Виктор Фёдоров – Кратеры Симфареи (страница 34)

– Не стоит. Я знаю, тебе понравился город. Я проведу тут минимум час, можешь пока прогуляться.

Камеристка на мгновение замешкалась, потом кивнула и нырнула за дверь. Райя подошла к стойке и отодвинула табурет.

– Час значит… Кто он тебе?

– О ком вы?

– Морн. Кто он тебе?

Обрывистая манера речи и пристальный взгляд – если этот Фрей ведет себя так со всеми посетителями, неудивительно, что внутри пусто.

– Мы знакомы по работе.

Здоровяк неожиданно хмыкнул.

– Работа, значит. Я видал, с кем обычно работает Морн: эти люди не носят платья и не обращаются ко мне на «вы». Последнее и тебе не советую.

– У меня есть к вам… К тебе встречный вопрос. Почему я передаю привет от Фрея человеку по имени Фрей?

Фрей пожал плечами.

– Любому радостно услышать новости, что с его здоровьем все хорошо. А когда такие новости приходят от Морна… Он как-то сильно мне помог, а твои слова подтверждают, что я могу жить спокойно, не оглядываясь каждый раз, как выхожу в нужник. А еще он всегда напоминает таким образом, что за мной должок. Бессрочный.

– Это значит, что вы ответите на мои вопросы?

– Зависит от вопросов.

Он нагнулся под стойку, вытащил полупустую мутную бутылку и две рюмки – в его лапах они казались наперстками. Зубами вытянул пробку, разлил в обе жидкость цвета ржавчины.

– Не думаю, что я…

– Не хочешь, не пей. Но разговор над пустым столом – не разговор.

Сам он тоже к рюмке не притронулся, отставил бутылку в сторону и выжидающе уставился на нее. Если все «друзья» Морна – такие, неудивительно, что по коридорам замка он обычно прогуливается в одиночестве. Она снова откашлялась.

– Меня зовут Райя Гидеон. В столице я отвечаю за установку дипломатических связей и соблюдение сопутствующих договоренностей.

– Слышу. Много слов там, где можно обойтись парой. В больших замках любят такое.

– Могу сказать коротко. Руны.

Гигант даже приподнял брови. Обвел рукой помещение.

– Что я могу знать о рунах? То, что в этом месте их отродясь не было. Жжем свечи и греемся дровами.

– Не сомневаюсь. Но Морн ясно дал понять, что вы… Что ты можешь многое рассказать о тех рунах, которые добываются на фаротских рудниках, а затем отправляются в столицу. И этих рун стало удивительно мало. Поэтому я здесь.

– Многое, да не многое. – Фрей потер лысину. – Задергались, значит… С тощим уже виделась?

– С кем?

– Стомунд. По поводу рун ходят к нему.

Имя привратника в этом месте прозвучало, как ругательство у алтаря. Она сложила руки на груди.

– Сегодня утром. Было не слишком полезно.

– Да ну?

– По его словам, руны никуда не делись, проблема в рабочей силе. Юноши на рудниках мрут как мухи, причем не только по причине возраста. Не хватает людей, снижается добыча рун. На все божья воля. Все, что выше, – приблизительная цитата.

– Чепуха собачья.

– Согласна.

– Если на все божья воля, то что за бог обрекает детей на смерть? Церковь носится с клятым Годвином, как с курицей, которая срет золотом. Но на деле это дерьмо воняет не лучше обычного.

Райя поперхнулась. Только за эту фразу Фрея могли кинуть в темницу месяцев на восемь, чтобы научился уважать постулаты церкви. А обратно в таверну он бы вернулся без пары больших пальцев и мизинцев. Ведь чтобы возносить молитву, на каждой руке хватит и оставшихся трех.

– Смелое заявление. Тебе повезло, что я не переодетый священнослужитель.

Здоровяк аж чихнул от смеха.

– Сколько святош повидал, они скорей удавятся, чем допустят девку к своим секретам. Желают Мира, в котором все бабы в монастырях, а мужики дырку в голове пробили молитвой.

Против воли Райя улыбнулась. Она давно не общалась ни с кем, не используя витиеватый этикет, а ругалась лишь в своей голове. Фрей ей нравился, и мысленно она пересмотрела оценку выбора друзей Морном.

