Виктор Копылов – Окрик памяти. Книга третья (страница 84)
Таковы некоторые цифровые сравнения. А качественные оценки образования? По мнению специалистов они сводятся к следующему. Бакалавр наук – выпускник американского вуза – имеет меньшую, по сравнению с советским сверстником, подготовку в области основных наук и существенно меньшую – по общеинженерным дисциплинам. Бакалавр, как правило, не имеет опыта в инженерном проектировании и лишен производственной практики. Бакалавр подготовлен к тому, чтобы в течение 2 – 3 лет на производстве под началом опытных инженеров приобрести недостающие знания и навыки. Курс же магистра наук по уровню теоретической подготовки равен, пожалуй, нашему инженерному курсу вуза. Разница лишь в том, что подготовка магистра рассчитана на будущую научную работу, в то время как наш выпускник больше подготовлен к проектно-конструкторской деятельности или к работе на производстве. В США в ряде вузов существует система зачетных очков (180), благодаря которой серьезный студент действительно становится специалистом, а ленивый для набора общей необходимой суммы выбирает, скажем, пение, работу на предприятии (она входит в зачетные очки) и т. п., то есть то, что полегче. Может ли быть при такой системе серьезный разговор о качестве обучения?
Стремление современной молодежи к обучению, ее тяга к науке в капиталистических странах откровенно используется в целях наживы. Вот что напечатано в официальном бюллетене «Американские университеты и колледжи»: «...во многих штатах имеются лишь незначительные требования, а в ряде случаев они вообще отсутствуют, и любая группа лиц, которая способна уплатить необходимый налог..., может получить разрешение присуждать любые виды степеней... Более того, лишь в очень небольшом числе штатов имеется некоторый надзор над вновь созданными частными учебными заведениями. Такое положение приводит к тому, что время от времени появляются институты, деятельность которых ограничивается в основном продажей степеней и сертификатов...».
Само собой, это только общие и количественные сравнения систем подготовки советских и американских студентов. Мы не касаемся здесь глубоких социальных различий, вытекающих из разной природы наших обществ. Вот один пример. В капиталистических странах весьма много времени уделяется идеологической обработке специалистов. Как-то, будучи гостем Брюнельского университета (Лондон), я с немалым удивлением обнаружил, что на изучение общественных наук (философия, политэкономия, экономика, конституционное право, история Великобритании и др.) студентам отдано значительно больше времени, чем в наших вузах.
В частном разговоре с ректором университета выяснилось, что основная масса студенчества – молодые люди из-за границы. Выходцы из богатых семей, они не только аккуратно оплачивают свое обучение, но и вносят определенные суммы пожертвований на развитие университета. Это выгодно, но полузакрытые двери в вуз для молодых англичан становятся еще более узкими...
У нас при социализме образование, в том числе и высшее, является бесплатным. Общество предоставляет каждому право повышать свой уровень знаний и квалификации безвозмездно. В буржуазном обществе знания, как и все остальное, является товаром, за приобретение которого надо платить звонкой монетой.
СУДЬБА ЭНЕРГЕТИКИ – ЕСТЬ ЛИ ПОВОД ДЛЯ ТРЕВОГИ?
Постоянно возрастающий интерес к проблемам энергетики будущего стимулировал появление в последнее время серии книг общедоступного содержания, авторы которых – специалисты-нефтяники – рассматривают судьбы нефти и газа в перспективе конца двадцатого – начала следующего веков. Не осталось в стороне и Средне-Уральское книжное издательство, выпустившее в свет научно-популярную работу тюменского автора[4].
К научно-популярным книгам со стороны определенной категории читателей и критиков существует весьма устойчивое настороженное отношение. На страницах журналов и газет не утихают дискуссии о роли научно-художественной литературы, о праве на ее самостоятельное существование, о возможности противопоставления или, наоборот, симбиозу занимательности и научности. Параллельно со спорами, а скорее – независимо от них, с каждым годом ширится поток научно-популярных изданий. Они пользуются непременным спросом и редко залеживаются на полках книжных магазинов и библиотек, уже одним этим фактом подтверждая жизненность книг общенаучного содержания и, что может быть наиболее важно, самобытность научно-популярного жанра. Весь вопрос только в том, сумел ли автор книги уловить черты этой самобытности? Отсюда – успех книги или ее неудача.
Впрочем, эта самобытность должна отличать также работу критиков и рецензентов, способных отпугнуть читателя от книги еще до ее чтения, если они, рецензенты, не отступят от мерок оценки недостатков обычной прозы...
