Виктор Копылов – Окрик памяти. Книга вторая (страница 17)

Будущее землян представлялось И. А. Ефремову – философу и социологу, не только в рамках необычайного развития цивилизации и техники. Для него оптимистическое прогнозирование идеалов человечества и место самого человека было основным мотивом литературного творчества. Таким и сохранила его наша память в воспоминаниях соратников, друзей и товарищей по перу, по работе, по научным изысканиям и исследованиям.

Благодаря помощи Л.А. Грабовской-Жигуновой, супруги Б.П. Грабовского, мне удалось получить доступ к обширному наследию-архиву Грабовского (более 20 папок). Среди материалов смотрятся многочисленные записи об очередном увлечении Грабовского – о происхождении человечества. В них – рукопись под названием «Биофактор»; этой теме Борис Павлович посвятил много времени. Она – тема, разрабатывалась в течение 15 лет с начала тридцатых годов и целиком посвящена идее посещения Земли инопланетянами в прошлые века и тысячелетия. Почти все необычные явления в истории нашей планеты автор рукописи объясняет вмешательством могущественных, но разумных сил, которыми земляне никогда не имели возможности пользоваться по своему усмотрению.

И в наши дни не стихают дебаты о неопознанных летающих объектах – НЛО. В печати нет-нет да появляются очередные сенсационные сообщения с единственным объяснением их таинственности – влиянием внеземного разума. Не были чем-либо новым в конце сороковых – начале пятидесятых годов и рукописные материалы Б.П. Грабовского. Вот почему сам по себе «Биофактор» к настоящему времени мало интересен; новых, неизвестных мыслей и фактов рукопись не содержит, большинство «неопровержимых» свидетельств посещения Земли пришельцами с других звездных систем выглядит не очень доказательно. К счастью, благодаря «Биофактору» сохранилась интересная переписка Грабовского и Ефремова.

Обращение Б.П. Грабовского с просьбой о помощи в публикации материалов к И. А. Ефремову, только что напечатавшему «Туманность Андромеды», было вполне естественным: родство интересов обещало благоприятную оценку рукописи. Поначалу так оно и оказалось: Иван Антонович со свойственной ему доброжелательностью через посредника Л.С. Кучкову (г. Владивосток) тотчас откликнулся на работу Грабовского и передал рукопись на доброжелательный, как он надеялся, отзыв.

Ответ Ефремова необычайно интересен. В нем человеческое, душевное, искреннее и честное отношение к людям выступает с такой полнотой, какое в наше время встретишь не часто.

«Москва, 29 мая 1957 г.

Многоуважаемая Людмила Степановна!

Я не ответил Вам, потому что написал прямо Б.П. Грабовскому по Вашему пожеланию, прося выслать мне рукопись его трудов по «Биофактору». Я не обещал посмотреть ее очень быстро, так как сейчас, как обычно перед летом – период максимальной занятости, но в июле рассчитывал ее прочесть. Ответа я не получил. Причина мне неведома может быть, затерялось письмо (я посылал его простым), может быть, Борис Павлович решил подождать с присылкой рукописи, но согласитесь, что мне не следовало настаивать. Нередко изобретатели и творцы новых теорий – люди щепетильные, опасающиеся за свой приоритет... мало ли что!

Вот и было бы хорошо, чтобы Вы при оказии выяснили, в чем причина. Относительно личного знакомства я не представляю, как это получится, если оба живут далеко друг от друга и обладают минимумом свободного времени. Однако, в случае, если изыскания Бориса Павловича окажутся стоящими научно (в чем я далеко не уверен), я мог бы содействовать или продвижению работы в печать, или же кое-что посоветовать по доработке.

Предварительно, по Вашему описанию, мне кажется, что «Биофактор» это нечто, граничащее с научной фантастикой. В таком случае, может быть, легче его и довести до читателя в этом плане? Повесть на тему «Биофактора» была бы чрезвычайно интересна, но, конечно, ее надо делать самому автору. Что до меня, то кругом просится под перо такое великое множество тем, что нечего и думать в оставшийся уже короткий ощрезок жизненного пути их не только исчерпать, но освоить хотя бы десятую часть.

За хороший отзыв о «Туманности» – спасибо, но Вы – снисходительны. «Техника молодежи» печатает сильно сокращенный вариант, и подпортила этим всю лирико-социальную канву романа, а я, по глупости и уступчивости, согласился. Но, надеюсь, что Вы прочтете роман целиком в книге, если современный биофактор не задержит выхода книги в конце года.

С искренним уважением: И.А. Ефремов».

Интересна в письме позиция Ефремова к проблеме соавторства: он его – соавторство попросту отвергает. А чего стоит ироническое замечание о «современном биофакторе» в чисто ефремовском стиле?

