Виктор Фёдоров – Тень изначальных (страница 35)
– Так и есть. Эта часть континента находится в низине относительно ближайших регионов. Чем ближе к океану, тем сложнее заметить перепад высот. Но здесь это видно невооруженным взглядом. Если и был когда-то плавный спуск, его будто ножом обрезали. Подойди к краю и плюнь – успеешь прочитать страничку писания, прежде чем харчок коснется земли.
Эдвин не удержался:
– Как поэтично.
Старый лис проигнорировал издевку.
– Всю это нагромождение камня в итоге смогли обуздать, частично благодаря сохранившимся с древности путям, а отчасти благодаря рабскому труду. Пешеходная тропа напоминает лестницу. Если можно так назвать тысячи выдолбленных в камне ступеней, которые с годами окончательно захирели и поросли мхом. Однако дорога все еще есть.
– Но желающих переставлять ноги по такому количеству ступеней, особенно вверх, не шибко много.
Сэт кивнул Гаазу.
– Верно. То самый быстрый путь… Если у тебя сильные ноги. Но точно не самый комфортный. Даже спускаться – замучаешься. Караваны, паломники и просто путешественники чаще пользуются серпантином, он куда более пологий и опутывает всю часть скалы, которая прямо под нами. Цокать по нему на лошади или козлах телеги куда дольше по времени, но значительно безопаснее. Пара дней в пути – и ты у подножия или, наоборот, здесь, наверху.
– А твердыня?
– Неважно, каким путем идти, обе дороги сужаются до прохода размером с игольное ушко. В былые времена это был главный торговый тракт, а форт выполнял заодно и пограничную функцию. Главенствующая высота, пробиться сюда снизу – почти невыполнимая задача. Замучаешься ползти вверх, а в результате окажешься зажат в каменных тисках, покуда на голову валятся камни, стрелы и капли кипящего масла.
Эдвин представил описанную картину, поморщился. Затем в голове щелкнуло, он повернулся к Лису.
– Ты говоришь образно или… вспоминаешь?
– А ты как думаешь? Посмотри на эти развалины, – Сэт оскалился, но веселья в улыбке не было, – и сам все поймешь. Когда Вильгельм начал свою экспансию, это место стало важнейшим тактическим и позиционным плацдармом. Возьми его, и путь на юг открыт, заодно можешь больше не опасаться незваных гостей прямо посреди континента.
Гааз грустно добавил:
– Вильгельма никогда не останавливали возможные препятствия. Особенно если на штурм не нужно было идти ему лично.
– Ты был здесь в тот день? – Эдвин закусил губу.
– День? Мальчик, осада этого места продолжалась несколько месяцев. Посмотри на цветущий простор перед нами. В те дни ты бы не увидел ничего, кроме выжженной земли, кучи костров и воинов, сталкивающихся друг с другом под звон железа. И так до самого горизонта. Долгие недели понадобились, чтобы занять нижний плацдарм, сверху на нас постоянно стекались подкрепления противника. Тысячи жизней ради того, чтобы уткнуться в каменный монолит, наверху которого засели те, кто хотел нас прикончить. И они вполне успешно справлялись с задачей.
– И как вы зашли наверх?
– То было самое начало войны, но взятие этой высоты частично предопределило общий исход. Именно поэтому сюда бросили все силы и войска не двигались вглубь континента, пока не взяли эту высоту. Тогда многие относились к рунным доспехам и вооружению скептически, покуда еще не видели их в действии. Солдаты бросались в битву столь же рьяно, как и раньше, чтобы потом сдохнуть от светящегося пореза на бедре. То была схватка на истощение, но в конце концов вражеские ресурсы значительно поредели. Сюда стекались войска как запада, так и с востока. Изредка – с юга, путь не самый близкий. И все, кто пытался противостоять Вильгельму, рано или поздно понимали, что людей все меньше, а результата нет. Поток подкреплений высох, каждый правитель окопался в своих землях. Критическая ошибка. В будущем их зачистят одного за другим.
Вор спешился, жестом показал, что дальше они пойдут пешком.
– Среди прочего, рунные доспехи куда более прочны и мобильны, чем старые, обычные. Когда на тебя валится все то дерьмо, о котором я упоминал, ты об этом, конечно, не думаешь. Потеешь и орешь, задыхаешься, ожидая, что каждое мгновение может стать последним. А рядом теснятся еще сотни таких же, как ты, – генералы владыки гнали людей вперед волнами. Но экипировка в итоге позволила выстоять достаточно долго, чтобы малая группа прошла обычным, пешеходным путем. Пока мы были зажаты на серпантине, они пробились по ступеням и ударили со стороны. После этого оборона форта рухнула как карточный домик. А следом и сам форт.
Эдвин взял Агрель под уздцы, не отрывая взгляд от Лиса. Тот облизнул губы.
