Виктор Фёдоров – Кратеры Симфареи (страница 110)

Теперь ничего этого там не было.

Сложенный, как и весь город, из светлого камня, замок в обычное время имел коническую форму, устремляясь прямо в небеса. Сейчас большая часть его отсутствовала. Верхние этажи были сбриты начисто, на их месте синела безмятежная пустота. Край замка начинался теперь значительно ниже, ближе к середине конуса, и представлял собой темнеющий срез, под большим углом уносящийся куда-то к земле. Словно замок был тортом, а огромный великан ножом срезал весь верх, небрежно, наискось рубанув лакомство. Не только края среза, но и вся его поверхность, чернели, контрастируя с белым камнем, точно невидимый нож заодно прижег свежую рану, образовав гигантскую обсидиановую горку.

Ее низ терялся за ближайшими зданиями, но по изгибу видимого среза Фрей понял, что это окружность, кратер. Край его пришелся ровно на центр города, прибрав себе большую часть замка и центральных районов. Если судить по наклону, то размеры его были абсолютно гигантскими, а эпицентр находился довольно далеко от замка, где-то между внешней стеной и центром. Была ли разрушена сама стена? И как много построек исчезло с лица земли? Даже по самым слабым прикидкам – тысячи. С десятками тысяч людей.

– Невозможно… – Фрей произнес слово одними губами.

Если его рассудок не помутился и он видел сейчас реальность, а не отблеск своего безумия, то перед его глазами простирался катаклизм, не происходивший в Мире сотни лет. Любой белоголовый, не выявленный во время тряски и не взятый под стражу, мог послужить причиной подобного, исчезнув из Мира и оставив вокруг себя черный кратер. Но то было невозможно по множеству причин.

Во-первых, это не происходило моментально, тряска не могла была единственной, ближе к концу они начинали происходить все чаще и сильнее. Невозможно представить, что церковники на пару с гвардейцами могли проморгать даже одну, самую первую. Чтобы довести до подобного, нужно было оставить белоголового прямо в городе, а многочисленные землетрясения должны были игнорироваться не только святошами, но и жителями города. Что звучало как бред сумасшедшего.

А во-вторых, размеры кратера были воистину монументальны. До впадины Годвина очень далеко, но Фрей ни в одной книге не читал о кратерах такого масштаба. В былые времена, когда выявление и отправка на рудник белоголовых не были поставлены на поток, могли пострадать целые деревни или небольшие города, даже так жертвы исчислялись сотнями, если не тысячами. Но прямо перед ним в небытие отправилась треть города или даже больше. Треть огромного города.

Где-то совсем рядом, на соседней улице, закричала женщина. В отличие от большинства, она не утихла почти сразу, а лишь наращивала силу крика, который постепенно перешел в вой. В другой стороне навзрыд заплакал ребенок. Прямо за спиной Фрея раздался шелест плюща, выведя мужчину из ступора. Трактирщик обернулся.

Человек Морна с окровавленной головой вывалился на улицу. Оперся на стену, поморгал глазами, тыльной стороной ладони пытаясь стереть засохшую кровь с век. Женский крик служил аккомпанементом его действиям, но затем резко оборвался, словно кричащей кто-то заткнул рот. Визитер поднял на него мутный взгляд:

– Что произошло?

Не тратя время на слова, Фрей указал пальцем в сторону центра. Гость проследил за рукой, через мгновение все краски покинули его лицо. Бледные губы зашевелились; понять, молится он или готовит изменения для своего отчета, было невозможно. Короткое время мужчины стояли в тишине, затем Фрей опустил руку и, удивляясь тому, как ровно звучит его голос, сказал:

– Ты вроде как упомянул, что решаешь проблемы в Фароте. Так вот. Еще есть время подать в отставку.

Глава 27. Эдвин

– Ты можешь не дергаться?

Эдвин сморщился от запаха мази и мягко отодвинул руку девушки:

– Позволь мне.

Ани фыркнула, но передала ему пропитанный лекарством кусочек тряпицы. Удерживая его двумя руками, он приложил мазь к почти зажившему порезу на груди вора. После чего аккуратно приподнял Сэта, придерживая руками плечи.

– Давай.

Девушка быстрыми движениями перетянула торс Сэта бинтом. Убедившись, что он плотно прижимает все припарки к телу, ножницами надрезала края, затянула узелок на боку. Кивнула. Эдвин опустил вора обратно, отряхнув руки, поднес пальцы к носу, вновь сморщился. Мазь Парацельса творила чудеса, но запах… Он отошел к столу, Ани уселась напротив. Водрузив голову на скрещенные в замок руки, внимательно воззрилась на юношу:

– Тебя тоже не помешает перебинтовать.

Он аккуратно провел кончиками пальцев по виску. За два дня наложенная Парацельсом бинтовая повязка поистрепалась, белые нитки торчали во все стороны, а сама повязка сползла на глаз.

– В ней не очень удобно спать, знаешь ли. Поправим позже. Он не сказал, когда вернется?

– Нет. – Помолчав, Ани добавила: – Но думаю, с ним все будет в порядке.

