Виктор Фёдоров – Кратеры Симфареи (страница 109)

– Погибла при взрыве? Сгорела в пожаре? Не знаю. Зато знаю множество способов устранить кого-либо.

– Слишком громко. – Фрей поморщился. Как от самого факта устранения, так и от открывающихся перспектив. Несмотря ни на что, девчонка ему понравилась. Сидела на этом самом стуле два дня назад, а сейчас мертва? Не хотелось бы. Но если так, Морн взял очередной грех на душу.

– Я и не говорю, что пожар устроили, чтобы что-то скрыть. И правда слишком громко. Но могли им воспользоваться, раз так.

Трактирщик почти зарычал. Снова поднял бутыль, наполнил рюмку. Не ясно, для гостя или для себя, к хрусталю никто не притронулся. Мужчины посмотрели друг на друга.

– И что дальше?

– Я должен попасть в ту группу, которую отправят из города. Оказаться на руднике до того, как следы исчезнут. И раньше, чем для Райи Гидеон может быть слишком поздно.

Ну конечно, девчонку он упомянул не в первую очередь.

– Так уверен, что она в беде? А может, она сама тебя и встретит у ворот и расскажет все, как было?

– Я буду рад, если так, – мужчина покачал головой, – но я в это не верю. Не стоило посылать столичную девочку туда.

– Все равно. Ничем не могу помочь. Моя власть ограничивается этим помещением. – Фрей указал пальцем на дверь, вкладывая двойной смысл.

– Помощь такого рода и не нужна. – Гость медленно поднялся со стула, словно жест и правда возымел действие. – Я справлюсь сам. От вас требуется впервые не передать информацию, а сохранить.

– Сохранить?

– Новости из дальних земель передаются по цепочке. Мы подавали запрос в северные земли, и так получилось, что до меня дошли вести, довольно тревожные, которые я не успеваю передать по обычным каналам. Времени мало. Поэтому… Если я не вернусь в течение трех дней, прошу вас передать услышанное в столицу.

Фрей посмотрел исподлобья. Все было неправильно. Насколько он знал этих людей, гость заявился именно к нему не просто так. Проклятая рюмка притягивала его взгляд. Он не дрогнул, вместо этого медленно кивнул. Гость быстро кивнул в ответ.

– Хорошо. Есть вести с севера. Из Баша.

– Баш? Городишко на краю Мира?

– За последние годы он значительно разросся. Война туда почти не добралась. А еще Баш…

– Край Мира. Я знаю.

– Да. Последнее поселение на пути к впадине, – мужчина поморщился, – в том и суть. Небо там теперь светлое.

– В каком смысле? Днем небо везде светлое.

Гость покачал головой:

– Не днем. Всегда. Это произошло постепенно. Насколько я понял – в течение последних шести месяцев. Начиная от границы впадины, небо становилось все светлее, теперь оно выглядит так, словно круглые сутки где-то там сияет свое собственное солнце. В недоступных нам землях что-то поменялось. Самые религиозные местные объяснили это словами «Годвин гневается».

– Чушь.

– Лишь передаю чужие слова. И это не все. Оставшаяся часть сообщения была несколько сумбурной, но, как я понял, столь отдаленный город стал местом притяжения для случайных путников. Или не очень случайных. Кто будет прогуливаться так далеко от Срединных земель, в местах, где даже поздней весной все еще лежит снег? Хотя, по слухам, в этом году так жарко, что он растаял раньше…

– Годвин растопил.

Гость задвинул табурет на место.

– Это все. Такого количества новостей из тех земель не было никогда. И таких странных новостей тоже. Поэтому я прошу вас…

Договорить он не успел. Жидкость в рюмке задрожала. Мужчины, не сговариваясь, уставились на нее. Прошла секунда, после и сама рюмка начала подрагивать, затем задребезжала вся многочисленная посуда. Сначала совсем чуть-чуть, где-то на краю видимого спектра, потом все заметнее и сильнее, все помещение наполнилось звонким дребезжанием.

