Виктор Кашкевич – Мифология «Ведьмака» (страница 24)
Упомянув Яльмара ан Крайта и Кагыра, нельзя не вспомнить и другого юношу, очарованного Цири, — писаря из храма Мелитэле Ярре. Это образованный юноша, оберегаемый настоятельницей Нэннеке и застенчивый настолько, что, даже будучи единственным мужчиной в окружении толпы девиц в разгаре пубертата, умудряется оставаться девственником. Можете представить, что значит такая характеристика в мире условного Средневековья, к тому же в разгар масштабной войны?
Однако общение с Цири в период ее краткого пребывания храме дает этому мал
Конечно, это не все персонажи «Ведьмака», которых судьба хоть ненадолго свела с Цири, но указанные истории наиболее показательны. Всех упомянутых героев роднит стремление в той или иной степени обладать Цириллой. И это стремление проявляется по-разному, в зависимости от личных свойств и степени порочности страждущего. Здесь оговорюсь. Пожалуй, например, у Геральта и Йеннифэр тяга к Цири светла и лишена жажды обладания, она представляет собой чувство прежде всего родительское. Другие «светлые» проявления этой жажды демонстрируют Кагыр, Ярре, Яльмар и даже разбойница Мистле.
А вот в исполнении условных злодеев жажда обладания Цириллой всегда отталкивающе сексуализирована. Эльфам из народа Ольх необходимо, чтобы Цири вступила в связь с их королем Аубероном, престарелым даже для эльфа, и родила ему наследника Старшей Крови. Причем по меркам самих же эльфов Ауберон считается родным дедом принцессы.
Средневековый писарь, вероятно Эдмер Кентерберийский. Неизвестный художник, ок. 1140–1150 гг.
Император Эмгыр — биологический отец девочки — также не скрывает намерения заставить ее рожать от него наследников во благо рода и своей короны. Чародей Вильгефорц намерен усадить Цири на агрегат, по описанию напоминающий гинекологическое кресло, чтобы осуществить искусственное оплодотворение и получить пуповинную кровь. Бонарт, испытывающий к княжне садистскую страсть, хочет присутствовать при процедуре, чтобы насладиться страданиями девушки. Даже дед-людоед, на которого Цири натыкается в странствиях по местам и временам, омерзительно четко и ясно декларирует свои дурные намерения:
—
Чародейки Тайной ложи, возглавляемой влиятельной Филиппой Эйльхарт, респектабельные мэтрессы, могущественнейшие волшебницы своего времени, — и те норовят вклинить свой интерес между ног Цириллы, называя это тщательно спланированным брачным союзом. Им нет дела до короны Цинтры: Ласточку готовы вывести в свет и большую политику под видом младшей родственницы одной из представительниц Ложи. Примечательно, что и здесь за обладание Цири разгорается маленькое противоборство. Оказывается, каждая из именитых чародеек (напомним, что в мире «Ведьмака» занятия магией чреваты бесплодием) жаждет стать приемной матерью княжны.
Итак, что мы имеем. Цирилла — олицетворение той загадочной могущественной силы, что преобразует жизнь всех и каждого, с кем сводит ее судьба. В той или иной степени — и часто на свою беду — Цири оказывается объектом вожделения большинства персонажей «Ведьмака». Что же хотел сказать писатель такой расстановкой акцентов и при чем здесь классика рыцарского средневекового романа — об этом далее.
В первой части книги мы выяснили, что Сапковский главным кладезем образов для любого фэнтези считает кельтскую мифологию вообще, а конкретно — легенды о короле Артуре. Напомним, что до нас сказания об Артуре, Камелоте и рыцарях Круглого стола дошли в многочисленных вариантах авторской обработки — в рыцарских романах развитого и позднего Средневековья. И в этих романах есть один образ, который обладает столь же мощной притягательностью, как и принцесса Цирилла. Святой Грааль.
В литературе пан Сапковский был одним из первопроходцев такого метода построения сюжета. В чем же суть авторского взгляда на концепцию Грааля? В «Ведьмаке» писатель объединил легенды о короле Артуре и гипотезу о Святой крови. Как вы уже наверняка догадались, «живой Грааль» Сапковского — Цири. Это подтверждает целый ряд авторских внутритекстовых указаний. Прежде чем обратиться к ним непосредственно, вспомним, как легенда о святом Граале фигурирует в рыцарском цикле о короле Артуре.
Многие версии легенд о короле Артуре сходятся в том, что однажды королю в Камелоте было знамение: в его землях объявился святой Грааль, и тот из рыцарей, кто добудет его, станет достойнейшим из всех. Артур, поскольку занимал ответственный пост, отлучиться на неопределенный срок не мог, а вот рыцарей своих за Граалем отправил и посулил небывалые почет и уважение тому, кто доставит чудесную диковину в Камелот.
Все рыцари Круглого стола отправились выполнять волю сюзерена. Каждый выбрал направление поисков по сердцу и в походе руководствовался велениями собственной души и знамениями в мире. Для каждого из искателей это вылилось в череду захватывающих приключений, но никто из них не преуспел. Сэр Гавейн, например, даже не приблизился к святому Граалю, так как сердцем был жесток и на своем рыцарском пути причинил немало обид невинным людям. Сэр Тристан не обрел святой реликвии из-за греха прелюбодеяния, а именно так христианская средневековая мораль трактовала его связь с Изольдой, женой короля Марка.
Из рыцарей Круглого стола ближе всех к Граалю подобрался сэр Ланселот Озерный. Он был самым достойным из дружинников короля Артура, но за ним числилось два тяжких греха. Славный рыцарь полюбил супругу сюзерена — королеву Гвиневру — и таким образом оказался повинен и в прелюбодеянии, и в клятвопреступлении: клятва верности королю исключает то, что совершили Ланселот и Гвиневра. В некоторых версиях легенды Ланселот даже получил шанс увидеть чудесную реликвию своими глазами, но незримая сила удерживает его, а таинственный голос объясняет, что святости Грааля он не достигнет — именно из-за связи с Гвиневрой.
В итоге всех обошел сын Ланселота и принцессы Элейны — Галахад. Воспитанный Владычицей Озера, юный Галахад унаследовал все сильные стороны отца, при этом не имел его прегрешений. Святой Грааль буквально сам упал ему в руки, и счастливец доставил реликвию в Камелот, за что был немедленно произведен в рыцари и признан достойнейшим из достойных.
О том, что физически собой представляет Грааль, споры шли на протяжении столетий. Апокрифы предлагают свои версии: чаша Христа, из которой он пил вино на Тайной вечере; некий сосуд, куда Иосиф Аримафейский собрал кровь распятого Иисуса. В других легендах Грааль — это вообще нечто похожее на поднос. На самом деле материальная сторона вопроса и вполовину не так важна, как сакральная.
Сэр Ланселот в часовне видит святой Грааль. Иллюстрация из книги Э. Лэнга «Легенды о Круглом столе», 1908 г.
На сакральном уровне святой Грааль — концентрат Добра, Понимания, Любви и всего, что достойно почитания в этой жизни. Постигший Грааль постигает суть Бытия, ему становится подвластно все. Вот почему в любой вариации легенд о святом Граале это объект вожделения как героев, так и злодеев. Нельзя не упомянуть, что в XX веке представители киноиндустрии взяли на вооружение этот прием, и так родился макгаффин[20]: сам по себе он не играет особой роли в развитии событий, неважно даже, как он выглядит (знакомо, не так ли?). Однако охота за ним, его поиски находятся в центре сюжета. Это движущая сила истории. В пример можно привести буквально любой шпионский фильм: злодеи крадут микрочип или папку с важными документами, и спецагент пускается на поиски похищенного предмета, попадая во всевозможные передряги.
Долгие века подразумевалось, что святой Грааль — это некий артефакт, то есть неодушевленный объект, обладание которым дает немыслимые возможности. Именно такая концепция господствовала в мировой культуре. Вспомним, например, «Властелина колец», где Кольцо Всевластия — этакий Грааль наоборот. Как и артефакт из оригинальной легенды, Кольцо дает носителю немыслимые силы, но, в отличие от прообраза, оно порабощает, а не просветляет разум и душу, так как является средоточием Зла, а не Добра.
«Тайная вечеря». Гравюра П. Ландри, нач. XVII в.
Но вот в 1982 году в свет выходит книга «Святая кровь и святой Грааль» Майкла Бейджента (1948–2013), Ричарда Ли (1943–2007) и Генри Линкольна (1930–2022). Выполненная в стиле научного исследования, она впервые внедрила в сознание массового читателя идею «живого Грааля». Второй и гораздо более мощный взрыв популярности этой идеи произошел в 2003 году с публикацией «Кода да Винчи». Дэн Браун (р. 1964) использовал идеи из «Святой крови», чтобы обогатить свой художественный сюжет. Авторам оригинального труда это настолько не понравилось, что они даже подали на писателя в суд за плагиат, но не преуспели.