Виктор Фёдоров – Тень изначальных (страница 65)
Кто бы ни побывал здесь ночью – он был хорош. Ужасен. Но хорош. Ведь правда, потрясающее хладнокровие и извращенный подход. Мужчину явно пытали, и не здесь, а прямо в комнате. Это поразило Рика даже больше, чем распластанная этажом ниже женщина. Разделавшись с ней, сколько времени убийца провел, выпытывая у хозяина информацию? Он попытался представить, как это было.
Никаких следов насилия над мужчиной внизу не осталось, лишь смятое белье на кровати. Вероятно, визитер оглушил его, тем самым разбудив госпожу-бледные-лодыжки. Одним прыжком нагнал ее на центре комнаты, через мгновение все было кончено. После чего привязал мужчину к изголовью, распяв словно лабораторную крысу. Учитывая внешность мужчины, в этом была злая ирония. И, растолкав, принялся пытать.
Вряд ли хозяин дома продержался долго, люди подобного толка теряют волю, едва оказавшись в положении жертвы. Дальше синяков дело не зашло, поначалу… Мужчина выложил все, что от него хотели услышать, а заодно и секрет доступа к своей уютной чердачной обители. Рик почти наяву видел, как ночной визитер поднимается по лестнице, ведя хозяина перед собой. В его воображении то была просто черная тень, нависшая над страдальцем.
В чем бы мужчина ни покаялся и какую бы информацию ни выдал, судьба его уже была предопределена. Несколько шагов по изгибам меж стеллажами, приказ сесть в кресло. А затем кожа на горле разошлась под напором стали, словно открылся проход на ту сторону. И убийца приступил к части, которую даже Рик посчитал несколько безумной. Капельку.
Сколько он провел времени, выкладывая этот кровавый натюрморт? Всю ночь? Юноша внезапно с тоской осознал, что теперь-то эта история его по-настоящему захватила. Он оглядел размазанный по половицам кишечник. Чудо, что ничего не протекло вниз… Пока что.
Рик редко боялся прямых столкновений, но внезапно порадовался, что не встретился ни с кем прямо в доме. Кто знает, к чему бы это привело. Да уж, в первоначальных суждениях он ошибся. Причем по всем статьям. Убийство было не заурядным и скучным, вовсе нет. А тот, кто все это учинил, явно знал, что Рик заявится в дом. И даже подготовил сценку. Развлекся с хозяином и, спустившись вниз, приступил к женщине. Неприятный холодок пробежал по спине. Покуда он бродил по городу, вылавливая в толпе свою цель, ему в затылок смотрели чужие глаза. Приятного было мало.
Но если бы Рику хотели навредить – возможностей было множество. Вместо этого… Труп внизу был первой частью, маяком, указателем. Отмеченное кровью писание – мелкой подсказкой, а быть может, и намеком. Перемазанные кровью церковные постулаты… Чем не символизм? А где-то здесь, на дальнем краю чердака, скрывалась следующая сцена спектакля, приготовленного специально для него.
Оттягивая неизбежное, он оглядел стол. Рабочее место выглядело не слишком обжитым – хозяин, должно быть, нечасто проводил здесь время. В обычные дни чердак, скорее всего, служил ему складом, а не кабинетом. Рик вяло поворошил почти не пострадавшую стопку бумаг на краю, но не обнаружил ничего интересного. Ну ладно.
Месиво, которое он наблюдал посреди стола, начинало свой путь из распоротой брюшины. Кишки были вытянуты наружу и теперь, слегка провиснув, тянулись к столешнице. Ночной визитер сложил их в виде импровизированного гнезда, тугой ком неопрятно расплылся по дереву. Чем сцена была украшена дополнительно, Рик предпочел не рассматривать. Намек был и так ясен. Было ли то издевательство или очередной символ (который он пока не смог разгадать), в обоих случаях подход был неординарный.
Поморщившись, он запустил ладонь в шмат плоти. Любого нормального человека тут же стошнило бы, но юноша в очередной раз убедился, что сам он не шибко нормальный. Впрочем, омерзение он все же испытал. С неприятным, чавкающим звуком рука погрузилась глубже, уже по запястье. Подвигав пальцами, Рик наткнулся на нечто, не столь мягкое и податливое. Подцепив ногтями предмет, он выдернул руку.
Оставленный ему подарок был с ладонь размером, нечто округлой формы было завернуто в несколько слоев пергамента и перетянуто тонкой бечевкой. Бумага пропиталась кровью насквозь, верхний слой расползся под пальцами. Юноша подцепил узелок, сдвинул в сторону, счистил промокшую бумагу, словно разделал луковицу. Последний лист пергамента едва успел порозоветь под напором плоти. Расправив его, Рик увидел черные буквы, выведенные косым, беспорядочным почерком:
Чуть ниже, слово приписка была сделана впопыхах, теснилась еще пара слов:
Капелька крови стекла с руки и расплылась поперек первой строчки. Рик моргнул, отвел взгляд от записки, посмотрел на предмет, который держал в другой руке. Сглотнув, провел пальцем по прозрачному кольцу. Ощущение было до омерзения знакомым. Испачканный палец оставил кровавый след на гладкой поверхности.
