Виктор Фёдоров – Тень изначальных (страница 39)

Глава фаротской церкви, святой отец, приближенный Осфетида и дальний родственник Урбейна. Он кутался в белую мантию, по шву расшитую вкраплениями серебряных нитей – в соответствии со статусом. Больше не казалось странным ни место встречи, ни скупой тон записки, столь осмотрительно сожженной на пороге, ни стоящий у входа церковник. Как и не было больше загадкой знакомое звучание имени Алиеонора. Как она могла забыть! Помощница и правая рука святого отца! Возможно, они даже виделись на одном из столичных приемов, где лица всегда сливались в мутную карусель. Зато Байрона она помнила очень хорошо, пусть и встречалась с ним лично всего лишь раз, несколько лет назад.

Святой отец за это время не изменился. Отдаленное родство с Урбейном считывалось в светлости волос, пусть у Байрона они и были более вьющимися, пшеничными. Пышная прическа плавно перетекала в окладистую бороду. Нависающие над губами усы были чуть темнее всего остального, навевая мысли, что святой отец балуется курительными смесями. Зато глаза были светло-карими, в противовес голубым у дальнего родственника. За то время, что они не виделись, пучки волос над ушами успела тронуть седина, но едва заметная. Изгиб бровей и естественный прищур глаз придавали святому отцу сходство с дедушкой, который готовится тебя пожурить, но тихонько, не всерьез. Райя знала, что впечатление обманчиво.

Несмотря на принадлежность к церкви, Урбейн славился своей вспыльчивостью и нетерпимостью почти ко всему. Байрон в этом плане был куда более рассудителен и сдержан, отец Райи описывал его как вдумчивого и твердо стоящего на земле человека, пусть и с присущими всем церковникам странностями. Среди сплетников бытовало мнение, что должностью он обязан лишь протекции Урбейна, но то была пустая болтовня. Глупый человек не удержался бы подле Осфетида так долго.

Святой отец был довольно могуч, по воспоминаниям Райи; встав, он проиграл бы Вернону в росте совсем немного. Но подниматься на ноги Байрон не стал. Вместо этого, разлепив сложенные в замок могучие руки, он гостеприимно указал на стоящую напротив пару кресел. Они сели, молчание затягивалось.

– Райя Гидеон…

Пауза, словно собеседник пытался попробовать эти слова на вкус. Голос у него был под стать внешности и должности, зычный, несущий проповедь в массы.

– Райя Гидеон, я приветствую вас в этой скромной обители. Когда мы виделись последний раз, если не ошибаюсь, вы были куда более юны. Я рад видеть вас в добром здравии. Кто бы мог подумать, что наши дороги вновь пересекутся в столь интересные времена.

Приветствие звучало обстоятельно, но Райя не дала себя задурить. То был не дипломатический прием, уместные для обители словесные перины не имели здесь никакой силы. Она вежливо кивнула.

– И я рада видеть вас, святой отец.

– А вы…? – Байрон скосил глаза на ее спутника.

Тот кратко рыкнул:

– Вернон.

– Вернон… Что же, чудесно. Я не ждал, что вы явитесь одна, поэтому сегодняшнее гостеприимство распространяется и на вашего спутника. Ваши друзья – мои друзья.

Друзья ли? В речь святого отца закралось секундное замешательство. Райя поняла почему. Он знал, что она придет не одна, но ожидал увидеть другого спутника. Голубоглазого, светловолосого и с шарфом на шее. Как много ему известно?

Байрон вновь затих, улыбаясь, словно в ожидании, когда девушка заговорит. Поняв, что этого не произойдет, он вздохнул.

– Как вы оказались в городе?

Вот так, в лоб? Хорошо, она тоже не будет стесняться.

– Святой отец, насколько официальный характер носит наша встреча?

Риторический вопрос, учитывая, что встретились они фактически тайно. Байрон подтвердил очевидное, чуть помедлив:

– Крайне неофициальный.

Подобная открытость даже пугала. Райя редко подавала голос на столичных сборищах, но очень внимательно наблюдала. Получить прямой ответ на прямой вопрос, особенно от вассального представителя, было почти невозможно. Открытость Байрона говорила об одном: все совсем плохо.

– В таком случае я скажу честно. – Райя помялась, делая вид, что еще не определилась с порядком слов. – Подробности нашего прибытия в город могут прозвучать крайне сомнительно, даже в подобного рода беседе. Прежде чем рассказывать вам что-то, мне бы хотелось выяснить, каким образом вы узнали о нашем прибытии.

Святой отец медленно кивнул.

– Думаю, спрашивать, что произошло на руднике, смысла нет… Да уже и неважно. – Райя едва сдержалась, чтобы не округлить глаза. Байрон лишь поморщился. – Есть ли толк от кучи дознавателей и шпионов, если они за столько дней не могут предоставить подробный отчет?

