Виктор Канюк – Долг выжившего (страница 8)

Сенокосец постоял ещё несколько минут, покачиваясь, как пьяный. Потом медленно, хромая на трёх уцелевших лапах с одной стороны, начал удаляться в сторону дачных посёлков. Видимо, бой вышел для него слишком тяжёлым, и он решил убраться подальше.

Артём опустил бинокль и посмотрел на Леру. Она стояла, вцепившись в поручень. Глаза сухие. Лицо спокойное. Но руки дрожали. Мелко, противно, неостановимо.

— Лер, — тихо сказал он.

— Не надо, — ответила она, не оборачиваясь. — Я в порядке. Просто... холодно.

Артём ничего не сказал. Просто встал рядом — плечом к плечу, не касаясь.

— Мы проверим погреб, когда поедем, — сказал дядя Серёжа. — Если твоя мама там — вытащим.

— Если погреб выдержал.

— Погреба много что выдерживают. Особенно когда сверху дом рушится — он принимает удар на себя, а погребу ничего не делается.

Лера кивнула, не отрывая взгляда от развалин своего дома. Вокруг них медленно расползался дым — где-то рядом начался пожар.

— Теперь мы точно знаем две вещи, — сказал Артём. — Первая: пауки воюют друг с другом. Это хорошо — значит, они не одна стая и отвлекаются на междоусобицу. Вторая: сенокосец пробивает броню БМП одной лапой и на ходу даже не замечает. Значит, на фуре от него не уехать. Только уворачиваться.

— Значит, в дачный посёлок лучше не соваться, — сказал дядя Миша.

— Значит, в дачный посёлок надо ехать очень быстро и без остановок, — возразил Артём. — Другого пути всё равно нет. Центр горит. Мост забит. Военных больше нет. Либо дачи — либо здесь подыхать.

Никто не ответил. Все смотрели на развалины дома, из-под которых всё ещё поднималась пыль.

— Ладно, — сказала Лера. Голос у неё стал твёрже. — Поехали. Прямо сейчас. Завтра. Когда угодно. Дом всё равно уже... — она осёклась. — Погреб. Надо проверить погреб.

— Проверим, — твёрдо сказал Артём.

Он ещё раз обвёл взглядом панораму. Горящий центр. Разгромленная колонна военных. Два мёртвых паука — один на площади, второй в развалинах дома. Сенокосец, хромая, уходил в сторону дач. И на юге — чёрная лента трассы М-53. Свободная. Пустая. Единственный шанс.

— Спускаемся, — сказал он. — Завтра много дел.

Они полезли в люк — обратно, в полумрак строительного магазина, к спящим людям, которые ещё не знали, что пауки убивают друг друга, а сенокосец может снести дом, даже не заметив.

Оставалось только дожить до утра.

Глава 6

Глава 6. Утро

Утро наступило серое и холодное. Свет сочился сквозь щели в рольставнях — жидкий, мутный, но всё-таки свет. Значит, солнце встало. Значит, мир всё ещё вертится, несмотря ни на что.

Артём проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Он разлепил глаза и увидел Кирилла. Тот выглядел не лучше, чем вчера, — красные глаза, всклокоченные волосы, очки сидят криво, — но хотя бы держался на ногах.

— Вставай. Там завтрак. Ну, типа завтрак. Лера воду вскипятила на чайнике из подсобки, консервы открыли. Все ждут.

— Который час?

— Часов восемь, может, девять. Телефоны сдохли у всех.

Артём сел, потёр лицо ладонями. Тело ныло — после вчерашних мешков с цементом болели плечи и спина, а после сна на голом полу затекла шея. Он потянулся, хрустнул суставами и огляделся.

Торговый зал «СтройМастера» выглядел иначе при дневном свете. Аварийные лампы погасли — то ли аккумуляторы сели, то ли просто днём отключались автоматически, — и теперь помещение освещалось только узкими полосками света из-под рольставней. Свет был серый, пыльный, и в нём плавали частички цементной взвеси.

Народ уже собрался в кружок у импровизированного «стола» — двух коробок с плиткой, сдвинутых вместе. На коробках стояли открытые банки тушёнки, гречневая каша быстрого приготовления, запаренная кипятком, несколько ломтиков хлеба и пластиковые стаканчики с чаем. Запах еды смешивался с цементной пылью и остатками ацетона со второго этажа, но всё равно пахло жизнью. Настоящей, тёплой, человеческой жизнью.

— Садись, — Лера подвинулась, освобождая место на коробке. — Ешь. Потом разговоры.

Артём взял стаканчик с чаем, ложку гречки, кусок хлеба с тушёнкой. Ел медленно, чувствуя, как с каждым глотком в тело возвращается что-то похожее на силы. Остальные тоже ели — молча, сосредоточенно. Даже Виктор-депутат не стал произносить речей.

Когда банки опустели, а чай был допит, Артём отставил стаканчик и поднялся.

— Мы вчера были на крыше, — сказал он.

Все повернулись к нему. Даже те, кто раньше предпочитал делать вид, что его не существует.

— Смотрели город. И то, что мы увидели... — он сделал паузу, подбирая слова. — В общем, всё плохо. Очень плохо.

И он рассказал.

Рассказал про горящий центр. Про заваленную улицу Ленина и забитый мост. Про военную колонну, разорванную в клочья, и БМП с пробитой крышей. Про то, что помощи ждать неоткуда — потому что те, кто пытался помочь, уже мертвы.

— Их сенокосец положил, — сказал дядя Серёжа. — Паук такой, на длинных лапах. Он даже не нападал — просто шёл через площадь и наступил.

По группе прошёл ропот. Виктор побледнел и зачем-то одёрнул воротник дорогой куртки, будто тот душил его.

Потом Артём рассказал про пауков. Про крестовиков, сидящих в дачных посёлках. Про паука-волка, который напал на сенокосца. Про то, как сенокосец, отбиваясь, рухнул на дом и раздавил его, а потом убил волка и ушёл.

— Чей дом? — тихо спросила Катя.

— Мой, — ответила Лера. Голос у неё был ровный, как натянутая струна. — Дом мой. Мама, надеюсь, в погребе.

Катя прижала ладонь ко рту. Кир обнял её за плечи.

— Но погреб мы проверим, — твёрдо добавила Лера. — Я не уеду, пока не узнаю.

Артём дал всем минуту переварить услышанное, а потом продолжил.

— Единственный путь из города — через дачные посёлки. Там, конечно, свои проблемы. Но это единственная дорога. По Луговой до дамбы, потом через дачи, и на трассу. Выезжаем на фуре. Грузим всё, что нужно: еду, воду, оружие. Коктейли Молотова — против пауков должно сработать.

— И сколько нас поедет? — спросил Виктор.

— Я еду, — сказал Артём.

— И я, — тут же добавил Дэн.

Артём удивлённо посмотрел на него. Дэн, нервный, вечно трясущийся Дэн, который вчера чуть не сорвался в истерику, сейчас сидел с относительно спокойным лицом.

— Ты уверен? — спросил Артём.

— Нет. Но я пойду с тобой. Ты единственный, кто вчера не просто орал и молился, а реально что-то делал. Таскал мешки. Думал про фуру. Лез на крышу. Если кто и вытащит нас отсюда — то ты.

— Я тоже, — кивнул дядя Серёжа. — Фуру вести кому-то надо. Да и вообще — чего мне тут сидеть? Ждать, пока муравьи пол вскроют? Смысл?

— И Алина, — Лера кивнула на девочку.

Алина, всё это время тихо сидевшая на своём ведре, подняла голову. Перевязанная рука висела на груди, но лицо уже не было таким бледным, как вчера.

— Ты уверена? — мягко спросил Артём. — С такой рукой...

— А что с рукой? — Алина криво усмехнулась. — Она у меня одна осталась. Вторая на месте, если вы не заметили. Я не останусь здесь. Здесь темно и страшно. Лучше уж в фуре.

— Я тоже поеду, — сказал дядя Миша. — Мне сестру проверять надо. На Партизанской.

— И я, — Лера сжала кулаки. — Мама в погребе. Я без неё не уеду.

— Мы с Киром — с вами, — кивнула Катя. — Нам всё равно, куда. Лишь бы подальше отсюда.

Кир молча кивнул, подтверждая.

— А ты? — Артём посмотрел на Кирилла.

— Разумеется, — Кирилл поправил очки. — Я, может, и не атлет, но фуру разгружать — руки-то есть. Да и вообще, одному тебе я это дело не доверю. Ты без меня пропадёшь.

Артём невольно усмехнулся. Кирилл — верный друг. Ещё со школы.

— А вы? — Артём повернулся к оставшимся.