Виктор Фёдоров – Тень изначальных (страница 34)

Рик указал на свою белобрысую макушку.

– Меня тоже. Что там с Башем?

Мужчины на пару пересказали скупые слухи из дальних земель. Теперь тишина стала скорее озадаченной.

– Это звучит… необычно, – Райя поправила косынку на голове, – но я честно не знаю, что делать с информацией о небе над северной впадиной.

– Как минимум, ее следует передать дальше, – Гойб нервно хрустнул пальцами, – зачем я и явился сюда изначально.

Фрей кашлянул.

– С передачей информации теперь есть очевидные проблемы, все обычные каналы перекрыты. Но спорить с этим мнением сложно, черной мантии следует знать все, чтобы озвучено в этой комнате. До кучи добавим в донесение и северные суеверия, без проблем. Осталось придумать, как эти донесения передать.

Райя встрепенулась.

– У меня вновь есть идея, как ни странно. Контрабандные каналы ведь действуют? Во многом благодаря им мы сейчас стоим в этой комнате. Вернон, ты ведь сможешь поговорить с нужными людьми уже здесь, в черте города?

– Да, но мы не передаем подобную информацию по этим каналам, – мужчина устало навалился на стойку, – слишком велик шанс, что она будет прочитана и попадет не в те руки. А мы, напоминаю, владеем знаниями, которые могут стать причиной войны.

Девушка медленно кивнула.

– Я, кажется, знаю, как передать сообщение, – она повернулась к Фрею, – и помню, что в этом заведении предпочитают крепкие напитки. Но пока переодевалась, успела рассмотреть весь ассортимент. Поэтому попрошу принести пару бутылок.

Трактирщик непонимающе уставился на нее. Устало улыбнувшись, Райя добавила:

– Насколько я помню – Морн пьет только красное.

Глава 12. Идеальная петля

Дни сменяли друг друга один за одним. Эдвин наконец смирился и нашел успокоение в монотонности. Каждый раз, когда их вынужденное путешествие прерывалось какими-либо событиями, впору было выть от тоски, страха или несправедливости. И даже в минуты спокойствия он больше не мог остаться наедине. От спутников можно было уйти хотя бы ненадолго, по вечерам, во время стоянок. Шепот был с ним всегда. Но, как и говорилось: монотонность.

Теперь каждый день проходил так же, как и предыдущий. И день перед ним. И еще один день до этого. И любой день с момента, как они оставили позади Ручейный луг. Идеально выверенный, отточенный порядок действий.

Юноша просыпался на рассвете, помогал готовить завтрак или, если этим занимался кто-то другой, тренировался с Сэтом. Регулярные тренировки внезапно перестали казаться издевательством над собой, наоборот, теперь это был еще один камешек в фундаменте стабильности. После приема пищи он неизменно уделял несколько минут Агрель, после чего садился в жесткое седло, теперь ощущавшееся роднее кровати в Шепчущих дубах. Долгие часы верхом, с перерывом на трапезу, если вора удавалось уговорить. И с куском вяленого мяса в руке, если нет. В те дни он полюбил смотреть, как солнце медленно клонится к закату, то было знамение завершения идеальной петли, которую он сам себе придумал.

Когда Мир вокруг окутывал мрак, спутники останавливались на ночлег. Вновь трапеза и еще одна тренировка. Указки Лиса перемежались со скупыми советами шепота. Проведя ладонью по влажному носу лошади, еще один ритуал, он ложился на землю, чувствуя затылком шершавую поверхность седельной сумки. Какое-то время смотрел на звезды над головой, после чего веки против воли опускались. Чтобы утром подняться вновь.

Раздражало теперь лишь отступление от выверенного порядка. Редкие дни, когда из списка действий выпадал тот или иной пункт. В такие моменты Эдвин морщился, но терпел. Последние сутки они двигались сквозь лесной участок. Осины, дубы и лиственницы в беспорядке проплывали мимо, напирая на узкую тропинку, когда-то давно протоптанную бессчетным количеством сапог. Дорожка успела захиреть, зарасти, а кроны вековых деревьев скрывали собой бегущий по небу желтый круг, заставляя томиться, угадывая дневной час по редким лучам, пробившимся сквозь листву.

– Мы покидаем Срединные земли.

Эдвин вздрогнул, за последние несколько часов он успел привыкнуть к тишине, стоявшей над их отрядом. Когда проводишь кучу времени в одной и той же компании, разговоры рано или поздно сходят на нет. Он огляделся вокруг, надеясь увидеть какой-то знак, отметку, что его родные места скоро останутся позади. Но не увидел ничего кроме бесконечной зелени. Старый лис уловил его замешательство:

– Я наконец-то могу сказать, что мы ступили в места, которые мне знакомы. Вильгельм пока не настолько сошел с ума, чтобы отделить свою территорию забором. И немудрено: он считает, что весь континент – его территория. Но посмотришь на карту и увидишь: пунктирная линия, отделяющая Столичные земли от Срединных, была нами пересечена около часа назад.