Первую ночь и день Парацельс почти не отходил от Сэта, красными глазами осматривая вора и каждые несколько часов меняя припарки. После чего Ани почти насильно заставила его поспать, рассудив, что от умершего от истощения старого врача толку им будет мало. Второй день ничем не отличался от первого: Эдвин слонялся по дому, не зная, чем себя занять, на улицу выходить было опасно. Неосторожно высказав вслух свои мысли, он сразу был отправлен в одну из подсобок, как сказала торговка: «заниматься делом», пока «лавка из-за вас простаивает».

«Дело» состояло в том, чтобы перекладывать огромные рулоны ткани, формируя из них ровные ряды вдоль стены. Он возмутился (больше для вида), но уже через пару часов стало ясно: он соскучился по простой работе. На этом строилось его существование в Дубах, и монотонный физический труд успокаивал. К тому же так время текло быстрее.

Сэт все еще был без сознания, но большинство видимых ран уже затянулось, а дыхание выровнялось. Заплывший глаз и бинты по всему телу напоминали о пережитом, но Парацельс дал позитивный прогноз. На вопрос, когда вор очнется, доктор расплывчато ответил:

– Надеюсь, что скоро.

К утру третьего дня лекарственные запасы Гааза истощились. Выдав им на руки остатки и приказав сменить повязки, он собрался и пообещал вернуться к обеду.

– Не переживайте, я не пойду в верхний город, обойду местные лавки.

Ани попыталась воспротивиться:

– Господин Гааз, если люди Постулата активно ищут вас, то это может быть опасно. Эдвину тоже не стоит высовываться, но, может, лучше я…

– Девочка, прости, но сам я управлюсь гораздо быстрее. Ты отлично шьешь, признаю, но сомневаюсь, что хорошо разбираешься в лечебных травах, верно? Не думаю, что мне стоит терять время на объяснения и составление списка, лучше будет все сделать самому.

Звучало убедительно, но торговка все же пробормотала под нос:

– Смотрите внимательно по сторонам.

– Дорогая, – врач посмотрел на нее с нежностью, – ценю твою заботу, но сомневаюсь, что Иеремия мог выставить своих людей перед домом каждого аптекаря и травника в городе. А их, прошу заметить, не десятки, а сотни. Пока меня не будет, позаботьтесь о нашем общем друге.

Эдвин кивнул:

– Конечно.

– Еще недавно я бы мог послать помощника, – Гааз помрачнел, – хотя кто знает. Окажись он сейчас тут, то так же был бы втянут во все это. А я всегда желал ему только хорошего.

Лицо врача исказила тоска, Эдвин отвел взгляд. Ани, наоборот, посмотрела с удивлением:

– Точно, я помню. Мальчик-северянин с очень светлыми глазами. – Она внезапно смутилась. – Он приносил мне травы как-то раз.

– Уже не совсем мальчик, но да. Он, увы, уже не здесь. Это долгая история, лучше займемся делом. – Парацельс накинул на плечо сумку.

Солнце успело достигнуть своего пика. Эдвин прокручивал в голове события последних дней, ковырял ногтем между досками стола и старался не смотреть на Ани. Торговка так и сидела напротив, свет из круглого окна под потолком падал ей на угловатые плечи, подсветив непослушные вихры на затылке. Девушка увлеченно штопала кожаный жилет, в котором Эдвин неизменно наблюдал Сэта на протяжении всего путешествия. Увидев одежду вора после побоища, торговка недовольно цокнула языком, но Эдвин постарался доходчиво объяснить ей, что если для пропитанной кровью рубахи все кончено, то потерю жилета Сэт точно не одобрит. Конечно, у них есть знакомый врач, но лучше не рисковать…

И теперь, высунув кончик языка, Ани аккуратными стежками штопала тонкую кожу. Длинные пальцы сновали туда-сюда, словно играясь с иголкой. Юноша украдкой перевел взгляд выше. Словно почувствовав это, девушка подняла глаза. Чтобы не выдать смущения, он спросил первое, что пришло в голову:

– Лавка много теряет во время простоя?

– Достаточно, чтобы бы я пожелала твоему другу скорейшего выздоровления.

По тону, которым это было произнесено, он понял – Ани это мало волнует. Она просто констатировала факт. Торговка добавила:

– Но зато я увиделась с Парацельсом, впервые за долгое время. Я рада этому, несмотря на обстоятельства. Скорее интересно, как много теряешь ты?

– Что ты имеешь в виду? – Эдвин нахмурился.

– Ты рассказывал про своего отца, что он давно умер, я помню. Но также упоминал мать, свою родную деревню, свое ремесло. Все это осталось где-то там, – она махнула рукой в стену, – но ради чего?

– Ради чего?

– Ты сейчас очень далеко от родных земель. И планируешь отправиться еще дальше, насколько я поняла. С человеком, которого не так долго знаешь, тоже с твоих слов. Человеком, у которого на жилете порезы от ножа, которые я сейчас штопаю. И который без одежды выглядит так, будто прошел через преисподнюю. Должна быть веская причина, не так ли?