Виктор Фёдоров – Тень изначальных (страница 38)

– Нет, – Вернон внезапно перегнулся через стойку, – с Райей пойду я.

Фрей медленно кивнул.

– Поддерживаю. Мы наслышаны о твоих успехах, парень. Но напоминаю: не строй все планы на одном фундаменте. Не мои слова.

Юноша обвел присутствующих взглядом, легкомыслие стерлось с его лица. Райя понимала, о чем он думает, но отчасти была согласна с трактирщиком. Они не могли вечно полагаться только на Рика. Лишь осознание, что перед встречей они разделятся, заставило ее нутро беспокойно трепетать. Так продолжаться не могло. Словно прочитав по глазам ее мысли, белоголовый медленно кивнул:

– Хорошо. Проповедь проходит рано утром, ведь так?

– Да, сразу после рассвета.

– Я найду, чем занять себя в это время.

– Крепким сном? – Райя не удержалась от подколки.

Но Рик серьезно ответил:

– Хотелось бы, но нет.

Девушка воздержалась от расспросов. За проведенные вместе дни она научилась доверять ему. А еще видеть то, что для других было не столь очевидно. Уголок губ белоголового не уполз вверх, а значит, можно было выдохнуть: если он кого-то и убьет следующим утром, то только случайно.

Церковь Анны отбрасывала тень на залитую рассветным солнцем площадь. Несмотря на ранний час, под сенью уходящего в небо шпиля собралось около ста человек. И народ продолжал прибывать. Помост, который они миновали в первую ночь, выглядел шуткой в сравнении с тем, какую махину воздвигли силами церкви на входе в собор. На огромную каменную площадку вело не менее десяти ступеней, два или три гвардейца замерли на вершине, столько же обычных стражников томилось у подножия. Но люди вели себя тихо, большинство, смиренно склонив голову, ожидало начала проповеди.

По словам Фрея, верхушка сориентировалась довольно быстро. В тот же день, как произошел катаклизм, группы рабочих засновали по сохранившимся площадям и местам скоплений людей. Проповеди и так регулярно проводились в любом из городов Симфареи, но чаще всего под этого отводились внутренние залы церквей, храмов и соборов. Там слова священника могли услышать лишь те, кто ради этого добросовестно покинул свой дом. На улице же слова церковников слышали все.

В уши людям лились размышления о смирении, которое нужно проявить перед лицом трагедии. Между строк мелькало вознесение Осфетида и тонкие упреки Вильгельма. Разбавлено все было бесконечными строками из писания. И, судя по количеству людей, многим подобные речи были по нраву.

Райю выкрики, которые скоро будут раздаваться над площадью, волновали мало. Куда сильнее ее внимание занимал красный стяг, растянутый над проходом, ведущим на параллельную улочку. Пусть пестрота фаротского окружения и померкла на фоне трагедии, местные жители оставались верны себе: вкраплением красок в убранство города здесь было никого не удивить. Вздохнув, она ощутила тяжелую ладонь на плече.

– Пошли, дорогуша.

Вернон мягко подтолкнул ее в сторону прохода, после чего убрал руку. Они начали протискиваться меж людей, уворачиваясь от развозящих свежие товары телег и тех, кто пытался пробраться ближе к помосту. Наконец все препятствия были преодолены, она замерла, облокотившись спиной на каменную стену дома. Порыв ветра всколыхнул стяг, словно багровый саван растянулся над головой. Некстати в голову пришло воспоминание о кроваво-красной комнате, с которой началась ее аудиенция в обители. Интересно, уцелела ли она? Чтобы занять себя, Райя попыталась соотнести переплетения посещенных ею коридоров со срезом, темнеющим на горизонте, но мысли путались.

Пять минут. Десять. Вдалеке на помост взошла фигура в белой мантии, люди притихли, зычный голос разнесся над толпой. Содержание было ровно таким, как его описывал ее знакомый здоровяк. Нахмурившись, она подняла глаза к небу. В ту же секунду на плечо вновь легла чужая рука. Подозрительно легкая. Райя резко обернулась. На ум пришла дурацкая мысль: все же дети видят мир по-своему.

У нее бы язык не повернулся подобрать эпитет «обычная», одного взгляда на стоявшую перед ней женщину хватило, чтобы понять: она была довольно красива. Темные, слегка вьющиеся волосы обрамляли личико в форме сердечка, на котором поблескивали зеленые в крапинку глаза. Такое сочетание придавало внешности обманчивую юность и миловидность, но стоило присмотреться, и становились заметны мелкие морщинки, разбегающиеся от глаз. Мальчишка даже преуменьшил – таинственная дама явно успела разменять четвертый десяток. Макушка скрывалась под огромным капюшоном, лишь подчеркивающим темноту торчащих из-под него локонов. Вся остальная одежда тоже была темной, за исключением серебряных украшений на груди.

Секундное замешательство прошло, Вернон дернулся и застыл, словно не зная, стоит ли убирать чужую руку с плеча девушки. Дама избавила его от дилеммы, отступив на шаг назад. Улыбнулась уголком губ.

