Виктор Копылов – Окрик памяти. Книга первая (страница 37)

Учебники отличались острой практической направленностью материала. В них можно встретить расчетные формулы средней суточной температуры, высоту участка местности по данным барометра и т. д. Как бы предчувствуя будущее нефтяной Тюмени, Словцов неоднократно описывает буровые скважины в артезианских бассейнах Франции, известные там с 1126 года, и в окрестностях Петербурга. Он пишет: «В одном и том же месте может находиться несколько водоносных пластов на различной глубине; так, например, при бурении артезианского колодца в Петербурге были пройдены четыре водоносных слоя. Посредством буровых скважин в пластах земной коры получаются не только пресные источники, холодные и теплые, но добываются также минеральная вода, рассолы и нефть». Тут же дан схематический чертеж скважины. Упоминание о рассолах заставляет думать, что Словцову была известна история поисков соляных источников в Сибири. Увлечение буровым делом подтверждается и составом программы публичных лекций, опубликованных в 1897 году в местной газете[18]. Он указывает, что самая глубокая в мире по тому времени Шладебахская буровая скважина в Германии близ Галля достигла отметки 1716 метров, а одна из глубочайших скважин в России – московский водоносный бассейн – имеет глубину 470 метров. При демонстрациях на занятиях и в публичных лекциях И.Я. Словцов показывал с помощью «волшебного фонаря» слайды – в современной терминологии – с изображениями артезианских скважин и геологического профиля – разреза земных толщ по московской буровой скважине.

При написании учебников автор неоднократно использовал примеры, отражающие сибирские реалии. С каждым переизданием книги улучшались. Исключались громоздкие таблицы, цифровой материал упрощался, вводились параграфы для необязательного чтения[19], исправлялись погрешности, учитывалась критика коллег, появлялись новейшие данные, справочный материал переносился в приложения и т.п.

В 1889 году И. Я. Словцовым была опубликована библиография Тобольской губернии[20], в которой автору удалось собрать публикации о Западной Сибири за 300 с лишним лет. Еще работая в Омске, он мечтал о центральной библиотеке, которая собрала бы все существенно важное, что когда и где-либо было напечатано о Западной Сибири. Мечта не осуществилась, пришлось ограничиться лишь сводкой результатов из личного собрания и картотеки. В примечании редакции календаря указывалось, что автором готовится вторая часть объемного труда, посвященная периодической печати о Тобольской губернии. Появление публикации, которой предшествовал многолетний труд Словцова, свидетельствует об устойчивом интересе автора к истории Западной Сибири, желание оставить после себя систематизированный обзор всего, что издано на эту тему у нас и за рубежом. Первая из них датируется в списке Словцова 1556-м годом. Список размещен на двух десятках печатных страниц, и хотя многое, известное нам из истории Сибири, он не содержит, научно-познавательное значение библиографии сохраняется до сих пор. Всякий, кто прочитает его, наверняка найдет для себя незнакомые или малознакомые материалы.

Не располагая сведениями о публикации второй части библиографии (периодические издания), можно только предполагать, зная тщательность методов работы И.Я. Словцова, что этот список был бы еще более объемным и содержательным.

Библиография содержит указания на печатные труды академиков Н.И. Делиля (Березов, прохождение Меркурия через солнечный диск), П.С. Палласа, И.И. Лепехина, А. Гумбольдта и др. С именами этих ученых связана история городов Екатеринбурга, Тюмени, Тобольска, Ишима, которые они посетили. Много внимания уделено филологическим работам, главным образом зарубежным (А. Кастрен, 1848; П. Гунфельви, 1858 – грамматика самоедского языка и его связь с венгерским; А. Альквист, 1859 – о распространении финских языков; труды немецкого лингвиста Шотта и др.). Многопланово освещена история освоения Северного морского пути (Крузенштерн, Иоганнесен, Норденшельдт, Виггинс. Поляков, Даль, Сидоров и многие другие). Подробно описаны публикации последних двух десятилетий, вплоть до 1889 года.

В Тюмени И.Я. Словцов активно участвует в общественной жизни. Он неоднократно выезжал в соседние города, часто бывал в Тобольске. Каждый раз, посещая его, он благодарил очередную счастливую возможность любоваться им, особенно со стороны Иртыша, и чувствовать трепет души перед величием истории этого города, где он учился и вырос и куда всякий приезд для него был праздником. Сибиряки, среди которых известность Словцова постоянно росла, платили ему добром и вниманием. За известность всегда приходится платить – и немалым: в первую очередь дополнительной работой, поручениями, нагрузкой, все возрастающими общественными обязанностями.

Перечислим лишь главное, что было сделано И.Я. Словцовым в восьмидесятые – девяностые годы:

1880 г. – участие в работе Тюменского комитета Московской промышленно-художественной выставки изделий легкой промышленности;

1984 г. – председатель комитета помощи голодающему населению Тюменского округа, пострадавшему от неурожая;

1885–1888 гг. – председатель комиссии по производству однодневной переписи г. Тюмени; участник выставки в Екатеринбурге (1888 г.);

1879–1897 гг. – председатель педагогического совета Тюменской женской гимназии и член ее хозяйственного комитета;

1894 г. – командировка в Тобольск по приему здания классической гимназии;

1897 г. – публичные чтения лекций о физических явлениях на земной поверхности.