Благодарное и нетерпеливое письмо Б.П. Грабовского последовало вскоре. Он просил передать рукопись на отзыв или соавторство одному из знающих и надежных людей. Рукопись ушла на сторону, а И.А. Ефремов, бесконечно занятый своими литературными и научными задачами, и дожидаясь готового отзыва, медлил с ответом, полагая, что отзывчивость и сердечность – обязательная черта не только одного его, но и всех, кого он знал и к кому обращался с просьбами, в том числе и к рецензенту.

К сожалению, жизнь преподает людям частые огорчительные уроки, особенно людям талантливым и трудолюбивым. Спустя полгода Иван Антонович почти что оправдывается:

«Москва, 15.12.57г.

Многоуважаемый Борис Павлович!

Я не отвечал Вам непосредственно, так как передал судьбу Вашей рукописи в другие руки – Н.Ф. и только пересылал ему Ваши запросы. Также поступлю и с этим. Я выл убежден, что Н.Ф. заинтересован в возможности работы с Вами, или, во всяком случае, в Вашей рукописи и, соответственно, состоит в переписке с Вами. Так мне он писал, во всяком случае! И я очень удивлен, что это не так. В ближайшие дни у меня нет никакой возможности этим заняться, так происходит сдача работ этого года и разработка планов следующего (у нас в Академии наук). Но, после 25-го я сразу же примусь за Ваше дело, выясню у Н.Ф. и, вероятно, придется начать с начала... тогда буду искать другого соавтора. Непосредственно в издательство работу Вашу отдавать нельзя – я ведь писал Вам об этом. Она проваляется там года два и будет затем возвращена. Вам наверное самому ясно, что, как литературное произведение, Ваш «Биофактор» совершенно сырой и загроможденный разнокалиберными положениями и фактами.

В то же время, чтобы не сделать из этой интересной вещи простое приключенчество, надо, чтобы Ваш соавтор если и не равнялся Вам по эрудиции (что вряд ли возможно), то. во всяком случае, был бы человеком достаточно широко образованным, а таких не очень много среди писателей.

Таковы общие затруднения с Вашим «Биофактором», не считая еще вопросов идеологических, где также есть камни преткновения.

Короче говоря, очень скоро с Вашей рукописью я сделать ничего не обещаю – не такова она, чтобы просто забросить ее в издательство. Если Вы хотите сами ускорить дело, я готов без всякой обиды переслать рукопись туда, куда Вы это укажете. Если нет – тогда буду действовать по намеченному выше плану. Не откажите принять извинения за неудачно намеченного соавтора.

С искренним уважением, И.А. Ефремов».

В письме привлекает внимание замечание Ефремова о писателях без широкого образования. Позже, в 1961 году, в журнале «Природа» в одной из статей И.А. Ефремов расшифровал свою мысль следующим образом:.. «придется разочаровать писателей. Для того, чтобы идти в научную фантастику, надо быть ученым, стоящим на переднем краю исследований, широко образованным в области истории и науки и накопленных ею фактов. Следовательно, надо работать сразу в двух областях, т.е. находиться в наш век узких специализаций в самом невыгодном положении... Познания писателя должны быть на уровне переднего края современной науки. Иными словами, это достижимо только, когда сам писатель – ученый».

В конце 1957 года тяжелая болезнь приковала И.А. Ефремова к постели и помешала исполнению многого, что было задумано. После окончания «Туманности Андромеды» (сколько же она отняла здоровья?) задумано давно вынашиваемое «Лезвие бритвы». Намеченные планы реализуются жесткой экономией времени, рассчитанного до минуты. Все второстепенное отбрасывается на задний план, мысли сосредоточены на главнейшем. И все же он находит время для Б.П. Грабовского.

«Москва, 12.01.58 г.

Глубокоуважаемый Борис Павлович!

Я все еще нахожусь на полупостельном режиме вследствие сердечного приступа и не могу встретиться с Н.Ф., чтобы решить окончательно положение с «Биофактором». Пока посылаю Вам отзыв Н.Ф., который он мне переслал уже давно, но я задерживал его отсылку Вам, считая, что нужна договоренность иного порядка. Вероятно, в самом конце месяца я уже смогу выходить и побывать у Н.Ф., который тоже не выходит вообще по инвалидности, тогда напишу Вам. Извините за почерк, еще не пользуюсь машинкой.

С искренним уважением и приветом, И.Ефремов».

Сколько надо было иметь гражданского мужества и чувства большого долга перед просящим и надеющимся на помощь человеком, чтобы на «полупостельном режиме» не забывать о добровольно взятых на себя обязательствах!

Прикованный к постели неизлечимым недугом, Ефремов, как всякий больной, экономно расходовал время, вкладывал в очередную книгу все, на что был способен. Так обычно пишут не надеясь, что на следующую книгу будут отпущены и силы, и творческие возможности. Что больше всего на свете страшит таких больных? Потеря интереса к жизни, когда воля подточена болезнью и мозг занят анализом физической боли: вчера было лучше, сегодня хуже...