири, стал первооткрывателем таймырской нефти в Нордвике, неоднократно бывал в наших краях, профессорствовал в Омске и Владивостоке. По окончании гражданской войны И.П. Толмачев был вынужден эмигрировать в США (соответствующий раздел о нем – далее).
В материалах о его пребывании в 1918 году в Омске мне неожиданно попалось имя инженера В.К. Зворыкина. «Не тот ли это Зворыкин, – подумалось мне, – имя которого, спустя пятнадцать лет, во всем мире будет ассоциироваться с началом триумфа телевидения в Америке, а сам он будет назван отцом электронного дальновидения? К тому же полностью совпадают инициалы»... Неужто он бывал в наших краях и пополнит мою копилку о сибиряках – изобретателях телевидения? Ответ на этот вопрос задержался до тех пор, пока мне не удалось ознакомиться с записками Зворыкина. Они стали известны у нас в России совсем недавно после обнародования рукописных воспоминаний В.К. Зворыкина, написанных им на английском языке незадолго до кончины.
Владимир Козьмич Зворыкин (1889–1982 гг.) родился в Муроме Владимирской губернии в семье купца первой гильдии, богатого и крупного пароходовладельца и хлеботорговца. В начале 10-х годов, еще будучи студентом Санкт-Петербургского технологического института, он, как и полтора десятилетия спустя Б.П. Грабовский, испытал влияние телевизионных опытов своего профессора физики Б.Л. Розинга, работал в его лаборатории, помогая учителю в экспериментах. Научному направлению, выбранному благодаря Розингу, Зворыкин остался верен всю свою жизнь.
После окончания с отличием курса обучения в институте Зворыкин стажировался во Франции у знаменитого физика П. Ланжевена. С началом первой мировой войны он возвращается в Россию и несколько лет в чине офицера служит в войсках связи. Обе революции 1917 года ему, «золотопогоннику», принесли не только унижения со стороны солдатской массы, но и прямую угрозу жизни. Не принесла облегчения и смена военной формы на штатскую одежду. Началась гражданская война, и возможности научных исследований, тематика которых зародилась в лаборатории Розинга, Зворыкин стал видеть только вне России. В 1918 году он решается на эмиграцию.
С этого момента вся цепь последующих событий более напоминает дерзкий детектив. Из Петрограда он сначала отправился в Нижний, где служащие бывшей пароходной компании его отца снабдили беглеца деньгами в обмен на фамильные драгоценности. Через Пермь по горнозаводской железнодорожной ветке Зворыкин оказывается сначала в Надеждинске (теперь Серове), а затем – в Екатеринбурге. Здесь революционный патруль сажает его в тюрьму до выяснения личности арестованного. В заключении Зворыкин узнает о расстреле царской семьи, готовит себя к той же участи. Освобождение приходит благодаря распоряжению командира чехословацкой части, вступившей в город. Через Тюмень, Ишим и Называевскую с несколькими пересадками на полустанках и вокзалах он, наконец, добирается на поезде до Омска.
Демократическое, еще до адмирала Колчака, правительство независимой Сибири охотно приняло услуги радиоспециалиста. Его командируют в США для закупок радиооборудования, что совпадает с намерениями Зворыкина. Однако почти все пути на восток забиты воинскими составами воюющих друг с другом враждебных группировок. Выход из создавшегося тупика был подсказан профессором геологии и минералогии Омского сельскохозяйственного института П.П. Толмачевым. Последний также недавно приехал из Петрограда и договорился с местными властями об оснащении исследовательской экспедиции в низовья Оби.
По мнению Толмачева, выбраться из Омска можно было только по единственному северному направлению, по которому Омск еще не был отрезан от побережья и портов Ледовитого океана. Вместе они, объединенные эмигрантскими настроениями, принимают беспрецедентное решение: добираться до Архангельска, занятого англичанами, на небольшом речном судне по Иртышу – через Тобольск, по Оби – через Обдорск и по Карскому морю в обход Ямала. По неизвестным причинам руководитель арктической экспедиции И.П. Толмачев на судно в назначенный срок не прибыл, но Зворыкину удалось присоединиться к экипажу. В конце июля 1918 года пароход покинул Омск.
Плавание дало В.К. Зворыкину уникальную возможность ознакомиться с нетронутой природой Западной Сибири и с малозаселенными берегами ее великих рек. Яркие впечатления сохранились в памяти путешественника на всю жизнь. В деревнях, посещенных экипажем судна, о революции знали либо понаслышке, либо вообще ничего не ведали о происходящем в стране. Только через месяц экспедиция достигла Обдорска. Здесь ее участники провели несколько дней, готовясь к 500-мильному плаванию вокруг Ямала, в сторону южной оконечности острова Вайгач.
В Амдерме Зворыкин ознакомился с радиостанцией и с нескрываемым удивлением обозревал высоченную 160-метровую металлическую радиовышку. Вскоре на станцию пришел ледокол «Соломбала». Он доставил продовольствие и смену полярникам. Почти двухмесячное плавание Зворыкина с риском для жизни по ледяной морской шуге и в штормовую погоду – это отдельный рассказ для любителей острых ощущений. Из Архангельска морским путем через Норвегию, Данию и Англию В.К. Зворыкин накануне 1919 года оказывается в Соединенных Штатах.