– Мы выжгли здесь все, остались лишь камни. Плацдарм мог пригодиться в будущем, но в тот момент ты думаешь лишь о том, как умертвить каждое враждебное живое существо в радиусе. Никакие стены не устоят под напором всепоглощающей ярости. До конца войны здесь располагался временный лагерь, через него стекались все подкрепления и поставки в ту часть континента. Он просуществовал потом какое-то время, но пунктирные черточки на карте сместились и перестали иметь значение. Местный гарнизон свернули, и остов форта остался гнить. Думаю, последние лет десять через него проходят лишь караванщики и редкие путники, такие как мы.
Гааз тихо проговорил:
– Я слышал, редкие паломники добираются сюда. Для многих твердыня Ашелии имеет религиозное значение, как место причащения одной из изначальных.
– Причащаются они, стоя на траве, проросшей сквозь тонны костей. Об этом им в монастырях явно не рассказывают.
«
Сэт остановился возле каменной площадки, пучки травы пробивались сквозь швы между здоровенными квадратными плитами. Края ее были завалены обломками форта и поросли диким орешником, но впереди виднелся небольшой ровный участок, на нем темнело старое выгоревшее кострище. В былые времена это явно был кусок внутреннего двора, но теперь площадка на две трети была не защищена, сохранился лишь угловой кусок стены ближе к обрыву.
– Копоть смыло дождями за годы, но я помню, как все вокруг было чернее ночи. Мы ходили по щиколотку в пепле, из которого торчали прогоревшие тела.
– Лис!
– То было больше двадцати лет назад, не вижу смысла сглаживать углы. Во всем этом есть некая ирония: согласно писанию, Ашелия выделялась среди изначальных как раз любовью к огню. Ее последователи до сих пор воют, что нужно канонизировать титул «хранительницы очага» или какой-то схожий бред. Вот он – очаг.
Старый вор сделал широкий жест рукой, словно презентуя выгоревший когда-то остов. А может, указывая на творение рук своих. Ведь не все созданы, чтобы создавать, кто
Ослабив ремешки, он запустил руку в седельную сумку, вытащил на свет яблоко. Присмотревшись, понял, что один бок некогда спелого плода успел покрыться пятнышками черной, махровой плесени. Их путешествие затянулось… Гнилая поверхность напомнила о выгоревших остовах за его спиной. Настроение испортилось пуще прежнего.
– Солнце еще не зашло, мы остановились раньше, чем обычно. Пройдусь тут, пока есть время.
Спутники копошились в своих седельных сумках, лишь Сэт глухо отозвался:
– Главное – не упади в какой-нибудь колодец. Или и вовсе с обрыва. – Когда Эдвин буркнул что-то утвердительное, Лис соизволил обернуться, бросил через плечо: – Я серьезно. Смотри под ноги, часть первого этажа сгорела, а потом еще и гнила под всеми дождями кучу лет.
– Я тебя услышал.
Юноша развернулся и зашагал в сторону башни, которую не тронул огонь. Руины манили, возвышаясь впереди, но столь же привлекательна была возможность провести несколько минут в одиночестве. Он пересек площадку, обходя лежащие на пути булыжники. Задрал голову, уставившись на темнеющие бойницы. Несмотря на то, что сохранилось не более четверти от былого величия твердыни, даже этот кусок казался по-настоящему огромным. Сложно было представить, как все вокруг выглядело в период расцвета. Эдвин задрал голову еще выше и словно воочию увидел стоявших на стене людей. Кричащих, снующих туда-сюда. Выпускающих стрелы, выплескивающих горючую смесь, раздающих приказы. А затем канувших в небытие.
Помня о необходимости смотреть под ноги, Эдвин с трудом оторвал взгляд от стены и зашагал дальше. Форт имел квадратную форму, из четырех угловых башен – три пали. На мгновение замешкавшись, он нырнул в темный арочный проход. Опоясывающая внутренности деревянная лестница сгнила, и если бы он потерял остатки разума и захотел вскарабкаться на стену – здесь эта возможность была утрачена. Зато откуда-то спереди потянуло свежестью, башню довольно сильно продувало сквозняком.
Юноша миновал горы хлама, внутренне готовясь наткнуться на осколки черепов или проржавевшее оружие. Потом вспомнил слова Лиса о том, что здесь всю войну квартировался гарнизон Вильгельма. Навряд ли бы гвардейцы сидели здесь годами, бок о бок с трупами и последствиями штурма – все это было вычищено в первые же недели. Теперь вокруг догнивали лишь остатки скучного солдатского быта.
Причина сквозняка выяснилась сразу, стоило только повернуть за угол. Последний бастион все же пал, выступающая часть башни не уцелела во время битвы. Со стороны лагеря она выглядела единственным полностью уцелевшим строением, но эта часть основания была выбита внутрь, взрыв разнес дальнюю стену. Сквозь открывшийся проход открывался вид на долину, чуть под другим углом. Эдвин всмотрелся вдаль, словно надеясь отсюда увидеть прославленные шпили Аргента, но разглядел лишь красную полоску горизонта и точки тысяч деревьев где-то далеко внизу.