– Так что ты можешь сказать о Стомунде?

– Скучный и ограниченный. Считает числа, перекладывает бумажки. Но делает это так увлеченно, что к нему не подкопаться. Завалил тебя цифрами?

– Не сильно.

– Ну вот те, которыми завалил, проверь потом по бумажкам, все сойдется.

– У меня создалось такое же впечатление. Но меня смущают не цифры, а то, с каким спокойствием он о них говорит. Человек на его посту не может не знать: снижение поставок – неважно, по каким причинам – может сказаться на его карьере. А Стомунду как будто плевать, он даже не удивился моему вопросу.

Фрей потер костяшки пальцев о стойку. Затем вытянул один палец, второй, третий. Приложил их ко лбу в молитвенном жесте – у него это получилось с издевкой.

– На все воля божья, как было сказано. Стомунд – верующий.

– О чем ты? Сто процентов населения Симфареи верующие, и, – тут она вспомнила предыдущие слова великана и осеклась, – большинство населения Симфареи верующие и чтят постулаты церкви. При чем тут это?

– Да, верующие. Но большинство ходят помолиться за упокой пожилой матушки и прикладывают пальцы ко лбу, приветствуя святошу на улице, на этом все. Вера для людей, как телесное здоровье: всегда при тебе, но пока не припрет – внимания не обращаешь. А Стомунд – идейный верующий. Удивительное сочетание прагматичности и веры во всякую хрень. Чтит Годвина больше, чем свою женушку, ходит в церковь каждое утро. Тесно общается с Байроном… Ведь знаешь о Байроне?

– Глава церкви в Фароте. Дальний родственник Урбейна, последний оказывает ему посильную протекцию.

Фрей посмотрел на нее с уважением.

– Именно. К чему я веду? Если святоша скажет Стомунду, что нужно пройтись голышом по городской стене, ибо на то воля Годвина, – тощий это сделает. Или, как минимум, задумается. А в твоем случае… Уверен, кто-то из церкви нашептал ему, что на рудниках все творится по божьему замыслу. А как может простой человек противиться божьему замыслу? Никак. Вот он и не рыпается, ведь уверен, что тот же «замысел» защитит и его, и его карьеру.

– Звучит невероятно.

– Книги в его кабинете видела?

Она изумленно уставилась на трактирщика.

– Видела, но откуда ты знаешь, как выглядит…

– Тысячи книг, и все сказки. А точнее – церковные тома. Иного тощий не хранит. На фрески с Годвином не разменивается, даже свою веру выражает через исписанные листы. Знаю, что он лично принимал участие в переписи молитв, буковка к буковке, многие тысячи страниц.

– Если он и правда настолько верующий… Кто же нашептал ему эту чушь про «божий замысел». Байрон?

– Этого не могу точно знать. Но сомневаюсь. Байрон – большая шишка, если и хочет что-то нашептать, то делает это чужими устами. Поэтому тут можно только догадываться. Но есть люди, которые точно замешаны в этом дерьме. Среди них в том числе и святоша.

– Находящиеся непосредственно на руднике, – догадалась Райя. – Привратник Пинкус? И священнослужитель при нем, имени я пока не знаю.

Фрей помрачнел.

– Игла. То еще имечко. И я бы поспорил, это он при Пинкусе или Пинкус при нем. Игла известен в узких кругах тем, что его вера стала отбрасывать тень на репутацию церкви. Полный псих. Настолько, что его сослали на рудники, а до этого он был настоятелем в церковном университете при Розарии.

– Из университета на рудники. – Райя подняла брови. – Явное понижение, пусть и неочевидное.

– Верно. Но церковь решила, что настоятель, который додумался прижечь руку одному из учеников… Не смотри так. Поймал парня за рукоблудием. Любой бы другой для начала назначил словесное наказание. Но Игла не сторонник полумер, особенно когда задевают постулаты его драгоценной веры. А в университет своих детей нередко отдают достаточно уважаемые люди, которые явно будут недовольны, если их отпрыск лишится во время обучения какой-либо конечности. Поэтому церковь сослала Иглу на рудники, с тем же рвением следить уже за другими детьми. Тоже важными, но по другой причине.

Райя помолчала, пытаясь переварить услышанное.

– Думаешь, он наказывает работников? И так жестко, что участились смертельные случаи?