Знакомство с упомянутой книгой В.Ф. Никонова, взгляд на которую исходил из перечисленных позиций, оставляет хорошее впечатление. Книга знакомит читателей с множеством малоизвестных фактов, она отстаивает приоритет сибирских инженеров и ученых в создании Западно-Сибирского нефтегазового комплекса, в решении отдельных узловых задач. К сожалению, пропаганда открытий и достижений тюменских ученых, за исключением, пожалуй, работ геологов, пока еще слаба, и любую попытку изменить существующее положение следует всячески поддерживать.
Автор интересно повествует об истории открытия тюменской нефти, увлекательно показывает пути дальнейшего развития энергетики, в том числе на основе невозобновляемых кладовых нефти и газа. Достаточно взглянуть на перечни некоторых разделов книги, чтобы тотчас оценить ее общий настрой:
Тревога за судьбу энергетики, зависящую от запасов минеральных углеводородов, небезосновательна. Уже в 1980-е годы ожидается достижение максимума мировой добычи нефти. Извлечение нефти стало опережать прирост ее запасов. К концу века нехватка нефти создаст весьма большой дефицит в размере 500 млн. т в год на все нефтепотребляющие страны. Отмечается непрерывный рост цен на топливном рынке, дорожает бурение, особенно на участках морского и океанского шельфов, где проходка скважин в десять и более раз дороже, чем на суше.
В книге множество вопросов, их больше, чем ответов, но, может быть, именно этим приемом и отличаются интересные и популярные книги? Вот некоторый их перечень.
– Как произошла нефть?
– Почему в одних природных бассейнах Земли нефть есть, а в других – нет?
– Почему одни бассейны нефтегазоносны, а другие – только газовые?
– Чем объяснить, что в нефтегазоносных районах одна часть их продуктивна, а другие лишены нефти и газа?
– Как влияют землетрясения на движение и миграцию нефти в скважинах и пластах?
– Каковы наиболее выгодные темпы отбора нефти из месторождений?
– Знает ли читатель, сколько отбирается нефти из природных кладовых в сравнении с их запасами?
– Что нужно сделать, чтобы повысить нефтеотдачу?
– Почему нефть не залегает там, где она образовалась?
– Почему, несмотря на успехи сверхглубокого бурения, баланс прироста запасов по глубинам почти не претерпел изменений?
Вопросы ... вопросы – нет им конца. Обладателю книги будет любопытно узнать, что несмотря на многочисленные исследования нефти, о ее высокотемпературных фракциях ученые до сих пор имеют лишь самое грубое представление. Что большая часть Африки – это каменная глыба, бесперспективная на крупные поиски нефти и газа. С другой стороны, отсутствие промышленных залежей нефти на юге Западной Сибири трудно объяснимо с точки зрения установившихся научных представлений.
Повышение нефтеотдачи месторождений всего на несколько процентов – первоочередная проблема – равносильно открытию крупнейшей нефтяной залежи. Другими словами, извлекаемые запасы можно увеличить не только разведкой, но и разработкой в кабинетной тиши новых методов, стимулирующих отбор нефти и газа. Драматизм малозаметных успехов разработки вторичных методов добычи – этой интересной страницы нефтяной истории, в которой за последние десять лет удалось повысить среднюю нефтеотдачу всего лишь на 2,5 % – прослеживается в книге с неизменным вниманием.
Читатель узнает, что до сих пор не создана теория строения и состава нефти и ее происхождения. Среди ученых не утихают споры о правоте плутонического или нептунического направлений исследований родословной подземного горючего, начатой еще в прошлом веке нашим великим земляком Д.И. Менделеевым. Он, как химик, предложил неорганическую теорию происхождения нефти, или, как он говорил, минеральную гипотезу, в которой нефть считалась продуктом природной химии, глубинного тепла и высоких давлений в недрах земной коры. Недоверие к неорганической гипотезе, жесткая ее критика сопровождали детище Д.И. Менделеева с первых ее шагов. Неслучайно, почти оправдываясь, он говорит в одной из своих книг: «Вопрос совсем еще не ясен, никто и нигде о нем не говорит с определенностью, а потому он для меня был особенно интересен. Если я выставляю со своей стороны гипотезу образования нефти, то думаю при этом, что лучше нечто цельное, чем ничего. Таково свойство науки. Кому не понравится мое представление, тот подумает, пороется, может быть, сделает наблюдения и даст что-нибудь лучшее. Дело понимания тогда выигрывает, а от него и практика».