Виктор Канюк – Долг выжившего (страница 3)

— Ладно. В подсобке должна быть аптечка. И вода — в кулере или в бутылках.

— И оружие, — тихо добавил Кирилл. — Топоры, молотки, монтировки. Всё, чем можно бить.

— Ты собрался бить муравья размером с собаку монтировкой? — нервно хохотнул Дэн.

— Я собрался не сидеть с пустыми руками, когда дверь выломают.

Тишина. Где-то вдалеке раздался низкий, долгий гул — не механическая сирена, а живой звук. Он заполнил пространство, пробрался под кожу и затих.

— Что это было? — прошептал Дэн.

Никто не ответил.

Артём поднялся. Ноги дрожали, но уже не так сильно. Он посмотрел на Кирилла, на Леру, на Дэна. На бледную девочку с разодранной рукой. На испуганных взрослых.

— Ладно, — сказал он тихо, но твёрдо. — Давайте искать аптечку и воду. Потом инструменты. Потом думать, что делать дальше.

— Ты командир у нас теперь? — усмехнулась Лера, но без злобы.

— Нет. Просто если мы будем сидеть и трястись, мы точно сдохнем. А если будем что-то делать — может, и нет.

Лера кивнула. Кирилл молча поднялся. Дэн, поколебавшись, тоже.

— Вот и славно, — пробормотал мужчина в жилете. — Как надумаете — скажите. Я подсобку открыть могу. Ключи у меня.

Артём встретился с ним взглядом. Кивнул.

Снаружи снова заскрежетало. Ближе.

Но дверь выдержала.

Глава 3

Глава 3. Право голоса

Артём стоял посреди торгового зала, чувствуя, как дрожь в ногах понемногу отступает. Страх никуда не делся — он просто отошёл на задний план, притаился где-то под рёбрами, готовый в любой момент снова взять за горло. Но прямо сейчас нужно было что-то делать. Просто сидеть и ждать — значило сдохнуть.

Он обвёл взглядом помещение. Аварийные лампы выхватывали из темноты стеллажи, стенды, бледные лица людей. За широкими окнами, закрытыми металлическими рольставнями, угадывался серый свет — день ещё не кончился, хотя казалось, что прошла целая вечность. С крыши мерно капало: кап-кап-кап. Талая вода. Обычная весенняя капель. Снаружи — ад, а здесь — капель. Нелепо.

— Значит так, — сказал Артём. Голос прозвучал тихо, но в мёртвой тишине магазина его услышали все. — Нам надо укрепить дверь.

Мужчина в оранжевом жилете поднял голову.

— Дверь и так держит, — сказал он. — Я ж говорил: сталь, петли усиленные. Не просто так ставили.

— Сейчас держит. А если они навалятся толпой? Там, снаружи, этих тварей десятки. Рано или поздно дверь выломают или просто выдавят вместе с коробкой.

Продавец нахмурился, но ничего не ответил.

— Здесь есть мешки с цементом? — спросил Артём.

— В дальнем конце, у склада, — кивнул мужик в жилете. — Слева от эскалатора. Там целый поддон. «Евроцемент», по двадцать пять кило. И песок есть, в биг-бэгах.

— Отлично. Если завалить дверь мешками — даже если выломают створку, им придётся разгребать завал. Это время. Это шанс.

— Ну хрен знает... — протянул один из мужиков — тот, что помоложе, в дорогой куртке. — Тяжело же таскать. И вообще, может, военные скоро придут. У нас в городе есть воинская часть. Может, уже подняли по тревоге.

— Может, и подняли, — сказал Артём. — А может, и нет. Я не хочу сидеть и гадать. Хочу, чтобы когда эти твари попрут внутрь — а они попрут, рано или поздно, — у нас было что-то кроме молитвы.

Мужик в дорогой куртке скривился, но промолчал.

— И окна, — продолжил Артём. — Рольставни — это хорошо. Но между ними и стеклом — пустота. Если муравей пробьёт рольставню — а он пробьёт, я видел, как они сминают машины, — то стекло его не остановит. Нужно заложить окна изнутри. Те же мешки с цементом, коробки с плиткой, что угодно. Всё, что есть тяжёлого.

— Правильно, — вдруг подал голос пожилой мужик, седой, с большими рабочими руками. — Пацан дело говорит. Я сам строителем всю жизнь. Если не укрепимся — хана.

Артём встретился с ним взглядом и благодарно кивнул.

— И ещё, — он повернулся к Лере. — Ты сможешь обработать ей руку?

Лера, всё ещё державшая в пальцах незажжённую сигарету, перевела взгляд на девочку-подростка. Та по-прежнему сидела на перевёрнутом ведре, прижимая разодранную руку к груди. Рана уже не кровоточила, но выглядела плохо — края воспалились, кожа вокруг покраснела.

Артём кивнул на Алину.

— Надо обработать ей руку. Лера, ты сможешь?

Алина услышала своё имя. Дёрнулась. Вся сжалась — плечи втянулись, здоровая рука метнулась вперёд, прикрывая лицо. Как будто она ждала не бинта, а удара. На секунду в её глазах мелькнуло что-то — не страх даже, а животное ожидание боли.

Лера замерла, не дойдя двух шагов.

— Тише, — сказала она. — Тише. Я не трону. Только посмотрю.

Алина не опустила руку. Но и не убежала.

— Я не медик, — сказала Лера, не сводя глаз с девочки.

— Ты лучше всех нас. Ты на курсы первой помощи ходила в прошлом году, помнишь? Ещё рассказывала, как на манекене искусственное дыхание делала.

— Это другое.

— Лер.

Она вздохнула, сунула сигарету обратно в карман.

— Ладно. Нужна аптечка. Бинты, антисептик, что-то обезболивающее. И чистая вода. И свет — я в потёмках не смогу.

— В подсобке должно быть, — сказал мужик в жилете. — Там у нас уголок отдыха, чайник, микроволновка, аптечка на стене висит. И фонарики есть, на случай отключения света.

— Отлично, — Артём кивнул. — Тогда так: вы, — он указал на мужика в жилете, — покажете Лере подсобку. А мы пока начнём таскать мешки.

— «Мы»? — переспросил мужик в дорогой куртке. — Слышь, пацан. Ты кто вообще такой, чтобы командовать? Тебе лет-то сколько? Двадцать? Двадцать один?

— Двадцать. И я не командую. Я предлагаю. Если есть идея получше — говори.

Мужик открыл рот, но идей у него не было. Он раздражённо махнул рукой и отошёл к стене.

— Вот и славно, — буркнул седой строитель и поднялся. — Я помогу. Показывай, куда таскать.

Они двинулись в дальний конец зала. Кирилл и Дэн пошли следом. Дэн всю дорогу нервно озирался, вздрагивая от каждого звука снаружи, но хотя бы молчал.

У стены, слева от мёртвого эскалатора, обнаружился целый поддон с мешками. Двадцать штук, не меньше. «Евроцемент» — гласила надпись на упаковке. Артём схватился за один мешок и с удивлением понял, насколько он тяжёлый. Двадцать пять кило — вроде немного, но таскать их по полу было тем ещё удовольствием.

— Давай по конвейеру, — предложил седой строитель, представившийся дядей Мишей. — Я гружу, ты передаёшь, эти двое — укладывают у двери. Живее пойдёт.

Так и сделали. Дэн и Кирилл встали у входа. Дядя Миша подтаскивал мешки, а Артём перехватывал и передавал дальше. С непривычки руки заныли почти сразу, спина взмокла, но он не останавливался. Физическая работа странным образом успокаивала: когда заняты руки, мозг меньше прокручивает жёлтую курточку и красные брызги на асфальте.

— А ты упёртый, — заметил дядя Миша, перекидывая очередной мешок. — Вон тот, бородатый, уже руки в брюки и к стенке. А ты таскаешь.

— Он просто боится, — сказал Артём.

— Все боятся. Только одни сидят и трясутся, а другие делают. Это и отличает.

За десять минут они уложили у двери восемь мешков в два слоя. Артём отошёл на шаг, оценивая баррикаду. Если кто-то попытается выбить дверь — ему придётся сначала сдвинуть полтонны веса. Не идеально, но лучше, чем ничего.

Дэн рухнул на пол, тяжело дыша.

— Всё. Я больше не могу. Спина отваливается.

— Отдохни, — сказал Артём. — Кирилл, поможешь с окнами?