На его ладони покоилось нечто, крайне похожее на ошейник, который стягивал его шею все последние месяцы. Прозрачное, хрупкое на первый взгляд стекло, которое не поддалось бы и под ударом молота. И никакой дымки внутри.
Зато этот предмет был значительно меньше, ошейником он мог служить разве что для кошки. За счет этого ширина стеклянной трубки тоже уменьшилась, теперь больше напоминая изысканное украшение, нежели цирковой обруч.
Во имя изначальных, что это за дерьмо? Рик мысленно отпустил еще парочку крайне нелицеприятных комментариев, покрутил кольцо… Браслет? Покрутил браслет в руке. Имеет ли он те же свойства, что и ошейник на его шее? Или это просто нелепая копирка? На кой она тогда нужна? Чтобы дети могли наряжать своих кукол в белоголовых? Или в Фароте решили ввести моду на подобные украшения для животных? Каждая новая мысль была бредовее предыдущей.
Имела ли эта штуковина практическое применение или являлась просто аллюзией на изобретение церковников? В любом случае, из-за нее жители дома были зверски умертвлены чей-то недрогнувшей рукой. Рик уже почти не сомневался, что содержимое чердака и было настоящей причиной, а не сомнительная деятельность парочки. А еще он решил, что, кажется, понимает посыл, заложенный в перерезанное горло.
Ошейник долой. Он вновь посмотрел на предмет в своей руке. А ведь обряди белоголового в нечто такое, заместо удавки, и жизнь станет куда спокойнее и легче. Больше никакого куска ткани на потной шее и боязни быть раскрытым в случайной стычке. Мечты о подобном привели его в Фарот.
Но смысл всего этого ускользал. А кто учинил здесь расправу и зачем – вопрос оставался открытым.
Рик заботливо свернул записку в квадратик, засунул вместе с находкой в карман. Поднял с пола сумку, оглядел напоследок труп, но ответы теперь явно следовало искать в другом месте. Быть может, в том самом, куда он теперь и направлялся.
Юноша миновал чердак в обратном направлении, осторожно выглянул через люк. Спустившись по лестнице, пнул ее ногой, пролет сложился, с щелчком вернувшись на потолок. Послюнявив край рубашки, Рик стер с писания кровавую полосу, затем пересек комнату и закрыл задвижку на двери. Просто, на всякий случай.
Какой шанс, что, выйдя из дома, он окажется под наблюдением? Или же за ним следили с самого утра и теперь оставили в покое, убедившись, что он зашел внутрь? Решив не рисковать, он подошел к окну, поморщился. Идти придется окружным путем – хорошо, что времени оставалось достаточно.
Внимательно оглядев себя и одежду на предмет крови, он вытер испачканные руки о простыню. Бросил прощальный взгляд на недавний голос трущоб и перелез через подоконник, повиснув на руках, спрыгнул на землю. Глубоко вздохнул. С одной стороны – все пошло не по плану. С другой – он получил даже больше, чем ожидал. Жаль, что в ближайшее время не будет возможности как следует все обдумать, день только начался.
Сквозь уже знакомый узкий проход Рик протиснулся на улицу и, смешавшись с толпой, зашагал к центру города. Ошейник впервые за долгое время ощущался настоящим грузом на шее. Копия в кармане добавляла тяжести, а неопределенность усиливала это чувство. А главное, против воли он почти физически ощущал чужой взгляд на затылке.
Даже если чувство было обманчивым, Рик знал: он еще долго будет ходить по улицам, петляя и оглядываясь.
Глава 21. Под солнцем
Вернон был мрачнее тучи, торчать посреди унылой толпы ему явно не нравилось. По задумке, они влились в очередь загодя, чтобы успеть миновать большую часть площади к моменту, когда церковный колокол пробьет середину дня.
Сказано – сделано, но Райя чувствовала, что еще немного, и она будет близка к настоящему, а не нарочитому обмороку. Солнце медленно катилось по небу и около часа тому назад успело зависнуть прямо над их головами. Пот стекал по лицу, челка растрепалась и липла ко лбу неопрятными космами.
Руководствуясь целым рядом суждений, Фрей лично подобрал ей наряд. Удивительно, но у громилы трактирщика оказался идеальный глазомер, все принесенные им одеяния сели как влитые. Теперь она была облачена в темно-коричневое платье, вполне подходящее простолюдинке. Понимая, что ползать по местным подвалам, цепляясь за подол, вряд ли будет удобно, под ним Райя облачилась в бриджи для верховой езды, которые заправила в высокие сапоги. Жару стало переносить еще тяжелее, но девушка терпела.