Внезапно Вернон подал голос, статус собеседника явно не заставил его робеть:

– Полагаю, что все дознаватели и шпионы уже больше недели заперты в городе. Возможно, проблема в этом.

– Ваш укол засчитан. За принятие подобных решений ответственен не я, – святой отец сжал зубы, – но косвенно вы затронули причину, из-за которой мы сейчас ютимся в этой комнате.

Райя почувствовала, что ее коленка дрожит. Сам того не зная, Вернон попал в точку, а Байрон, отреагировав, поведал крайне неочевидную информацию. Можно запереть любые ворота и навесить бесконечное количество замков. Но всегда найдутся те, кто стоит выше всего этого. Нет сомнений, правительственная верхушка Фарота не была заперта в городе наравне с простыми жителями. Но раз святой отец жалуется на подобные указы, а его сеть контактов так и не добралась до рудника… Значит, приказы шли сверху, хотя выше уже особо и некуда. Вильгельм или Осфетид. Фарот или Аргент. И то, что Байрон отрезан от принятия решений, о многом говорило.

– Как я узнал о вашем прибытии… Буду откровенен. Никак. Простейшая логика. Я прекрасно помню, что в донесении более чем недельной давности упоминалось, как вы покинули наш чудесный город в своей карете. Господин Стомунд София предоставил подробный отчет о вашем разговоре. Не прошло и пары дней, как все полетело в бездну… Многоуважаемого привратника, к слову, катаклизм не пощадил. От его покоев остался лишь небольшой кусочек спальни. Опережая возможные вопросы: часть эскорта, которую вы оставили в городе, удостоилась той же незавидной участи. Примите мои соболезнования.

Райя аккуратно убрала руки с подлокотников кресла, чтобы ненароком не сжать их.

– Думаю, вы уже поняли, что сегодня я хочу быть максимально откровенным. Поэтому скажу честно: в последнее время мои ресурсы крайне ограничены, – последнее слово Байрон сказал почти с презрением, – но что-то все же осталось. Мои люди тихонечко присматривают за городом. Не те, что вещают сейчас святые слова в нескольких сотнях шагов от нас. Нет, другие, менее заметные. Вы понимаете?

Вернон не шевельнулся, но Райя машинально кивнула. То, что у любого человека в верхах есть своя сеть осведомителей, – не новость. Ее размер мог различаться в зависимости от положения, а Байрон был вторым человеком в городе, пусть сейчас в его словах и сквозила обреченность.

– Среди прочего, мы с особым рвением отслеживаем, кто пытается попасть в город и выйти из него, отправить что-то или получить. Прямой приказ правителя, все донесения ложатся к нему на стол. Но некоторые я придерживаю у себя. Особенно те, в которых сообщается, что по неофициальным каналам кто-то отправил посылку в Аргент. Крупную посылку.

Райя не шевельнулась, пусть сердце и сделало небольшой скачок. Какой толк от контрабандных каналов, если отчетность по ним ведется не хуже, чем по официальным?

– Не переживайте, я здесь не затем, чтобы журить вас за попытку передать весточку родственникам. Учитывая, что это не имело никакого смысла.

Родственникам? Байрон решил, что она отправила послание Гидеону? Пульс замедлился, святой отец явно не был осведомлен обо всем. Райя решила его не переубеждать. Но что значит «не имело смысла»? Спросить она не успела.

– Представьте мои эмоции, когда по описанию в донесении я безошибочно распознал вас. У меня, знаете ли, очень хорошая память. Крайне хорошая. Не скрою, в юности я даже имел некоторое тщеславие по этому поводу… Но не сейчас, нет. И как было сказано, логика проста: вы покинули город до того, как на ворота навесили засов. А теперь вы тут.

Вновь повисло молчание. Святой отец вздохнул.

– Я вижу, что вы крайне напряжены. Могу понять, одного моего присутствия бывает достаточно, чтобы люди проглотили языки. А уж на фоне происходящих событий… Но, уважаемая Райя Гидеон, я многое слышал о вас и о ваших успехах на столичном дипломатическом поприще. Были ли все эти рассказы сказкой? Потому что в подобной манере, когда говорю только я, а вы – молчите, разговор у нас не пойдет.

– Я открыта к диалогу, как всегда были открыты к нему наши города. Но учитывая неофициальную обстановку, говорить я могу только за себя. Прошу отнестись к этому со свойственным церкви снисхождением.

Райя тянула время. Несмотря на то, что об особой природе ее нового друга уже узнало неосмотрительно много людей, рассказывать святому отцу Фарота, что она путешествует вместе с белоголовым – было бы крайне неразумно. К счастью, Байрон склонил голову, соглашаясь. Или, делая вид, что принимает ее слова. И тут же задал следующий вопрос:

– Что вам известно о пропажах белоголовых?

Девушка покосилась на Вернона, тот напоминал каменное изваяние. Что ж… Хорошо.