Виктор Гросов – Ювелиръ. 1810. Екатерина (страница 41)

Будь это банальный налет, я бы воспринял ситуацию спокойнее, ведь система как раз и строилась против подобных маргиналов. Однако вокруг «Саламандры» давно сплелась густая сеть чужих интересов.

— Мутные они какие-то, Григорий Пантелеич, — озвучил мои опасения Ефимыч.

— Согласен. Поэтому самодеятельностью заниматься не станем.

Опираясь на трость, я выпрямился. Ефимыч выжидательно посмотрел на меня. Воронцов дал предельно ясные инструкции на случай реального вторжения: брать живыми и немедленно слать вестового, избегая попыток разобраться в узком кругу.

— Отправляй человека, — распорядился я.

Один из охранников мгновенно растворился в дверях.

Вновь окинув взглядом связанных визитеров, я скривил губы. Что-то мне не нравится все это.

Воронцов прибыл без промедления. Адреналин от короткой стычки еще гулял по крови, когда во дворе заскрипели колеса, зафыркали лошади и хлопнула дверца экипажа. Тяжелые шаги на крыльце сопровождались более легкой поступью — граф приехал с сопровождением.

— Вот ведь, — вполголоса бросил я.

Ефимыч, склонив голову к двери, буркнул:

— С барыней.

— Ага, с ней.

Удержать Варвару от ночного вояжа Воронцов явно оказался бессилен, да наверняка и бросил эти попытки. Она перешагнула порог следом за ним. Плащ накинут прямо поверх домашнего платья, волосы наспех заколоты. Хозяйка явилась лично, категорически отказываясь сидеть в стороне и ждать утренних докладов о ночных происшествиях на ее территории.

Миновав переднюю, Воронцов сразу прошел внутрь. Его взгляд методично сканировал пространство: ошметки грязи на половицах, распахнутое окно хозяйственного крыла, выпавший индикатор на контрольной панели, связанные визитеры. Составив полную картину, он обратил внимание на присутствующих.

— Живы? — коротко поинтересовался он.

— Эти — вполне, — кивнул я, привычно опираясь обеими руками на трость.

— Свои?

— Без царапин.

Граф перевел требовательный взгляд на Ефимыча:

— Докладывайте.

Старик снова заслужил мой мысленный поклон. Избежав соблазна распустить павлиний хвост и приукрасить свои заслуги, он выдал выжимку фактов. Направление проникновения. Момент срабатывания первого контура. Решение впустить противника глубже. Расстановка сил: позиция Ивана, блокировка двора, точки захвата второго и третьего взломщиков.

Воронцов впитывал информацию, уточнив только одну деталь:

— Далеко продвинулись?

— Передовик — прилично. Второй отстал. Третий остался снаружи.

— Понятно.

Сказано это было тоном канцеляриста, ставящего мысленную галочку. Между этими двумя формировалось специфическое взаимопонимание людей одной закваски. Вельможа из ведомства тайного сыска и седой ветеран на должности домашнего цербера оценивали реальность идентично: исключительно по эффективности.

Варвара тем временем хранила молчание. Пройдя вглубь дома, она выбрала точку с идеальным обзором: я, связанная троица и следы обуви у подоконника как на ладони. Ее лицо сохраняло сосредоточенность. Осознав безопасность текущей обстановки, онеа хладнокровно изучала последствия штурма.

Воронцов опустился на корточки перед главарем.

— Кто наниматель?

Очухавшийся налетчик предсказуемо включил дурака, лихорадочно выискивая лазейку для спасительного вранья.

— Никто. Сами мы…

— Откуда наводка?

— Слушок прошел, дом-то зажиточный… мастера тут каменья гранят…

— Источник слуха?

— Люди добрые болтали…

— Имена.

Задержанный судорожно сглотнул, отводя глаза.

— Бес его знает. В кабаке каком-то трепались…

— Название заведения.

— Да запамятовал я… пьян был…

Воронцов продолжал допрос абсолютно ровным тоном, что действовало на психику подопытного подавляюще. Истеричный срыв начальства всегда оставляет шанс на спасение. А вот вежливость такой роскоши не предоставляет.

Допрос второго пленника дал идентичный результат. Заученная пластинка: прослышали про богатую добычу, частые отлучки хозяина и малочисленную охрану. Ни конкретных имен, ни точных ориентировок, ни малейшего представления о специфике товара, будто в ювелирной мастерской слитки золота валяются в каждом ведре.

Уличный дозорный сначала попытался играть в молчанку, однако быстро сдулся и выдал ту же самую историю, щедро сдобрив ее путаницей и злобным мычанием. Профессионализмом тут даже не пахло. Классическое пушечное мясо с городского дна.

Именно этот факт напряг Воронцова.

Он выпрямился, стянул кожаную перчатку и, педантично расправил ее пальцами:

— Дешевый спектакль.

Я полностью разделял его скепсис.

— Объясни, — отозвалась Варвара.

Повернувшись к ней, Воронцов сохранил прежнюю невозмутимость:

— Слишком складно сшито. Дом давно под присмотром моих людей. Ребята работают грамотно, скрытно, отсекая случайный криминальный элемент на дальних подступах. Тем не менее эта троица болванов умудряется просочиться внутрь, действуя по самой примитивной версии атаки.

— Существует вероятность их фантастической, природной тупости, — вставил я.

— Допускаю, — согласился Воронцов. — Однако более вероятно, что нам подкинули расходный материал. Хозяева этих людишек сейчас сидят в тени и анализируют скорость реакции охраны, численность людей, маршруты перехвата и эффективность самой системы.

Логика этого умозаключения отдавала явным дерьмом. Я бросил еще один взгляд на связанных визитеров. Главарь понуро пялился в пол, очевидно проклиная день, когда согласился на это дело. Второй злобно зыркал исподлобья. Третий беззвучно чертыхался.

Воронцов развернулся к своему подручному, застывшему в дверях.

— Всех в каталажку. Рассадить по одиночкам. Везти в полном молчании.

— Будет исполнено.

— Пусть подумают до утра. На свежую голову вытрясете из них всю душу.

Один из арестантов судорожно дернулся, грязно выругавшись. До бедолаги наконец дошло, что их ждет турне в подвалы.

Конвоирование заняло считанные минуты. С исчезновением последнего пленника прихожая опустела, позволив дому слегка расправить плечи. Впрочем, прежнего покоя уже не наблюдалось. Мы направились к контрольной панели. Я вкратце объяснил что передо нами.

Воронцов был хмур. Его взгляд изучал выпавший шарик, медные рычаги и защитный кожух секретных узлов. При этом он благоразумно держал руки по швам, прекрасно осознавая опасность несанкционированного вмешательства в чужую инженерию.

— Весьма занятная механика, — резюмировал он.

— На эффективность пока не жалуюсь.

— Тем хуже для вас.

Я вопросительно посмотрел на него.

Повернувшись в мою сторону, он устало потер переносицу: