Виктор Канюк – Долг выжившего (страница 5)

Артём не стал ждать. Он рванул к двери, хватая по пути Катю за руку. Та споткнулась о чью-то ногу — буквально о чью-то оторванную ногу в кроссовке, — но устояла. Кир уже был в проёме. Кирилл захлопнул дверь за спиной Артёма, и в последний момент, перед тем как замок щёлкнул, они услышали скрежет — муравей бросился к двери.

Удар. Дверь дрогнула. Но выдержала.

— Быстро, быстро, — задыхаясь, прошептал Артём. — Уходим отсюда.

Они почти бегом вернулись в торговый зал «СтройМастера». Коробку с продуктами поставили у стены.

Их встретили настороженные взгляды.

— Ну что? — спросила Лера, подходя ближе.

— Продукты есть, — ответил Артём, переводя дыхание. — Но там тварь. Прямо внутри. И ещё эта дыра в стене... не знаю, откуда она, но муравей пришёл через неё. Значит, тоннели уже и под соседним зданием.

— Вот тебе и продуктовый, — буркнул Виктор из своего угла. — Сходили.

Артём не ответил. Он присел на коробку с кафелем, вытер пот со лба. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле. Руки дрожали. Жёлтая куртка всё ещё стояла перед глазами.

Передышка.

Первые минуты просто молчали. Дядя Миша принёс бутылку воды, пустил по кругу. Артём сделал глоток. Вода была холодная, чистая, из продуктового — не то что тёплая из его рюкзака. Полегчало, но ненамного.

— Значит так, — сказал он наконец. — Мы все понимаем, что оставаться здесь нельзя.

— Почему? — тут же вскинулся Виктор. — Стены есть. Еда теперь есть. Чем тебе не крепость?

— Крепость? — Артём криво усмехнулся. — Они роют под землёй. Вы слышали Катю. Вы слышали гул. Под нами могут быть тоннели. В соседнем здании уже есть тоннель. Рано или поздно они вскроют пол. Мы даже не узнаем, с какой стороны придут. Один пролом — и всё. Мы в мышеловке.

— Мы в мышеловке в любом случае, — возразил Виктор. — А снаружи — вообще сразу сдохнем.

— Не сразу. Если подготовиться — есть шанс.

— Шанс? — депутат встал, уперев руки в бока. — Ты посмотри на себя. Тебе двадцать лет. Ты в армии не служил. Ты студент. Какой ты, к чёрту, стратег?

— Я не стратег, — спокойно ответил Артём. — Я просто вижу факты. Факт первый: город — ловушка. Мутанты будут рыскать везде в поисках добычи. С каждым часом их становится больше. Факт второй: у нас есть еда на несколько дней, но вода кончится. Электричество отключилось. Что вы будете делать через неделю? Через две?

— Через две нас уже спасут.

— А если нет?

Виктор побагровел, но ничего не сказал. Остальные молчали.

Тишину нарушила Лера.

— У меня мама в другом районе, — сказала она тихо. — В частном секторе, на Сосновой. Если выбираться — надо сначала туда.

— У меня младшая сестра, — подал голос дядя Миша. — Она у меня одна осталась. На Партизанской живёт.

— Родители на даче, — сказал Кирилл, снимая и протирая очки. — Дача за городом, в сторону трассы. Может, там тихо.

— А у меня кот, — вдруг сказал Дэн. Все повернулись к нему. — Серьёзно. Кот. Британский. Жрёт, гад, только корм премиум-класса. Я его неделю назад у ветеринара оставил на передержку. Ветклиника на въезде в город.

— И ты хочешь идти за котом? — недоверчиво спросил Виктор.

— Нет! — Дэн вскинул руки. — Я хочу сказать, что родные — это, конечно, важно, но давайте смотреть правде в глаза. Шансы на то, что они живы, — он запнулся, сглотнул, — шансы малы. Очень малы. Вы видели, что на улицах. Если кто-то выжил — это чудо. И идти сейчас кого-то спасать — это самоубийство. Апромечиво. Опрометчиво, — поправил он сам себя.

Повисла тяжёлая тишина.

— Может, и так, — сказала Лера, и голос у неё был глухой, надтреснутый. — Но я всё равно пойду. Даже если один шанс из ста.

— Я тоже, — кивнул дядя Миша.

Артём слушал их и понимал, что правы все. И те, кто хочет идти, и Дэн, который боится. Потому что шансов действительно мало. Потому что город — это смертельная ловушка. Потому что каждая минута внутри этих стен — это отсрочка неизбежного.

— Дядь Серёж, — позвал он.

Кладовщик, сидевший на коробке и молчаливо слушавший перепалку, поднял голову.

— Вы говорили про фуру.

— Говорил.

— Она на ходу?

— Должна быть. Аккумулятор живой, водила утром завёлся с пол-оборота, при мне ещё. Солярки полный бак — он вчера на заправке был, жаловался, что цены подняли.

— А управлять?

— Я умею, — неожиданно сказала Катя. Все посмотрели на неё. — Права категории C. У меня папа дальнобойщик.

— И я могу, — кивнул дядя Серёжа. — Служил в автороте. Фуру, правда, давно не водил, но руки помнят.

Артём медленно обвёл взглядом помещение. Баррикада из цемента. Коробка с продуктами. Фура в складе. Бутылки с зажигательной смесью, которые дядя Серёжа и дядя Миша собирались сделать. Всё это складывалось в картинку. Пока ещё зыбкую, как пазл, в котором не хватает половины деталей, но уже достаточно ясную.

— Значит так, — сказал он. — Фура — это наш шанс убраться из города. Шанс вывезти всех, кто хочет уехать. Но сначала нужно подготовиться. Сделать коктейли Молотова. Запасти воду и еду. Понять маршрут. И ещё... — он покосился на окна, — если под нами тоннели, мы должны быть готовы свалить в любой момент. Даже ночью.

— Ночью? — переспросил Виктор. — Ты спятил. Ночью они нас вообще не заметят и сожрут.

— А ты знаешь, видят ли они в темноте? — спросила Лера.

Никто не знал.

— Надо выяснить, — сказал Артём. — И надо решить, кто уходит и куда. Это не приказ. Каждый решает сам. Но если мы хотим выжить — нам нужен план.

Народ зашевелился. Дядя Миша поднялся и направился к лестнице на второй этаж — доделывать «коктейли». Дядя Серёжа пошёл с ним. Катя и Кир сели в углу, негромко переговариваясь. Лера подошла к Алине проверить повязку.

Артём отошёл к окну и прислушался.

Снаружи всё ещё грохотало. Но теперь к этим звукам примешивался новый — далёкий, низкий, ритмичный. Как будто что-то огромное ползло под землёй.

Времени оставалось мало.

Глава 5

Глава 5. Крыша

К ночи ничего не изменилось.

Точнее, изменилось всё — просто они перестали это замечать. Грохот снаружи стал привычным фоном, как шум дождя или гул трассы. Редкие крики, долетавшие сквозь стены, уже не заставляли вздрагивать. Организм включил защиту: он больше не мог бояться постоянно и просто приглушил чувства, оставив только тупую, ноющую тревогу где-то под ложечкой.

Артём сидел у стены, привалившись спиной к мешку с цементом, и смотрел, как аварийные лампы бросают на пол жидкие жёлтые лужи. За окнами стемнело. День кончился. Первый день конца света.

Кто-то спал — или пытался. Женщина в цветастом платке лежала на куске картона, подложив под голову авоську с батоном. Батон она так и не выпустила из рук. Вторая женщина сидела рядом, привалившись к ней плечом, и беззвучно плакала — слёзы текли по щекам, размазывая остатки туши. Алина дремала на перевёрнутом ведре, здоровая рука под головой, перевязанная — на груди. Виктор-депутат сидел в своём углу и что-то тихо бубнил — не то молитву, не то монолог. Кир и Катя лежали в обнимку прямо на полу, подстелив чью-то куртку. Дэн не спал — он сидел, обхватив колени, и смотрел в одну точку перед собой. Кирилл дежурил у двери — вслушивался.

Артём поднялся. Ноги затекли, спина ныла после таскания мешков. Он размял плечи и тихо, стараясь никого не разбудить, пошёл в сторону склада.

Дядя Серёжа сидел на поддоне у фуры. Перед ним на перевёрнутом ящике стояли готовые «коктейли» — восемь бутылок с тёмной жидкостью, заткнутых тряпичными пробками. Девятая была в руках у кладовщика — он вертел её, придирчиво разглядывая.

— Не спится? — спросил он, не поднимая головы.

— Не спится. Дядь Серёж, можно вопрос?

— Валяй.

— Ночью они тише себя ведут?

Дядя Серёжа наконец поднял глаза. В жёлтом свете аварийной лампы его лицо казалось совсем старым — глубокие морщины, тени под глазами.

— Заметил?