Виктор Фёдоров – Кратеры Симфареи (страница 37)
Он отворил калитку, они просочились наружу и зашагали к гарнизону тем же путем, которым несколько дней назад шли к баракам. Через несколько минут миновали участок дороги, на котором останавливались клетки; Рику казалось, что это было вечность назад. Все молчали. Выяснилось, что на рудниках разговоры в целом не в чести, особенно в присутствии стражи. Лишняя болтовня обычно пресекалась резкими и односложными приказами помолчать. А нелишней болтовни на рудниках не было. Рик на прощание почесал светлые вихры на затылке, он никогда не стригся коротко, но Вин был прав: по ощущениям в волосах было больше песка, чем вывозилось на телеге за смену.
Процессия подошла к гарнизону, он окинул взглядом очередной частокол и кисло признал: сделано на совесть. Какими бы злобными и уставшими от службы стражники ни были, с безопасностью кругом было строго. Старая привычка оценивать любые стены, замки и дома на предмет их взлома и преодоления осталась. И если бы кому-то по неизвестной причине понадобилось тайком вломиться в гарнизон – это было бы чертовски сложно.
«Но возможно…»
Дернувшись от неожиданности, Рик заглушил внутренний голос. Долан с удивлением покосился в его сторону.
В пределах видимости было минимум семь стражников: два человека на входе в гарнизон, двое на крайней стене, еще один бродил по тропинке вдоль стены, один обводил взглядом окрестности со смотровой башни, плюс Веллагер. Если на пыльные рудники городская стража смогла отрядить несколько десятков человек, то тяжело представить, какое количество бродит по самому городу. Одна радость – столичных гвардейцев среди них не было. После прибытия Рик пока не видел серебряных доспехов, конвой давно покинул рудник, а сопровождавшие их в первый день гвардейцы в зоне бараков больше не показывались – вероятно, считались слишком важными для наблюдения за сменами.
Стражники перекинулись парой слов, широкие ворота были открыты нараспашку. Зайдя на территорию, Рик закрутил головой. Двор рассекала широкая дорога, деля гарнизон на две половинки. В дальнем конце она упиралась в широкое двухэтажное здание из белого камня. По краям стояли домики поменьше, также он зацепил взглядом кусок тренировочной площадки, выглядывающий из-за зданий. Оттуда доносился глухой шум и звон железа.
Протяженность территории была раз в десять меньше, чем линия бараков, но повсюду сновали люди. Он разглядел несколько человек не в военной форме, которые тоже спешили по своими делам. Мимо, не удостоив их взглядом, пробежал молодой человек, обряженный в обычную рубаху и штаны. Следом проехала небольшая повозка, нагруженная кучей бочек с характерной черно-красной меткой. Порох. Присмотревшись, Рик разглядел на одной из них штамп с гербом Фарота. Очевидно, рудник, помимо прочего, использовался как торгово-перевалочный пункт, через который в город шли поставки полезных ресурсов.
То, что на рудниках есть и обычные люди, которые перекладывают бумажки, следят за припасами, готовят еду, чистят сортиры, в конце концов, было очевидно, но стало откровением. Последние недели, как до прибытия на рудник, так и после, вокруг него сновали только стражники, поэтому Рик ощутил себя так, словно попал в город. А еще он поймал себя на мысли, что их, к счастью, мыть сортиры не заставляют. Все силы на добычу рун, во славу владыки!
Их провели к основному зданию, но перед главным ходом процессия свернула направо, они зашли за угол. Шум с тренировочной площадки стал ближе. Их сопровождающий толкнул дверь с торца здания и завел юношей внутрь. Внутри, возле двери, стоял пухлый коренастый стражник. Он почти слился со стеной в уголке и, погруженный в свои мысли, увлеченно грыз ноготь на большом пальце. Веллагер кашлянул, коренастый встрепенулся, обратил на них внимание.
– Привет. Пусть подоштут. Шкоро будет.
Он говорил с ужасным акцентом, то и дело вставляя шипящие звуки. Рик определил его как выходца из северо-восточных горных народов. Веллагер тем времени кивнул, обратился к юношам:
– Те, кто был, и так знают. Кто новенький – стоим тут, не рыпаемся.
Колышек даже важно покивал, мол, бывали, знаем. Юноши скучковались в углу, стражники зашептались о чем-то между собой. Окружение было по-военному безжизненным: простые белые стены, впереди тянулся длинный коридор со множеством одинаковых дверей. По левую руку располагалась лестница, которая начиналась где-то в подвале и убегала вверх, на второй этаж. По правую руку в сторону отходил еще один коридор, но только с парой дверей в самом конце.
Стоявший на входе коренастый стражник что-то шептал на ухо Веллагеру, тот с хмурым лицом слушал, изредка кивая. Рик сделал маленький шажок в сторону и навострил уши. Дверь на улицу осталась открытой, голоса и звон оружия долетали через проем. Он смог разобрать обрывки фраз:
– …в ошень плохом настроении. Шерт его разберет почему. Но шам знаеш, большие гошти. Вчера он бешился…
Долан смачно шмыгнул носом, Рик вздрогнул, снова обратился в слух.