Заметный след в истории Тюмени тех лет оставили публичные чтения лекций. Подготовка их велась необычайно тщательно, содержание материала печатались в газете, только один перечень диапозитивов-слайдов, предназначенных к показу на экране, включал 123 названия. Чтения лекций стали запоминающимися событиями для обывателей города. «Тобольские ведомости» писали по этому поводу: «...наконец, и в нашей Тюмени нашлось действительно эстетическое удовольствие для людей, ищущих живого слова и интересующихся, хотя бы в самой незначительной мере, вопросом: кто я и что меня окружает? До сего времени мы находили удовольствие в картах, выпивке, бесцельном шатании после обеда по Царской улице, в различных вывертах и ломании артистов временно существующего здесь цирка, и тому подобном препровождении свободного времени, которого, кстати сказать, у нас много. Лектор в живой речи раскрывал перед слушателями картину мироздания. Речь его лилась ровно, спокойно, местами повышаясь, местами понижаясь. При умелой передаче мыслей... картины волшебного фонаря были очень хороши. Местами впечатление было особенно сильно. Чувствовалось как бы отрешение от настоящего мира, блуждание в первобытных лесах в эпоху творения, куда лектор переносил нас живым описанием первобытной природы... При появлении объявлений о чтении многие предполагали, что чтения будут скучны и сухи. В действительности же чтения эти оказались настолько интересными, увлекательными и живыми, что всякий, послушавший их раз, никогда не откажется от удовольствия быть и на следующем. От души желаем И.Я. Словцову бодрости духа и тела, чтобы довести до конца начатое им и раскрыть перед слушателями полную и яркую картину окружающей нас природы».

Лекции были платными. В газете был помещен подробный финансовый отчет о входных билетах с указанием сумм, пожертвованных беднейшим ученикам реального училища.

И.Я. Словцов с охотой сотрудничал в газетах «Сибирский Листок» и «Тобольские губернские ведомости», часто – под псевдонимом. Понять нежелание поставить свою подпись сейчас, спустя почти столетие, чрезвычайно трудно. Возможно, Словцов руководствовался принципом: «Как хочу писать и говорить – нельзя, как надо – не умею». Впрочем, были и другие соображения. Так, в 1894–1897 гг. в газетах, а позже – отдельным изданием за подписью «Негласный» появилось более пятнадцати статей, объединенных общим заголовком «Тюменские письма» или «Письма из Тюмени». Написанные хорошим литературным языком с яркими диалогами, они обратили на себя внимание также и тем, что в них с нескрываемой иронией (если не сказать больше – издевкой) описывались нравы и быт современной Тюмени. Не остались без внимания и местные власти. Например, критиковалось их невнимание к нуждам прогимназии, городским интересам, делались даже прозрачные намеки на бесцеремонное, без отчетов, расходование средств, пожертвованных казной для общественных сооружений, вскользь, в обход, упоминалось имя тобольского губернатора, и др.

Читая эти письма, ловишь себя на мысли, что писал их кто угодно, но только не осторожный И.Я. Словцов. Они интересны тем, что раскрывают внутреннее, душевное состояние, заветные мысли автора, резко отличающиеся от внешне благополучного выражения почтительности, столь необходимого для высокой должности директора училища, действительного статского советника.

Сомнения об авторстве рассеивают те же газеты. В нескольких номерах за подписью «Независимый» были даны возражения на «Письма». Они отражали официальную точку зрения, в них звучали оправдательные мотивы по критическим замечаниям и столь же неприкрытое раздражение по поводу смелости «Негласного». Более подробные изложения мыслей «Независимого» сейчас вряд ли уместны, за исключением, пожалуй, отдельных выдержек, благодаря которым автор, в пылу полемики, раскрывает подлинное имя «Негласного». Более того, как это обычно случается в спорах, когда не хватает достаточных аргументов, «Независимый» (так и хочется сказать – в двойных кавычках!) опускается до оскорбительных выражений: «Говоря о прогимназии, не могу не поделиться с читателем одним курьезным совпадением, так как оно имеет отношение к прогимназии. В № 5 «Тоб. Вед.», за 1896 г. была помещена корреспонденция из Тюмени с рассказом о праздновании 30-летнего юбилея службы директора тюменского реального училища. При перечислении ученых и литературных трудов юбиляра указано на то, что «Письма из Тюмени», ранее помещенные в «Тоб. Губ. Вед.» под псевдонимом «Негласного», также принадлежат перу юбиляра. Произведения «Негласного» в текущем году, помещаемые им часто в «Губ. Вед.», частью в «Сиб. Листке», носят то же название «Тюменских писем», и некоторые места последнего письма имеют большое сходство с 15-м письмом г. Негласного, напечатанным в 15 номере «Тоб. Губ. Вед.» за 1894 г. Госп. Словцов, занятый многосложными служебными обязанностями, не обращает, вероятно, внимание на это странное совпадение, дающее многим повод считать его автором и последних писем. Быть может, г. Словцов найдет возможным устранить путем печати такое невозможное предположение, из которого, будь оно справедливо, следовало бы заключить, что он сам распускает ложные слухи об учреждении, состоящем под его наблюдением». И далее: «Если в моем «возражении» я вступил в полемику с г. Негласным, то сделано это потому, чтобы доказать постоянную подтасовку фактов в его корреспонденциях. В моем ответе... никакого подкуривания фимиама отдельными лицами в этом нет. Неужели только г. Негласному позволительно писать обо всех и обо всем? Неужели все должны с глубоким вниманием прислушиваться только к его словам, стараясь при этом вообразить, что только у него одного нет фальшиво-монетных добродетелей, которыми он так щедро наделяет все тюменское общество?».