– Приветствую. Пройдемте?

Вопрос смутил. Райя облизнула губы.

– Не думаю. Хотелось бы сначала узнать ваше имя. И причины, по которым мы сейчас здесь встретились.

Улыбка стала чуть шире, но тепла в ней не было. Так заученно, аккуратно улыбаются метрдотели в салонах, просто потому что должны.

– Меня зовут Алиеонора. Что касается последующего и других возможных вопросов – я не смогу ответить на них.

Имя показалось смутно знакомым, но в голове ничего не всплыло. Покуда Райя замешкалась, Вернон вальяжным тоном уточнил:

– А кто сможет?

– Тот, кто написал переданную вам записку. – Алиеонора заложила руки за спину. – Вы должны понимать, что моя роль не сильно отличается от той, что была уготована молодому человеку, которого вы встретили накануне. Радостно видеть, что он исполнил поручение, а не просто забрал монеты.

– Да, ныне понятия у чести у людей довольно размыты. – Здоровяк чуть наклонился вперед. – Откуда нам знать, что, пойдя следом, мы вернемся обратно в целости?

– Ниоткуда. Но вы вернетесь.

Уверенность этой женщины обезоруживала. Прекрасно понимая, что раз они дошли досюда, то отправятся и дальше, она медленно покачивалась на пятках, поддерживая для всех присутствующих иллюзию выбора. Словно напряжение было недостаточным, церковник на помосте начал завывать особенно громко. Райя поморщилась.

– Ведите. Вот только куда?

– Недалеко.

И, уверенно развернувшись, явно не испытывая нужды проверить, двинулись ли они за ней, женщина нырнула под стяг. Они зашагали следом по улице, миновали один поворот, затем другой. Эта часть города ничем не выделялась на фоне других и считалась даже приличной, особенно во времена безмятежности. Не прошло и пяти минут, как Алиенора замерла у входа в жилое здание: два каменных этажа высились над головой, третий, являясь мансардой, был сколочен из дерева.

– Прошу.

Они нырнули внутрь, и, миновав порог, Райя сбилась с шага: прямо у входа, вытянувшись вдоль стены, замер здоровенный церковник. От вида его светлой мантии дыхание сбилось, Вернон позади хрипло выдохнул. Но женщина, словно и не заметив общего замешательства, сделала приглашающий жест в сторону узкой лестницы.

– Ты первая.

Отреагировав на реплику Вернона взглядом, который можно было истолковать как пожатие плечами, Алиеонора двинулась вверх по ступеням. Миновав нижние этажи, вся процессия замерла у добротной дубовой двери с железными вставками.

– Записка при вас?

– Да.

– Позволите?

Насупившись, Вернон вынул из кармана мятый клочок, протянул вперед. Алиеонора не стала брать бумагу в руки. Вместо этого она выудила откуда-то из своего одеяния небольшое серебряное кольцо, слишком большое, чтобы носить на пальце, и слишком маленькое, чтобы быть браслетом. По форме оно больше напоминало скобу, отделенную от цепи. Раздался щелчок, блеснуло белесое пламя, записка мгновенно занялась пламенем. Здоровяк выругался, выпустил клочок из рук, догорающие остатки медленно истлели в воздухе. Брови Райи против воли приподнялись.

Небольшой карманный источник рунного пламени! Даже в столице это была своего рода новинка, доступная далеко не каждому. Отдельным шиком считалось поджигать перед гостями ароматические пряности и свечи подобными штучками, обитатели высоких этажей использовали достижения науки для хвастовства – ничего нового. В будущем подобный огонек мог иметь огромный потенциал и преимущество перед факелами. Но сейчас дороговизна производства и использования делала его не более чем статусной игрушкой высокородных. Более чем статусной.

– Прошу вас.

Алиеонора замерла у дверного косяка с явным намеком, впереди ждали лишь званых гостей. Вздохнув, Райя толкнула створку и перешагнула порог. Вернон – следом, дверь за ними закрылась.

Мансарда представляла собой просторное, обитое деревянными панелями помещение. Деления на комнаты не было, а по левую руку шел ряд из четырех окон. Колыхающиеся на уровне этажа цветные стяги породили целую игру теней и градиентов. Пол был устлан коврами, а мебель навевала мысли о библиотеке – лишь мягкие кресла напополам с пуфиками. Вот только книг в комнате не было, на стенах сиротливо покоились рунные светильники, ныне не горящие. Уютная комната для созерцания. Или же для переговоров. Тех самых, которые не проводят у всех на виду.

Узрев человека, сидящего в ближайшем к окну кресле, девушка, сглотнув, укрепилась в своем мнении. Вернон, судя по тому, какое сопение раздалось за спиной, тоже. Пригласивший их мужчина, пользуясь положением хозяина, благоразумно уселся спиной к окну, тени не позволяли в полной мере разглядеть гамму эмоций на его лице. Что, впрочем, не помешало Райе узнать знакомое лицо. Байрон.