Виктор Кашкевич – Мифология «Ведьмака» (страница 21)

Например, за Круглым столом сиживал сэр Гавейн, считавший обычным делом в припадке ярости зарубить посетителей придорожной таверны. Сэр Тристан увел жену у собственного дяди — короля Марка. Что уж говорить о прославленном сэре Ланселоте: души не чая в короле, он тем не менее прославился больше всего как любовник королевы. Артур же, с какой стороны ни посмотри, могуч и безгрешен.

Кого-то напоминает, верно? В кругу ведьмаков Геральт тоже первый среди равных. Нет чудовища, которого бы он не одолел, убив или сняв заклятие — без разницы. Результат один: приспешником Хаоса на свете стало меньше. Как и легендарный король, ведьмак стоит на переднем краю битвы со Злом. Как и Артур, Геральт не совершает ни одного подлого поступка, а жестокость проявляет только в отношении чудовищ или тех, кто нападал на него самого или на невинных вокруг.

Кто-то, возможно, разглядит оттенки подлости в богатстве сексуальной жизни Геральта. Разве в многочисленных интрижках он не изменяет своей возлюбленной, Йеннифэр? Но вряд ли это можно назвать изменой: на протяжении цикла эти двое несколько раз сходятся и расстаются, причем в разлуке никто не обещает другому хранить верность — и не ждет этого.

Ключевой же эпизод в биографии короля, конечно же, его смерть. Артур погиб, как и положено герою великой эпохи, в момент, когда зло сверкало величием, а мир, столь красивый и невинный, стоял на краю бездны. В абсолютном большинстве версий легенды Артур погиб в битве при горе Бадон.

Это было эпичное побоище, где насмерть сошлись силы Добра и Зла, Порядка и Хаоса. Сам король с помощью зачарованного меча, Экскалибура, собственноручно одолел несколько тысяч врагов и привел войско к победе. Вот только ликования не последовало. В ожесточенной битве Артур был так изранен, что жизнь стремительно покидала его. Все кинулись оплакивать короля. И тут, словно по волшебству, вокруг него возникли три феи: Гвиневра — неверная жена, все же вспомнившая о долге и убитая горем, Моргана, которая считалась врагом Камелота, но испытывала неясную слабость к монарху, и, наконец, Владычица Озера — та самая, что некогда вручила Артуру Экскалибур и наделила силой защитника всех людей.

^{Путешествие Эдирна со своей дамой ко двору Артура. Гравюра Г. Доре, 1867 г.}

^{Lord Alfred Tennyson. Gustave Doré (illustrations). Idylls of the King. London: Edward Moxon & Co., 1868 / Wikimedia Commons}

Оплакав короля, феи поместили его в лодку вместе с верным мечом и сопроводили по водам волшебного озера на таинственный Авалон, остров Яблонь. Там Артур излечит свои раны и пребудет в покое до тех пор, пока мир вновь не окажется на краю гибели. Тогда услышат люди, как трубит рог Пендрагона, и увидят враги, как сверкает Экскалибур!

На фоне же Геральта — героя эпического масштаба — окружающий его мир оказывается мелок. Слишком расчетлив, гадок, суетлив. Если король Камелота бьется против несметного воинства Зла у подножия великой горы Бадон, то ведьмак прозаически вступает в бой с толпой озверевших расистов у подножия мусорной кучи. И погибает оттого, что в этом бою проявил милосердие.

— Пощади! — Расчохранный парнишка с ошалевшими глазами упал перед ним на колени. — Смилуйся!

Ведьмак смилостивился, удержал руку, а предназначенный для удара напор использовал для разворота. Краем глаза увидел, как юнец вскакивает, увидел, что у него в руках. Геральт переломил оборот, чтобы развернуться в обратный вольт. Но увяз в толпе. Всего на долю секунды увяз в толпе. И мог только видеть, как на него летит трезубец вил.

Такой конец эпического героя — особенно в сравнении с гибелью Артура — отражает его чуждость новому миру. Новый мир отторгает его, воплощение извечных идеалов, и на этом история благородства в Витчерленде окончена.

Тем качествам, что олицетворяет Геральт, в реальном мире нет места. Именно поэтому Каэр Морхен — ведьмачий Камелот — давным-давно разрушен и ветер гуляет в его руинах. Весь путь по сюжету был проделан для того, чтобы на это обратил внимание и читатель.

^{Смерть Артура. Д. Маклиз, 1857 г.}

^{Lord Tennyson, Alfred. Maclise, Daniel (illustrations) Poems, London: Edward Moxon, 1857 / Wikimedia Commons}

Подобно Артуру, Геральт уходит на свой остров Яблонь по озеру, укрытому волшебным туманом. И так же, как легендарного короля, его сопровождают три феи: Йеннифэр, Трисс и Цири, она же Владычица Озера.

