Виктор Канюк – Долг выжившего (страница 13)

— Спать?! — Дэн истерически хохотнул. — Спать посреди трассы, в пяти километрах от паучьего логова?!

— Именно. Мы не спали всю ночь. Если мы сейчас не отдохнём — мы не сможем ни думать, ни идти, ни сражаться. Сон — это тоже оружие.

— Артём прав, — поддержала Лера. — Надо поспать. Хотя бы пару часов.

Решили так: половина спит в прицепе, половина стоит на часах. Потом меняются. Дядя Серёжа от усталости едва стоял на ногах — его отправили в прицеп первым, и он захрапел через минуту после того, как лёг. Дядя Миша, несмотря на возраст, вызвался в первую смену часовых. С ним встали Кирилл, Макс и Кир.

Солнце медленно поднималось над лесом. Свет был серый, неяркий, но всё равно — свет. И с ним пришло странное, почти забытое чувство: они выжили. Они продержались ночь. На них никто не напал. Ни один муравей, ни один паук, ни один сенокосец. Как будто трасса была невидимой границей, за которую твари не заходили. Или просто им повезло.

Когда всё успокоилось, дядя Миша подошёл к Артёму и тихо сказал:

— Не думай про него. Он сам выбрал. А ты... ты нас вытащил. И вытащишь.

— Откуда уверенность?

— Ты вчера ночью на крыше был. Я видел. Не каждый полезет.

Глава 9

Глава 9. Поиски

Артём проснулся от того, что солнце било прямо в глаза — узкий луч пробился сквозь щель в створках прицепа и упёрся в лицо, горячий, настойчивый. Он зажмурился, перевернулся на бок, но сон уже ушёл. Тело ныло после сна на продавленном матрасе, во рту стоял мерзкий привкус, а голова была тяжёлой, будто с похмелья. Только похмелья не было — была усталость, накопившаяся за трое суток.

Он сел, потёр лицо ладонями. Наручные часы, ещё дедовы, механические, показывали два часа дня. Он проспал больше восьми часов.

В прицепе было пусто — только Дэн ещё спал, свернувшись в углу и накрывшись чьей-то курткой. Остальные, видимо, уже выбрались наружу. Снаружи слышались приглушённые голоса — негромкие, усталые.

Артём спрыгнул на асфальт и огляделся.

День был серый, пасмурный. Трасса М-53 уходила в обе стороны, но пустой она не была. В свете дня стало видно то, что ночью скрывала темнота, — масштаб катастрофы. Дорога превратилась в кладбище машин. Легковушки стояли вплотную друг к другу, два грузовика сгорели дотла, перевёрнутый бензовоз лежал на боку. У съезда к дачному посёлку стоял разбитый военный «Урал» с пустыми носилками в кузове. Рядом — опрокинутая санитарная «Газель» с красным крестом на борту. Медпомощь не доехала. Эвакуация провалилась.

Выжившие собрались у заднего борта фуры. Лера сидела на коробке с консервами и курила — видимо, всё-таки нашла зажигалку. Кирилл и Кир перебирали инструменты. Катя сидела на подножке кабины, обхватив колени руками. Макс стоял в стороне, глядя на дорогу. Дядя Миша и дядя Серёжа о чём-то негромко переговаривались.

— Доброе утро, — сказал Артём.

— День уже, — поправила Лера, выпуская струйку дыма. — Выспался?

— Более-менее. Что с фурой?

— То же, что и ночью, — дядя Серёжа развёл руками. — Движку хана.

— Значит, надо искать другой транспорт, — сказал Артём.

— Надо-то надо, — дядя Миша почесал затылок. — Только где? Мы тут уже осмотрелись. Те две легковушки, — он кивнул на брошенные машины, — не на ходу. У одной движок вырван, у второй колёса спущены и бензина ноль. «Газель» перевёрнута — там вообще всё всмятку.

— А на трассе? Дальше?

— Дальше не смотрели, — признался дядя Серёжа. — Но я, когда мы ещё ехали ночью, заметил: в паре мест что-то в кюветах торчало. Может, машины. Надо проверить.

— Вот и проверим, — Артём потянулся. — Разделимся. Одна группа идёт на восток, другая на запад. Ищем всё, что на колёсах. Если что-то заводится — гудок, сигнал, крик. Если нет — возвращаемся.

— А если в лесу пауки? — спросил Дэн, который как раз выбрался из прицепа, щурясь на солнце.

— Мы не в лес пойдём, а вдоль дороги. Там открытое пространство. И днём они, кажется, не так активны.

«Кажется» было ключевым словом. Никто ничего не знал наверняка.

В первую группу пошли Артём, дядя Серёжа, Кирилл и Макс — на восток. Во вторую — дядя Миша, Кир, Лера и Дэн — на запад. Катя и Алина остались у фуры — сторожить припасы. Алине с раненой рукой всё равно было трудно ходить, а Катя могла подать сигнал тревоги, если что-то случится.

— Возвращайтесь через час, — сказал Артём. — Если найдёте что-то — сигнальте.

Группа Артёма двинулась на восток. Дорога была пустой и мёртвой. Ветер гнал по асфальту обрывки бумаги, пластиковые пакеты, сухую листву. В кюветах темнели остовы машин — некоторые стояли целые, но большинство были разбиты или перевёрнуты.

— Вот эту можно проверить, — Кирилл указал на тёмно-синий «Рено Логан», стоявший на обочине с распахнутой водительской дверью.

Дядя Серёжа заглянул в салон, пошарил под рулём.

— Ключей нет. Аккумулятор дохлый. Бензина — ноль. Следующий.

Следующей была «Лада Гранта» — почти новая, без видимых повреждений. Но внутри всё было залито кровью. На лобовом стекле — бурые разводы. На водительском сиденье — лужа, уже засохшая. Труп водителя валялся в паре метров от машины, точнее, то, что от него осталось.

— Муравьи, — коротко сказал Артём.

— Да. Но машина целая, — дядя Серёжа наклонился, осмотрел днище. — Бензобак пробит. Всё вытекло. Бесполезно.

Они шли дальше. У разбитой фуры-зерновоза лежало тело дальнобойщика — скрюченное, с разорванным горлом. Рядом валялась монтировка, которая ему не помогла. Кабина фуры была смята, как бумажный стаканчик.

— Тут мы не заведёмся, — мрачно заметил Макс. — Тут вообще ничего живого не осталось.

Прошло полчаса. Четыре машины — и все не на ходу. Одна без бензина, одна без ключей, одна пробита, одна перевёрнута и разорвана так, будто по ней топтался сенокосец. Артём начинал терять надежду.

— Может, у группы дяди Миши дела лучше, — сказал Кирилл.

— Может, — ответил Артём, но в голосе не было уверенности.

Они прошли ещё метров двести и заметили пикап. Тёмно-зелёный «Ford Ranger», старый, но с виду целый. Он стоял в кювете, зарывшись передним бампером в кусты. Заднее крыло помято, борт поцарапан, но стёкла целы, колёса на месте.

— Вот он, — дядя Серёжа оживился. — Тот самый, что я видел. Давайте глянем.

Они спустились в кювет. Дядя Серёжа заглянул в кабину — и вдруг издал торжествующий возглас:

— Ключи в замке!

Все замерли.

— Бензин? — спросил Артём.

Дядя Серёжа повернул ключ. Приборная панель ожила. Стрелка уровня топлива качнулась и замерла на отметке «полбака».

— Полбака есть.

— Заводи!

Дядя Серёжа повернул ключ дальше. Двигатель кашлянул, чихнул — и завёлся. Низкий, ровный рокот заполнил кювет.

Кирилл издал победный вопль. Макс, вечно молчаливый, улыбнулся. Артём выдохнул с облегчением.

— Вытаскивай его на дорогу. Только аккуратно — не посади в грязь.

Дядя Серёжа, матерясь и буксуя, вывел пикап из кювета. Через пару минут машина уже стояла на обочине — грязная, помятая, но на ходу.

— Есть одна, — сказал он, вылезая из кабины. — Но одной мало. Нас десять человек.

— Продолжаем искать, — сказал Артём. — У нас ещё есть время.

Но время кончилось.

Со стороны запада, где ушла группа дяди Миши, раздался крик. Не радостный — истошный, полный ужаса и боли.

— Это у наших! — Кирилл побледнел.

Артём уже бежал. Пикап зарычал за его спиной — дядя Серёжа погнал следом.

Картина открылась страшная.

У перевёрнутой фуры-длинномера, возле которой вторая группа осматривала старый «УАЗ» с военными номерами, кипел бой. Огромный муравей — не меньше тех, что атаковали автобус в первый день, — вылез из трещины в асфальте и теперь наступал на людей.

Дядя Миша с топором в руках стоял перед тварью, закрывая собой остальных. Лера швырнула в муравья камень — тот отскочил от хитина, не причинив вреда. Дэн пятился, спотыкаясь и падая, и орал что-то нечленораздельное. Кир лежал на земле, прижимая руку к плечу, и между пальцев текла кровь — тёмная, почти чёрная.