Виктор Фёдоров – Кратеры Симфареи (страница 35)
– Я бы копал глубже. Игла – псих, но псих исполнительный. Он знает, что каждый юноша на рудниках – источник ресурса для страны, а значит, и для церкви. Сомневаюсь, что он ходит и калечит направо и налево этот ценный ресурс. Тут что-то другое.
«Что-то другое. Стомунд упомянул, что получил подтверждение отчетам Пинкуса как раз от священнослужителя с рудников. Получается, от Иглы».
Она медленно кивнула.
– Да, вероятно, Игла в курсе… Чего бы то ни было.
– Не сомневайся. Запри его в темной комнате с кучкой бешеных собак, отопри на следующий день – наружу он выйдет главой стаи. Уверен, на рудниках никто и не пернет без его ведома. Но Игла – явно не последнее звено, слишком смело действует. Значит, чувствует за собой силу.
– А Пинкус? Что ты можешь сказать про него?
Фрей ухмыльнулся.
– Жадный карьерист. Пройдет по головам, лишь бы положить в карман лишнюю монетку. Выслужился в Фароте, много лет целовал местные задницы. Как итог – добился назначения привратником. На бумаге он там главный, но на деле… Сомневаюсь. Скорее, главный идиот, на которого при случае спустят всех собак.
– Считаешь, он не знает о делах Иглы?
– Уверен, что знает. И принимает активное участие, иначе и быть не может. Но этого церковными байками не возьмешь – вероятно, не обошлось без звонкой монеты. А еще его легко могли припугнуть, такая натура.
– Запугивания, подкупы… Но ради чего? И как от этого могла повыситься смертность?
– Чего не знаю, того не знаю. Но явно не ради рун. И не ради денег. У того, кто затеял всю эту игру, я уверен, деньги и так есть. Да и простое воровство требует простых решений. При желании можно тянуть деньги из рудников годами, никто бы и не подкопался. Не веришь? Могу сказать, что подворовывают везде. Но достаточно незаметно, чтобы столица закрывала на это глаза. А тут, – Фрей растянул губы в улыбке, – Морн присылает ко мне придворную даму, значит, ситуацией в Фароте озаботились на самом верху. Какая бы цель ни была у всего этого, организатор рискует всем, в том числе и своей шкурой.
Фрей хотел сказать что-то еще, но, нахмурившись, через ее плечо посмотрел на входную дверь, словно ожидая, что она вот-вот откроется. Они помолчали, Райя перевела взгляд на пламя свечи. Огонек дрожал, по телу пробежали мурашки. Она шла на эту встречу в надежде получить ответы, но ответов особо не прибавилось, зато вопросов стало еще больше. Что же такого ценного может стоять на кону? И как это может быть связано со снижением добычи? Главная ценность рудника, очевидно, – руны. Поэтому нет никакого смысла негативно влиять на добычу, рискуя обратить на себя внимание столицы, что и произошло. Снижение стало слишком заметным, организатор пошел на это – почему? Она ухватилась за эту мысль, перевела взгляд обратно на Фрея.
– Что бы ни происходило на руднике, это началось почти год назад, а может и раньше. Но пока руны добывали в полном объеме – всем было плевать. К лету Организатор, с большой буквы, мог обнаглеть, почуять безнаказанность. Но сомневаюсь, слишком уж недальновидно и слишком многое стоит на кону. Значит, либо то, что он делает, перестало давать плоды, либо… Наоборот, все слишком хорошо. А значит, близится развязка, а на реакцию столицы ему стало наплевать.
Холодок пробежал по спине, и она добавила:
– Честно, не знаю, какой из вариантов мне меньше нравится.
Здоровяк прищурился.
– Котелок у тебя варит, а ответы, видимо, ждут на рудниках. Отправишься туда?
– Да, завтра утром.
– Скажу очевидное: поаккуратней там. Игла сам по себе опасен, типичный фанатик. Да и Пинкуса не стоит недооценивать. А уж тот, кто стоит над ними… Мой совет – пусти пыль в глаза. Сыграй дурочку, ведь в столице недовольны снижением количества рун, как же так. Сначала топни ножкой, потом, когда в ответ наплетут с три короба, мило улыбнись. Пусть решат, что проблема решена, столичная дурочка проглотила ложь.
Она горько улыбнулась.
– Это будет несложно, но вот как докопаться до истины, еще и не вызвав подозрений…
– Придумаешь что-нибудь. Я тебя не знаю, но Морн бы не послал на дело абы кого. Старик почему-то уверен в тебе. Осталось понять почему и использовать это.
– Мы общались перед моим отъездом. – Она помедлила. – Он попросил предоставить итоговый отчет сначала ему, минуя даже Вильгельма. Вряд ли он думает, что…
Фрей хохотнул.
– Вильгельм ворует сам у себя? У Вильгельма руки тоже по локоть в крови и дерьме, поверь мне, но он слишком хитер, и если бы затеял что-то подобное, то никто и не узнал бы. Но Морн никогда ничего не делает просто так, столь же хитер и изворотлив, как и много лет назад. Он видит, что тучи сгущаются, и не доверяет никому, все правильно.