Она вошла в лодку, которая покачнулась и тут же стала уплывать. Таять в тумане. Оставшиеся на берегу не слышали ни всплеска, не видели ни волны, ни движения воды. Словно это была не лодка, а призрак.

Совсем-совсем недолго они еще видели маленькую воздушную фигурку Цири, видели, как длинным шестом она отталкивается от дна, как подгоняет и без того быстро плывущую лодку.

А потом был лишь туман.

Однако в этой концовке скрыта и надежда писателя. Ведь как легендарный Артур когда-нибудь вернется с Авалона, так и Геральт — а с ним и благородство, честность, искренность, милосердие (качества, которые он олицетворяет) — однажды вернется в реальный мир.

Глава 7. Йеннифэр

Если образ Геральта — это авторская комбинация черт короля Артура и сэра Ланселота, то образ Йеннифэр на самом деле срисован с королевы Гвиневры — супруги одного и возлюбленной другого.

Разбирая этот образ, нам придется развеять одно заблуждение. Фанатское сообщество «Ведьмака» склонно придавать чрезвычайно большое значение связи Геральта и Йеннифэр. Ведь это любовная история, а что, как не любовь, движет сюжет и вообще всю нашу жизнь?

К сожалению или к счастью, в рамках реализации авторской сверхзадачи дуэт Геральта и Цириллы играет куда более важную роль, чем пара ведьмак — чародейка. Безусловно, образ Йеннифэр важен — но только в контексте ее связи с Белоголовым и девочкой-Предназначением. В отношениях с волшебницей подсвечиваются те или иные черты основных героев. Например, преемственность образа Геральта относительно персонажей артурианы. Чтобы это обосновать, необходимо вновь обратиться к публицистике пана Сапковского и вывести на передний план несколько цитат из саги.

Йеннифэр — одна из ярчайших проводниц концепции божественного женского начала в творчестве Сапковского, которая пронизывает художественную ткань романа. В пятой главе мы говорили о культе Великой Богини, о женской божественной триаде. В ней Йеннифэр играла роль Богини Матери, и тем интереснее, что стать матерью в прямом смысле этого слова — самой выносить и родить ребенка — у чародейки не было ни малейшего шанса.

— Она волшебница. Как у большинства магичек, у нее атрофированные, совершенно непроизводительные гонады, и это необратимо. У нее никогда не будет ребенка.

В то же время Йеннифэр считала это своей высшей целью. Чего только она не делала во имя нее! Однако обрела счастье материнства совсем не так, как ожидала, — обретя Цири.

Впрочем, Сапковский не был бы собой, если бы не вложил в образ главной волшебницы более богатый багаж символов.

В валлийских легендах она выступает под именем Гвенвифар, Белый Призрак, при этом у Артура было три супруги с одинаковыми именами. Обратите внимание как на количество Артуровых жен, так и на их имена. Три Гвенвифар — три Белых Призрака. Иначе говоря — одна Великая, Белая, Тройственная. Гвиневера из самой ранней легенды об Артуре — это не кто иная, как Великая Богиня.

О том же, что Йеннифэр — авторски переработанный образ Гвиневры, в первую очередь свидетельствует само имя героини. В тексте романа на это даже есть прямое указание:

— Истории о твоих похождениях разыгрывают в кукольных театриках. В том числе и историю о тебе и чародейке по имени Гвиневера.

— Йеннифэр, — вполголоса поправил Эмиель Регис.

Образ прописан в полном соответствии с требованием культа Богини: Йеннифэр мудра, отважна, чарующе красива. Кроме того, героиня заимствует некоторые черты Морганы, которой Сапковский в своем эссе дает такую характеристику:

Моргана (Morgaine, Moigian, Morgan la Fee — le Fay) была чародейкой. Чародейкой злой. Имя, которое она носит в легенде… легко выводится от жуткой Морриган, богини войны, крови и смерти, той самой, которая в ирландских преданиях невзлюбила храброго Кухулина.

Такова и Йеннифэр — вспыльчивая и ужасная в гневе, коварная и расчетливая. В цикле хватает описаний и сюжетных элементов, лишающих чародейку ореола великодушного благородства.

Но вернемся к королеве Гвиневре из легенды о короле Артуре. Чтобы понять, как образ был реализован в романе «Ведьмак», нам нужно узнать, каково авторское восприятие этого персонажа. Для этого снова погрузимся в эссе Сапковского, посвященное артуриане.

Итак, писатель отмечает мифологическое происхождение этой героини и выводит ее прототип — Эссильт Финвеп, жену короля Марха, у которой был роман с Тристаном, сыном Туллуха. И именно эта валлийская легенда послужила основой повести о Тристане, Изольде и короле Марке. Мотив неверной жены, по его словам, «основан на верованиях, обычаях и самой природе кельтов»: