Виктор Канюк – Долг выжившего (страница 12)

Муравьи. Они были везде. Мелкие и средние, рыжие и чёрные. Ночная улица кишела ими, как муравейник, в который ткнули палкой. Некоторые шарахались от света фар, другие, наоборот, бежали на звук двигателя. Первого муравья фура сбила почти сразу — тварь выскочила из-за перевёрнутого киоска и попала прямо под колёса. Хитиновый панцирь лопнул с мерзким, влажным хрустом. Фуру тряхнуло, но она даже не замедлилась.

— Один готов! — крикнул Кирилл, тоже глядевший в окошко.

Второй муравей бросился наперерез. Дядя Серёжа не стал объезжать — ударил по газам, и арматура на бампере проткнула тварь насквозь. Муравей забился в агонии, заливая асфальт зеленоватой жижей, и отлетел в сторону, как тряпичная кукла.

— Ещё один!

— Дави их! Дави!

Фура неслась по Луговой, набирая скорость. Артём видел, как впереди, на перекрёстке, что-то зашевелилось. Паутина. Толстая, блестящая, натянутая между столбами и соседними домами. Целая сеть, перегородившая улицу.

— Держитесь! — заорал он.

Арматура на бампере врезалась в паутину. Та натянулась, затрещала, но не выдержала — лопнула с громким, как выстрел, звуком, и фура прорвалась сквозь неё, оставляя за собой клочья белых нитей.

И тут из темноты выскочил паук.

Крестовик. Размером с крупную собаку. Он сидел в засаде на стене дома и прыгнул прямо на кабину. Толстые лапы заскребли по крыше, хелицеры защёлкали по металлу, пытаясь пробить обшивку. Дядя Серёжа крутанул руль, и фуру занесло. Паук не удержался, соскользнул и попал под задние колёса. Прицеп подпрыгнул, как на кочке, а тварь превратилась в месиво из хитина и внутренностей.

— Господи, они везде! — закричал Дэн.

— Заткнись и держись! — рявкнула Лера.

Фура свернула на дамбу. Дорога здесь была уже — грунтовка, разбитая, петляющая между старыми домами и пустырями. По бокам замелькали дачные участки: покосившиеся заборы, голые яблони, какие-то сараи. И паутина. Много паутины. Она висела на деревьях, на проводах, на заброшенных теплицах. Некоторые нити были толще руки взрослого мужчины.

И пауки. Они сидели повсюду — на крышах дач, в огородах, на заборах. Свет фар выхватывал их из темноты одного за другим: кучки мохнатых тел, горящие глаза-бусинки, шевелящиеся хелицеры. Некоторые шарахались от фуры, но большинство просто сидели и смотрели. Ждали.

— Почему они не нападают? — прошептала Алина.

— Потому что мы едем слишком быстро, — ответил дядя Миша. — Они не ожидают. Для них фура — это что-то непонятное. Но если остановимся...

Договаривать он не стал. И так было ясно.

Фура неслась через дачный посёлок, ломая заборы и паутину. Артём в окошко видел знакомый силуэт — водонапорную башню. Ту самую. Сенокосца не было видно, но ощущение чужого присутствия давило на нервы. Казалось, что тварь где-то рядом, просто её не видно в темноте.

— Выезжаем! — крикнул дядя Серёжа из кабины. — Трасса прямо по курсу!

Ещё минута — и фура, разметав последние клочья паутины, вылетела на открытое пространство. Дачи кончились. Впереди чернела лента трассы М-53 — пустая, свободная, уходящая в темноту. Справа догорал Назарово. Слева темнел лес.

— Мы выехали! — заорал Кирилл. — Выехали из города!

Прицеп наполнился радостными криками. Кир обнял Катю, Дэн нервно засмеялся, Алина улыбнулась впервые за два дня. Лера молча смотрела в окошко — туда, где остались развалины её дома и погреб, который они так и не проверили.

— Мы вернёмся, — сказал ей Артём. — Когда-нибудь. Обязательно.

Лера кивнула, но ничего не ответила.

Фура выехала на трассу и начала набирать скорость. Но что-то было не так. Артём почувствовал это раньше, чем услышал, — двигатель изменил тон. Ровный рокот сменился прерывистым кашлем, потом захрипел, зачихал.

Фура дёрнулась и начала замедляться.

— Что происходит? — закричал Дэн. — Почему мы тормозим?

Двигатель кашлянул ещё раз и заглох.

Тишина. Только ветер за бортом и далёкий гул пожаров.

Артём открыл задние створки и спрыгнул на асфальт. Дядя Серёжа уже вылез из кабины. Лицо у него было мрачное.

— Движок сдох, — сказал он коротко.

— Как сдох? — Артём не поверил. — Вы же проверяли!

— Проверял. На холостых работал как часы. А под нагрузкой... — он развёл руками. — Старый движок, что ты хочешь. Всю дорогу на пределе шёл. Плюс, возможно, в солярку что-то попало. Или фильтр забился. Или...

— Короче, — перебила Лера, которая тоже выбралась наружу, — мы встали посреди трассы ночью, сразу после побега из паучьего логова. Я правильно понимаю?

— Правильно, — вздохнул дядя Серёжа.

Из прицепа начали выбираться остальные. Все стояли на пустой трассе, под холодным апрельским ветром, и смотрели на заглохшую фуру. Позади догорал город. Впереди чернел лес.

— И что теперь? — спросил Дэн. Голос у него снова дрожал. — Мы застряли. Посреди ничего. С пауками за спиной.

— Не паникуй, — сказал Артём. — Дядь Серёж, можно починить?

— Можно попробовать. Но на это нужно время. И свет. И руки.

— Тогда чините. А мы пока организуем оборону. Лера, Кирилл — коктейли Молотова наготове. Дядя Миша — топоры. Все, кто может держать оружие, — в круговую.

— А если они придут? — спросила Алина.

— Тогда мы их встретим, — спокойно сказал Артём. — Мы уже выбрались из города. Осталось только выжить здесь.

Дядя Серёжа полез в кабину за инструментами. Дядя Миша раздал топоры. Кирилл развернул коробку с коктейлями. Лера зажгла фонарик.

Ночь только начиналась.

Она тянулась бесконечно.

Они стояли на пустой трассе посреди нигде — десять человек, заглохшая фура и темнота вокруг. Никто не спал. Никто даже не присел. Каждый звук, каждый шорох ветра в придорожных кустах заставлял вздрагивать и хвататься за оружие. Дядя Серёжа с фонариком в зубах возился под кабиной, перебирал какие-то шланги, что-то откручивал, матерился сквозь зубы. Остальные стояли в круговой обороне, вглядываясь в темноту.

Кирилл держал коктейль Молотова наготове, зажигалка — в другой руке. Лера сжимала топор так, что побелели костяшки. Алина сидела на подножке фуры с монтировкой на коленях — одну руку она берегла, но вторую сжимала на железе крепко. Дэн ходил кругами, бормотал что-то под нос и поминутно спрашивал: «Ну что там? Ну что?»

— Тихо, — в десятый раз сказал ему дядя Миша. — Услышат.

— Кто?! — взвился Дэн шёпотом. — Кто услышит?! Тут никого!

— Вот и не накликивай.

Час проходил за часом. Темнота не отступала. Где-то вдалеке, со стороны города, изредка доносились глухие удары — то ли обрушения, то ли что-то другое. Один раз по трассе прокатилась дрожь — низкая, подземная, — и все замерли, ожидая, что сейчас асфальт треснет прямо под ногами. Но дрожь ушла дальше, на запад, и ничего не случилось.

— Тоннели, — сказал дядя Миша. — Роют. Но далеко.

— Далеко — это хорошо, — прошептал Дэн. — Далеко — это замечательно.

Ближе к полуночи Катя не выдержала и заплакала — тихо, беззвучно, уткнувшись Киру в плечо. Тот гладил её по голове и сам был бледнее снега. Макс стоял на часах у заднего борта фуры с топором в руках и смотрел в одну точку — лицо у него было спокойное, даже слишком, как у человека, который уже всё для себя решил. Может, так и было.

Артём обходил посты, проверял, чтобы никто не уснул, говорил какие-то ободряющие слова, в которые и сам не верил. Главное было — продержаться до утра. Днём, кажется, эти твари менее активны. Или наоборот? Он уже не помнил. Всё смешалось в голове.

Под утро, когда небо на востоке начало сереть, из-под фуры раздался особенно громкий мат. Дядя Серёжа выбрался наружу, весь в масле и солярке, с почерневшими руками и таким лицом, будто ему только что сообщили о смерти всех родственников разом.

— Всё? — спросил Артём.

— Всё, — кладовщик сплюнул на асфальт. — Пробило движок.

— Чем?

— А хрен его знает! — он в сердцах пнул колесо. — Может, осколком хитина, когда мы муравьёв давили. Может, паук лапой достал, когда на кабину прыгал. Может, просто старая железка не выдержала нагрузки. Факт один: блок цилиндров треснул. Всё. Хана движку. Без капремонта не поедет, а капремонт тут не сделать — ни инструментов, ни запчастей, ни солярки чистой.

— То есть совсем не поедет? — уточнил Кирилл.

— Совсем. Даже не заведётся.

Повисла тишина. Тяжёлая, свинцовая. Фура, их спасение, их единственный транспорт, превратилась в груду мёртвого металла посреди пустой трассы.

— И что теперь? — спросил Дэн. Голос у него был какой-то стеклянный.

— Будем думать, — сказал Артём. — Но не сейчас. Сейчас всем спать.