Виктор Фёдоров – Тень изначальных (страница 64)

Рик замер, пару раз моргнул, поражаясь собственной глупости и одновременно сомневаясь. С каких пор люди умирают в столь театральных позах? Он повидал за свою жизнь много, пожалуй, слишком много трупов. И ни один из них не вытягивался стрункой, разбросав руки в подобном жесте. Он внимательно обвел взглядом бардак на полу. Вещи лежали в беспорядке, но тела не касались, словно его защищал невидимый барьер. Из-за потеков крови он не обратил на это внимания.

Навряд ли женщина вытянулась на полу сама, на пороге смерти люди ведут себя совершенно иначе. Могло ли быть так, что ее уложили так намеренно, уже после убийства? Провели металлом по горлу, а когда жизнь покинула бледное тело, соорудили этюд, который он теперь наблюдал перед собой. Вот только кто будет заниматься таким бредом и зачем? Юноша медленно поднял голову. Если представить, что поза представляла собой некий жест, рукой женщина указывала прямо на книжный шкаф у левой стены.

– Да не может быть такого.

Он специально проговорил фразу вслух, чтобы отделаться от гадкого ощущения на душе. Ладони неожиданно вспотели. Только что он стоял в комнате, где произошло убийство. Паршивое, как оно всегда и бывает, но логичное и оттого скучное. Кое-кто получал деньги за сомнительную деятельность, вливая в уши простолюдинам нужные слова. Судя по вчерашнему диалогу, живущая здесь парочка была погружена в такие дела с головой. Однако в этот раз вознаграждением стали отнюдь не монеты. Все просто и понятно, человек с перерезанной глоткой не сможет трепать языком или требовать плату за молчание.

Теперь же все выглядело до противного неправильно. Подвох начал ощущаться в каждой пылинке. А просто так ли этот осколок покоится на этой половице? Быть может, в приоткрытой створке окна был некий сигнал, который он упустил. Или же треклятый-Рикард-с-севера уже просто-напросто свихнулся, видя то, чего на деле вовсе не было? Он еще раз окинул взглядом тело на полу.

Ну уж нет.

Резко поднявшись на ноги, он пересек комнату, замер напротив полок. Только в детских историях за строем книг скрывается тайная комната, главное – потяни за заветный корешок. Чушь. В реальности подобным будут заниматься лишь полные психи. Рикард справедливо допускал, что как минимум Вильгельм обустроил себе пару тайных выходов из своего кабинета. И точно знал, что подобным озаботился его собственный отец. Чем не доказательство теории?

Но здесь… Воспроизведя в голове вид на здание снаружи, юноша покачал головой. За полками была улица и ничего больше. Разве что нечто интересное могло скрываться в одной из книг. На глазок он насчитал около трех сотен томов, наморщил нос. Время еще оставалось, отсюда до обители он доберется менее чем за час. Но если какой-то псих додумался оставить ему подсказку… Зачем ограничиваться одной?

Рикард чуть ли не носом влез в шкаф, настойчиво гоня прочь пронизанные скепсисом мысли. Кто будет заниматься подобной ерундой? Если для него действительно оставили знак, то почему бы не выложить все карты на стол сразу? С другой стороны, учитывая деятельность этой парочки, сюда вскоре прибудет кто-то посторонний. Разобраться, почему сегодняшний заказ не выполнен. Но это при условии, что те, кто платил монеты, и те, кто заказал убийство, не были одними и теми же людьми.

Скепсис почти победил, но тут Рик наконец наткнулся на то, что так увлеченно искал. Глубоко вздохнув, положил руку на темный корешок, на котором чей-то палец вывел едва заметную кровавую полосу. И все же, банальности есть место в этом мире. Иначе как объяснить, что владелец дома из всех книг выбрал именно писание? Юноша потянул книгу на себя.

Рик ожидал, что святой текст спокойно сойдет с полки, а внутри, среди заполненных церковной болтовней страниц, обнаружится… Записка? Таинственный ключ? Еще какая-нибудь ерунда, которая бывает только в сказках?

Щелк. Вместо этого нижняя часть корешка осталась на месте, а верхняя откинулась к нему с характерным звуком. Вот тебе и банальность… Где-то над головой раздался стук, юноша инстинктивно отпрыгнул в сторону. Послышался звук, словно шестеренка встала в паз. А затем часть потолка упала вниз, открыв взору узкую лестницу и едва не прибив Рика краем ступеньки. Коврик под ногами смягчил звук, вероятно, его положили сюда, чтобы открывающийся лаз не оставлял следов на половицах. Обошлось без тайной комнаты за стенкой. Вместо этого хозяин обустроил ее на чердаке. Юноша скользнул взглядом по трупу, облизнул губы и шагнул на ступеньку.

Свод крыши вздымался довольно высоко, позволяя выпрямиться в полный рост. По размерам своим чердак был насколько просторен, настолько же и захламлен. Прямого прохода не имелось, все пространство было заставлено полками и ящиками, заполненным на первый взгляд полнейшей ерундой: от старых башмаков до аптекарских пузырьков из мутного стекла.

Однако, приглядевшись, Рик разглядел некоторую системность: все убранство чердака стояло рядами, оставляя посередине узкую витиеватую тропу. Пахло затхлостью, но пыли было даже меньше, чем в гостевой комнате, хозяин явно проводил наверху куда больше времени. Что удивительно, кровью воняло чуть ли не сильнее, чем на втором этаже, словно запах пошел вверх, просачиваясь сквозь половицы.

Он медленно двинулся вперед, все больше убеждаясь, что парочка, живущая в доме, была отнюдь не так проста, как казалось. Поначалу он принял их за обычных бандитов. Чтобы зваться подобным именем, не обязательно сидеть в подворотне с наточенным ножом. В Мире достаточно грязи, которую можно делать за деньги.

Но содержимое полок говорило о том, что эти люди добились на своем поприще определенного успеха. Посторонний человек увидел бы кучу мусора, а в голове Рика все эти предметы соединялись между собой, словно кусочки головоломки, понятной лишь избранным.

Стопка старой одежды и сбитые башмаки? Для кого-то хлам, а для кого-то наряд, позволяющий оставаться незаметным посреди дня. Обноски соседствовали с дорожными нарядами и шелковыми платьями. На отдельных полках стояли мензурки, склянки и флакончики, некоторые пустые, некоторые заполненные разноцветными жидкостями. Присмотревшись внимательнее, Рик присвистнул. По части целительной силы эти запасы могли посоперничать с лавкой Парацельса. А по смертоносности – с северными припасами Слуг из подполья.

Он вроде как избавлялся от имущества в последнее время… Но на сегодняшний вечер можно сделать исключение, в последний раз. Вся его сущность противилась тому, чтобы бросить такие богатства на забытом всеми чердаке. Пошарив глазами по полкам, он выудил из ящика небольшую кожаную сумку. Навесил ее на плечо, перекинув ремень через грудь так, чтобы она удобно висела на поясе. После чего начал аккуратно выцеплять из окружения все самое интересное.

Пузырьки с тихим звоном ложились на дно сумки, часть он обернул тряпицей от греха. Многое пришлось оставить, но улов все равно был неплох, ведь никогда не знаешь, что может пригодиться. Рик медленно продвигался вперед, то протягивая руку к вещам, то одергивая ее. Он понимал, что размеры сумки не бесконечны.

В самом конце из чистого озорства он закинул внутрь мелкую серебряную брошь, изображающую жертву Годвина: выпуклый человеческий силуэт по центру постепенно перетекал в расходившиеся к краям звездные лучи. Размерами она была с монету, но приятно оттягивала руку, а серебро не успело почернеть. Можно будет подарить Райе, чтобы посмотреть на ее реакцию. Или выменять на бутылку хорошей выпивки, если наконец найдется повод для празднования. Какой из вариантов нравится ему больше, юноша пока не решил.

Копание в чужих богатствах заняло больше времени, чем он думал, но за стеллажом впереди наконец замаячил торец здания, он почти прошел чердак насквозь. Застегнув сумку, Рикард миновал последний импровизированный поворот и едва не подпрыгнул от неожиданности. Осознал, что рука лежит на поясе, а тело без его участия выгнулось вперед, словно готовясь к схватке. Усилием воли он убрал руку с кинжала, подошел поближе. Теперь ясно, почему чердак провонял кровью не меньше, чем комната под ногами.

Он наконец нашел второго участника вчерашней беседы, сомнений не было. Мужчина сидел в кресле прямо перед ним, смерть настигла его за письменным столом. Но здесь убийца уже не сдерживался: горло так же было перерезано, багровая жидкость натекла на грудь, голова была безвольно откинута назад. Но домашний халат сбился в сторону, открыв взору перепачканное исподнее, а заодно и выпущенные наружу кишки. Нависшее брюшко было распорото, порез поднимался вверх, вплоть до грудины. Внутренности не просто вывалились, а были словно выгружены на стол.

Этот человек был совсем не молод; без сомнений, очки-половинки принадлежали именно ему. Рик дал бы ему лет сорок пять или пятьдесят. Курчавые волосы, некогда темные, успели поседеть. В чертах лица угадывалось нечто крысиное: тонкие губы, острый нос, редкие брови. Смерть заострила черты, лишь усилив сходство с грызуном.

Так, стоп.

А кто работает в своем уютном, спрятанном на чердаке кабинете без очков?

Рик сбросил с плеча сумку, пузырьки внутри жалобно звякнули. Задержав дыхание, он склонился над трупом, тихо бранясь сквозь зубы. Так и есть. Лицо умершего успело загореть за лето, как и у любого местного. Но тело оставалось бледным. На тех местах, которые остались не повреждены зверством и не заляпаны кровью, явно виднелись уже посиневшие кровоподтеки. Он перевел взгляд на запястья, осмотрел лодыжки. Следы от веревок нашлись ровно там, где он ожидал и увидеть. Рик запустил руку в отросшие на загривке волосы. Мысли проносились в голове со скоростью бешеного скакуна.