Виктор Канюк – Долг выжившего (страница 11)

— Куда?

— На крышу. Надо снова посмотреть на город. Перед самым отъездом.

Артём хотел возразить — времени мало, скоро выезжать, — но что-то в лице дяди Миши заставило его передумать. Строитель был серьёзен и сосредоточен, как человек, который что-то заметил и хочет проверить.

— Что-то случилось?

— Пока не знаю. Но гул изменился.

— Гул?

— Подземный. Я последний час сидел у стены, прислушивался. Ритм другой стал. Как будто они... — дядя Миша замялся, подбирая слово, — как будто они кучкуются где-то. В одном месте.

Артём поднялся. Спорить с интуицией человека, который тридцать лет проработал на стройке и привык замечать то, чего не видят другие, было глупо.

— Дядь Серёж, ключ от люка!

Кладовщик, дремавший в кабине фуры, встрепенулся, пошарил в кармане и протянул ключ.

— Опять на крышу? А я с вами.

— Нет, — Артём покачал головой. — Мы вдвоём. Быстро посмотрим и обратно. Если что — вы услышите.

Они поднялись по лестнице. Второй этаж, запах ацетона и краски, техническая лестница. Ржавый люк снова заскрежетал, но уже тише — то ли привыкли открывать, то ли просто ветер был на их стороне.

На крыше было холодно. Солнце уже почти село, и горизонт на западе горел багровым — то ли закат, то ли очередной пожар. Ветер доносил запах дыма, гари и гниющей плоти.

Артём поднёс бинокль к глазам и замер. Он ожидал увидеть разгромленную колонну военных, развалины Лериного дома, пожары. Всё это было на месте, никуда не делось. Центр всё ещё горел, мост всё ещё был забит, а в дачных посёлках всё так же сидели пауки. Сенокосца видно не было — то ли ушёл далеко, то ли затаился.

Но дядя Миша показал рукой в другую сторону.

— Смотри туда. На восток. Где пустырь за автовокзалом.

Артём перевёл бинокль и не сразу понял, что видит. Пустырь за автовокзалом перестал быть пустырём. Теперь там зиял огромный провал — куда больше тех разломов, что открылись вчера на улицах. Из провала поднимался пар, а вокруг него...

— Они строят муравейник, — прошептал Артём.

— Похоже на то, — кивнул дядя Миша.

Вокруг провала суетились десятки муравьёв. Они тащили куски асфальта, обломки зданий, какие-то конструкции — всё это укладывалось в подобие вала, опоясывающего провал. Муравейник рос прямо на глазах, как ускоренная съёмка из документального фильма о природе. Только масштаб был не природный. Вал уже достигал высоты человеческого роста, а в некоторых местах — первого этажа.

И муравьёв становилось больше. Новые особи выползали из провала непрерывным потоком — рыжие, чёрные, крупные, средние. Они растекались по улицам, как живой ковёр, и искали добычу. Или стройматериалы.Или и то, и другое сразу.

— Это их база, — сказал Артём. — Главный муравейник. В городе.

— И он всего в километре от нас, — дядя Миша почесал затылок. — Это значит, что чем дольше мы сидим на месте, тем хуже. Они расширяются. К утру могут добраться и до «СтройМастера».

— А мы к тому времени уже уедем, — Артём опустил бинокль. — Мы выезжаем ночью. Другого шанса нет.

— Согласен. Я просто хотел, чтобы ты знал. Если на Луговой засада или паутина — пути назад не будет. Возвращаться — в муравейник. Они сейчас, может, и неактивны, но если разворошить — сбегутся всей оравой.

Артём кивнул. Картина была ясной: город превращался в один гигантский муравейник, а дачные посёлки — в паучье логово. Два мира, разделённых дамбой и старой дорогой. И они — между ними. Надо проскочить. Другого выхода нет.

— Спускаемся, — сказал он. — Пора.

Они закрыли люк и спустились вниз. Народ уже собрался у фуры: Лера проверяла повязку Алины, Дэн нервно перебирал в руках зажигалку для коктейлей, Катя сидела в кабине, осваиваясь с управлением, Кир стоял рядом и подбадривал её. Дядя Серёжа заканчивал крепить последнюю арматурину на бампер.

— Ну что? — спросил он, увидев Артёма.

— За пустырём муравейник растёт, — коротко ответил тот. — Чем быстрее уедем, тем лучше. Выезжаем, как только окончательно стемнеет.

— Добро, — дядя Серёжа кивнул. — Мы готовы.

Артём обвёл взглядом свою маленькую армию. Измученные, напуганные, но готовые идти до конца. Потому что стоять на месте — смерть. И это понимали теперь все.

— Залезайте, — сказал он. — Выезжаем через полчаса.

Глава 8

Глава 8. Прорыв

Сумерки сгустились. Дневной свет, серый и неласковый, окончательно уступил место ночи — тёмной, холодной, апрельской. Небо затянуло облаками, и ни одной звезды не проглядывало. Только зарево пожаров на горизонте напоминало о том, что где-то там всё ещё горит город.

Артём стоял у входа в торговый зал «СтройМастера». В последний раз.

Две женщины — та, что в цветастом платке, и та, что с размазанной тушью, — сидели на своих коробках и смотрели на него. В их глазах больше не было ни обиды, ни осуждения. Только усталость и странное, почти отстранённое спокойствие. Как у людей, которые уже всё для себя решили.

— Я спрашиваю в последний раз, — сказал Артём. — Вы поедете с нами?

Женщина в цветастом платке покачала головой. Батон в авоське качнулся вместе с ней.

— Нет, сынок. Мы тут останемся. Мужья придут — а нас нет. Как мы им в глаза потом смотреть будем?

Артём не стал говорить, что мужья, скорее всего, уже не придут. Что те, кто был на улицах, когда началось, — почти все мертвы. Она и сама это знала. Просто не хотела признавать.

— Мы оставили вам воду и консервы, — сказал он. — У дальней стены, за стеллажом с ламинатом. Если что — люк на крышу открывается вот этим ключом. — Он положил ржавый ключ на коробку. — Если муравьи полезут — уходите наверх. Там хотя бы воздух.

— Спасибо, — прошептала вторая женщина. — Езжайте. Может, хоть вы спасётесь.

Артём кивнул и, не оборачиваясь, пошёл к складу.

Фура стояла с заведённым двигателем. Низкий рокот дизеля наполнял помещение, и этот звук казался Артёму лучшей музыкой на свете. В кабине уже сидели дядя Серёжа и Катя — оба пристёгнуты, сосредоточены. Дядя Серёжа — за рулём, Катя — рядом, как второй водитель.

— Все в прицепе? — спросил Артём, заглядывая в открытые задние створки.

— Все! — крикнула Лера изнутри.

В прицепе разместились: Лера, Алина с перевязанной рукой, Кирилл, Кир, Макс, дядя Миша. Дэн сидел у самой кабины, рядом с коробкой коктейлей Молотова, и нервно крутил в пальцах зажигалку. Увидев Артёма, он вымученно улыбнулся.

— Я готов. Почти.

— Почти — это лучше, чем никак, — сказал Артём. — Дэн, ты у ворот. По моей команде жмёшь кнопку. Дверь открывается, мы выезжаем. Ты — сразу в прицеп. Понял?

— Понял.

Артём забрался в прицеп последним и захлопнул створки. Внутри было темно и тесно, пахло соляркой, консервами и страхом. Десять человек в металлической коробке, несущейся в неизвестность.

Он постучал кулаком по стенке кабины — условный сигнал.

— Дэн, давай!

Дэн вдавил кнопку.

Ворота склада дрогнули и начали подниматься. Сначала медленно, потом быстрее — металлические створки с лязгом уходили вверх, открывая проём на улицу. Ночной воздух ворвался внутрь — холодный, пахнущий гарью и муравьиной кислотой.

Дэн, не дожидаясь, пока ворота откроются до конца, метнулся к прицепу. Лера и Кирилл втащили его внутрь. Створки захлопнулись.

— Все на месте! — крикнула Лера.

Дядя Серёжа дал газ.

Фура вылетела из склада, как зверь из клетки. Артём, прильнувший к крошечному окошку в стенке прицепа, видел, как замелькали улицы: тёмные дома, перевёрнутые машины, воронки в асфальте. Фары высвечивали куски реальности — обрывками, фрагментами.

Но трасса была не пустой. Фары выхватывали из темноты вереницу брошенных машин. Легковушки, грузовики, автобусы — все стояли в хаотичном порядке, некоторые поперёк полосы, некоторые в кюветах, некоторые друг на друге. Целое кладбище металла. Разбитый военный «Урал» с пустыми носилками в кузове — видимо, пытались эвакуировать раненых, но не успели. Перевёрнутый бензовоз, вокруг которого растеклось тёмное пятно солярки. Тела на обочинах — мужчина в разодранной куртке, женщина с остекленевшими глазами, фигура в форме МЧС, придавленная обломками. Следы неудачной эвакуации.

Дядя Серёжа крутил руль, уворачиваясь от остовов. Фура с грохотом пронеслась мимо двух сцепленных легковыми бамперами «Солярисов», заблокировавших полосу, и вырвалась на относительно свободный участок.

Цок. Цок. Цок.