Парацельс хрустнул костяшками пальцев.

– Никогда не путешествовал этими дорогами, основной тракт куда комфортнее для путника, особенно в моем возрасте… Но от твоих слов я чувствую прилив ностальгии, старый друг.

– Ностальгии? Ты говорил, что давно не бывал в этих местах. – Ани заинтересованно на него посмотрела.

– А как иначе? Это чувство, когда дорога становится все шире, безлюдные места сменяются деревнями. Поселения становятся все больше, на замену селам приходят мелкие города, жизнь закипает вокруг. А затем ты видишь шпили столицы на горизонте. Знамение центра Мира. Мое время уходит, но в такие моменты трепет возможностей все еще теплится где-то в глубине души.

– Про центр Мира я бы поспорил, – Сэт смачно сплюнул в кусты, – мы давно миновали середину континента, Аргент находится ближе к северу. Незначительно, но все же.

– То была фигура речи, мой друг, не будь занудой. Нравится тебе это или нет, последние десятилетия Аргент – сосредоточение всего.

– Всего. И плохого, и хорошего. И я не уверен, чего же больше.

– Зависит от смотрящего.

«Шпили Аргента? А дальше?»

Эдвин задал вопрос и тут же осознал, что спросил мысленно. Шепот его проигнорировал.

– Шпили Аргента? А дальше?

– Дальняя от нас половина Столичных земель. Розария и Кремер будут ждать на западе, Фарот – на востоке. Иди вперед, никуда не сворачивая, и ночи на голой земле перестанут быть столь комфортными. До снежных вершин еще топать и топать, – Сэт хмыкнул, – хотя лето нынче такое, что не удивлюсь, если все льды севера успели растаять. Но, так или иначе, уткнешься в Маленго, Люден, Карпет…

– Насколько там холодно?

– Порядочно. Ты точно почувствуешь разницу. Но весной и летом вполне комфортно, все зеленеет, ровно так же, как и тут. Просто чуть менее жарко. А вот зимы куда более суровые. Аргент если и порошит снегом, то лишь слегка. Там же, особенно в отдаленных городах, улицы чистят рунами, прогревают путь сквозь снежный налет. Иначе увязнешь по пути от крыльца к нужнику.

– Ты там бывал?

– Да. Но очень и очень давно.

– А дальше?

– Тоже. Но то дорога для тех, кому в этой части Мира все надоело. Иных причин таскаться по тем местам я найти не могу. Рано или поздно тебя встретит Баш, и останется лишь развернуться. Потому что еще чуть-чуть – и уткнешься в границу впадины. Ловить там нечего.

Эдвин ощутил беспокойство напополам с предвкушением. Словно вся широта Мира на мгновение раскинулась перед ним. Но разобраться в своих чувствах не успел, Лис хмыкнул и указал вперед.

– Приготовьтесь, дети. И ты, Парацельс, тоже. Сегодня мы ночуем на обломках прошлого.

– О чем ты…

Вопросы отпали. Деревья внезапно расступились в стороны, и у Эдвина захватило дух.

Перед ними, далеко внизу, раскинулась гигантская долина. В лучах закатного солнца пестрело столько всего, что глаз не мог уловить отдельные кусочки картины, заставляя пасть ниц перед природным великолепием. Луга и леса были прорезаны множеством рек и дорог, отсюда они казались тонкими нитками, опутавшими землю. Небольшие холмы вырастали и опадали, один за другим, придавая ландшафту неоднородность. По краям долина начинала уходить вверх, постепенно перетекая в скалы, которые где-то за пределами видимости становились горами.

Бесконечная лесная тропа, по которой они шли, упиралась в каменные развалины. Эдвин пригляделся. Сооружение напоминало форт, ныне обрушившийся, из четырех угловых башен сохранилась только одна. Обломки стен теснились друг на друге, груды камня, поросшие травой, высились на фоне долины. Заканчивалось все это глубоким обрывом, в былые времена постройка могла выступать сигнальным маяком, свет местных факелов наверняка был хорошо виден из любого уголка этой части страны.

– Что это за место?

– Твердыня Ашелии. Названа в честь одной из изначальных.

– Почему она…

– Разрушена? Долгая история. – Сэт откашлялся.

Парацельс мрачно смотрел прямо перед собой. Историю этого места он явно знал.

– С чего бы начать… До того как Вильгельму кольнуло шило в задницу, это был главный связующий пункт между той половиной континента и этой. Если ты с севера, но решил скататься в гости на юг, и наоборот, то вариантов несколько. Дороги, пролегающие по западному и восточному краю континента, куда более комфорты: меньше перепадов высот и природных препятствий. Но эта дорога всегда была самой короткой, пусть ландшафт в этом месте и выглядит издевкой.

– Словно кто-то хлопнул ладонью по Столичным землям, – Ани не отрываясь смотрела в сторону долины, – и теперь они утоплены в землю.