– Сгущаются? – Райя встрепенулась. – О чем идет речь?
– Расслабься, девочка, над Симфареей тучи всегда были густы, просто иногда гуще, чем обычно. Только дураки не знают и не видят этого. Всякое дерьмо происходит на юге, да и на севере тоже. Церковь все чаще выражается громче, чем нужно. Добыча рун снижается повсеместно. Вильгельм намозолил всем глаза за долгие годы, но он все еще сила, с которой надо считаться. Ропот все громче, святоши недовольны тем, что не могут разбрасывать повсюду свое дерьмо и жечь ересь прямо на городских площадях. Правители городов не рады, что большая часть их денег утекает в столицу. У Вильгельма есть гвардия, но многие полки уже долгие годы расквартированы в других городах, лояльность могла и снизиться. А может и нет, всего лишь догадки.
Он взялся за рюмку на стойке и закончил:
– Морн для того и существует – видеть все это и не дать пузырю лопнуть. Пока он успешно с этим справлялся и раз он послал тебя ко мне… Будем верить, что он не ошибся.
На этих словах он наконец опрокинул жидкость в себя. Довольно выдохнул, выжидающе уставился на Райю. Она помедлила, но взялась за стопку. Зажмурилась и повторила жест; горючая жидкость проскочила в горло и растеклась по пищеводу. Она промокнула губы платочком.
– Во всяком случае, в одном он точно не ошибся. Напитки тут действительно хороши.
Глава 12. Рикард
Бум.
В руки как будто залили свинец.
Бум.
Пыль клубится перед лицом, залезает в нос, разъедает глаза, песок скрипит на зубах.
Бум.
Каждое движение отдается в спине ноющей болью.
Бум. Бум. Бум. Вновь и вновь.
Рик опустил молот и вытер пот со лба, размазав грязь по лицу. Мимо прошлепал Альбус, толкая перед собой телегу с камнями. Стук соседнего молота отозвался в ушах, Рик покосился на Тушу. Тот уже заносил инструмент для нового удара, мутная фигура за пыльной завесой. Злобный гигант с молотком и ребенок, который на дрожащих ногах катает тележку туда-сюда. Ну и бывший вор там, где воровать нечего. Команда мечты.
Ловчий не соврал про работу в тройках. В бараке теперь проживало пятнадцать человек, и пять групп юношей сейчас дробили камень в пыльной завесе. По всему тоннелю в породу были вбиты крепления для факелов, но пламя разгоняло тьму лишь условно – отойдешь на пять шагов и словно ныряешь в омут. Основной свет давали руны.
Во время спуска Рик насчитал двести сорок шагов, и все это время они шли вниз, а сейчас над ним нависало… Он предпочел не считать, сколько тонн драгоценного камня. Оставалось верить словам окружающих, что рунный камень прочный. Впрочем, в этом он и сам успел убедиться за несколько дней махания молотом.
Первые шагов сто туннель выглядел совершенно обычно, лишь серебряные песчинки под ногам. По словам Ловчего, этот участок выгребли дочиста еще до того, как он впервые зашел внутрь. Затем постепенно, то тут, то там, начинали переливаться серебром вкрапления рун. Сейчас они работали на самой глубине, и руны искрились повсюду, даже в воздухе.
Рик и Туша стояли у дальней стены с молотами в руках, беспрерывно поднимая и опуская инструмент на неподатливый монолит. От каждого удара в стороны летела мелкая каменная крошка, а воздух наполняла искрящаяся в свете факелов пыль. Пара десятков ударов, и от стены отваливалось что-то получше, например камень размером с кулак. Ударь сотню, и получишь приз – булыжник размером с голову.
Все эти куски Альбус, пыхтя от натуги, накладывал в тележку и отвозил к соседней группе, на измельчение. Там по породе повторно, как следует, прохаживались ударами молотков, перетирая ее до мелкого щебня и песка. Эту крошку просеивали сквозь мелкую металлическую сетку, увеличенную копию защитных масок, закрывающих лица стражников. Вниз, на специальный поддон, сыпались белые струйки песка, его тоже вывозили наружу.
«Чтобы не ходить по колено в песке, а еще его забирают в город для строительных нужд. Но на объем этого бледного дерьма всем наплевать».
Так это описал Вин. Зато не наплевать всем было на то, что оставалось на металлической сетке. Несколько горстей серебряной крошки, почти пыли. Их бережно перекладывали в мешок и отвозили на поверхность. Там, уже в присутствии хмурых стражников, которые не подходили ближе, чем на пару шагов, пыль фасовали по среднего размера бочкам. Хорошим результатом считалась треть бочки за смену. Еще ни разу они не набрали столько, лишь чуть меньше. Стражники хмурились, но молчали. Ловчий шепнул, что проблемы начнутся, если вывозить меньше четверти. Последний месяц удавалось набрать треть считанное количество раз, Пинкус психовал, но людей на большее не хватало. С прибытием их группы все должно было измениться в лучшую сторону.