– …ховорят, святоша прижал, но это шлухи. Поди разбери, што они там удумали в городе…
Дальше неразборчиво.
– …хочу попросить перевод. Но шейчас я к нему не сунусь. Ох, помяни шерта.
Стражник отпрянул, вытянулся по струнке. Веллагер перехватил его взгляд, повторил движение. На лестнице показался Пинкус, он поднимался вверх, лицо было мрачнее тучи. Рядом шел один из гвардейцев, конвоировавших их в первый день. Пинкус разглагольствовал:
– Мальберн, если вы не сможете добиться от них ответа, то проблемы будут и у вас тоже. Отправьте еще одну почту! Времени уже не осталось, столичная дрянь…
Тут он заметил кучу людей, стоящих на этаже, оборвал себя на полуслове. Прищурившись, обвел взглядом юношей и, повернувшись к стражникам, злобно прошипел:
– Мне казалось, что работники должны трудиться на рудниках, иногда спать. Но никак не стоять посреди гарнизона, ничего не делая. Объяснитесь.
– Гошподин Пинкус, привели к ширюльнику. Вы шами сказали, с завтрашнего дня все стандартные прошедуры отменяются, поэтому шегодня…
– Бардак, а не стандартная процедура! Сколько раз говорил, брейте их прямо там! Процедура… Я тут устанавливаю процедуры.
«Действительно, в плохом “наштроении”, не поспоришь. То есть не пошпоришь».
– Так тошно. Но пошле нешкольких эпишодов с решущими предметами…
– Без вас знаю! Процедуры, инциденты. – Пинкус вздохнул, взял себя в руки. – Какие бараки?
Ответил Веллагер:
– Первый и пятый.
Привратник поочередно задержал взгляд на каждом, в глазах сверкнуло узнавание.
– Было бы, на что время тратить… Не затягивайте. И с завтрашнего дня пусть сидят по баракам – увижу рабочих где-то, помимо туннелей… Другими словами, очень надеюсь, что я их не увижу вовсе. На время присутствия столичных гостей за этим проследит, среди прочего, лично Игла. Мальберн, ко мне в кабинет!
«Столичные гости?»
Привратник развернулся на каблуках и снова ступил на лестницу, через пару мгновений тучная фигура привратника скрылась из виду, и Мальберн, скользнув по юношам прищуренным взглядом, проследовал за ним. Какое-то время со второго этажа раздавался звук удаляющихся шагов, потом все затихло. Веллагер еще мгновение посмотрел на потолок; по выражению лица можно было подумать, что секунду назад ему на голову вылили ведро помоев. Затем повернулся к горняку:
– Ну что?
– Што, што, я ше говорил…
– Я не про это. Долго тут стоять будем?
– Ааааа. – Стражник махнул рукой в сторону коридора. – Заведи их внутрь, как обышно, вторая дверь. А то еще обратно пойдет… Как прибудет – пришлю.
Веллагер повернулся к ним:
– Слышали. Вторая дверь справа, заходим.
Коренастый горняк снова начал мучить заусенец на пальце. Перед тем, как зайти в нужную дверь, до Рика напоследок донеслось унылое шипящее причитание:
– …шкорее бы перевод…
Рик почесал затылок, пальцы непривычно ткнулись в колючий ежик. В одном Вин не соврал – сквозняк действительно приятно холодил макушку. В остальном же за завтраком царило уныние. Все, кто накануне лишился волос, чувствовали, что лишились еще одной ниточки, тянувшейся за ними еще из внешнего мира. Сначала тебя лишают выбора, потом свободы. А потом и возможности есть, что ты хочешь, спать, когда хочешь. Стричься, как ты хочешь, в конце концов. Теперь они все, как на подбор, почесывали короткие неровные ежики на затылке. Гарнизонный цирюльник во время обучения явно тренировался на свиньях, по-другому результаты его работы объяснить было сложно.
Остальные так же вяло ковырялись в своих тарелках. Шести часов сна было явно недостаточно, энтузиазма перед утренней сменой не хватало. Даже Долан как будто приуныл и постоянно почесывал ушибленный бок. Вин накануне ночью в кромешной темноте пытался сползти со своего лежака к нужнику и умудрился со всей силы споткнуться прямо о бок рыжего. Тот, перепугавшись, криком перебудил весь барак. Вин вместо извинений оскорблено зашипел в ответ, мол, разлегся на пути. Теперь он тоже сидел мрачнее тучи, на все попытки заговорить лишь огрызнулся в ответ:
– Пока падал, все ступени собой пересчитал.
Потом, видимо устыдившись, добавил:
– Ну все, все. Темно было, извините.
Рик ночью долго ворочался, стараясь совместить изгибы ноющего тела с каменным пространством вокруг, но так и не смог снова уснуть, лишь проваливался в тревожную дрему, вновь и вновь выныривая на поверхность. Через какое-то время обратно прошлепал Вин, затем через окошки стали проникать первые лучи солнца, наконец в барак ввалился стражник и поднял всех на ноги.