Фрея сложно было привести в замешательство, но сейчас он замер, не понимая, что происходит. Гость зеркально отражал его позу. Его зубы были стиснуты, казалось, сейчас они лопнут, не выдержав напряжения, и осколками вывалятся на деревянный пол. Тряска? Не может быть. Никто не заставал ее на ногах, обычно просыпаешься уже после. С дикой головной болью, в окружении таких же ничего не понимающих бедолаг. За свою жизнь Фрей дважды попадал в такую ситуацию, поэтому знал, как все должно быть. Сейчас все было иначе.

Будто в ответ на его мысли, голова вдруг взорвалась болью. Не просто болью, а словно в его голову кто-то вогнал кинжал и как следует провернул несколько раз. Где-то напротив он услышал хрип, значит, с гостем происходило то же самое. А затем его швырнуло прямо в пол. Словно невидимый булыжник рухнул сверху, без усилий вдавив огромное тело в землю. Не успев подставить руки, трактирщик как бы в замедлении увидел, что щербатый край стойки пронесся в опасной близости от его виска. После чего нос вспыхнул от боли. Взревев, он откатился в сторону, ощупывая крупными руками лицо, пальцы ткнулись в теплое. Каждая секунда растягивалась в вечность.

Еще несколько мгновений кинжал крутился у него в голове, из глаз сыпались искры, из разбитого носа лилась кровь. А затем все прекратилось так же внезапно, как и началось. Продолжая рычать, скорее от злости, чем от боли, он закинул ладони на стойку, рывком поднялся на ноги. Колени задрожали, словно Фрей только что пробежал весь Фарот от края до края. Сипя от натуги, он попытался удержаться на ногах, провел языком по внутренней стороне зубов. Вроде целы, от удара пострадал только нос. Наверное.

Фрей осторожно пощупал собственную голову пальцами, пошевелил конечностями, кивнул навстречу своим ощущениям. Все кости целы, вроде как. Посланник Морна исчез из поля зрения, лишь пыльный сапог виднелся из-за края широкой стойки. Трактирщик приложил усилие, перегнулся, посмотрел вниз. Утреннему гостю повезло чуть меньше. В падении он с размаху приложился головой о край стойки, из рассеченного лба текла кровь, заливая глаза. Под затылком тоже разливалось темное пятно.

Чувствуя, что силы возвращаются, Фрей откинул крепленый на петли кусок стойки, шагнул в зал, склонился над визитером. Без сознания, но жить будет. Многострадальная рюмка валялась рядом, пойло вытекло, образовав лужу, которую он поначалу принял за кровь.

Со стороны улицы он услышал слабые крики. Это произошло только здесь? Или по всему городу? Какого-нибудь хрупкого старика такой бросок мог размазать по мостовой. Какого треклятого дерьма происходит? Может, война? Ну уж нет.

Он шагнул ко входу, толкнул дверь, поморщился от утреннего солнца. Во внутреннем дворе, на первый взгляд, все было как раньше. Лишь с одного из окон свалилась кадка с цветами, куски глины вперемешку с землей разлетелись вдоль белой стены. Обычно он выходил через заднюю дверь, о которой, как он надеялся, никому не было известно. То было как в целях предосторожности, так и потому, что основной проход был для него мелковат. Но сейчас времени не было. Фрей нырнул в плющ. Морщась и обдирая локти, пару раз толкнулся, упираясь ладонями в стены. Выдохнув, вывалился на улицу.

Здесь повреждений было куда больше. То тут, то там с окон попадали цветы и личные вещи, ближайшая к нему ставня на окошке второго этажа повисла на одной петле. Глаз то и дело натыкался на мелкие повреждения, точно так же, как бывало после тряски, когда Мир впитывал последствия пробуждения очередного белоголового. Со всех сторон вновь послышались крики, вспыхивая очагами и тут же замолкая; казалось, они охватывают весь город.

Чуть дальше по улице стояла груженая телега, крайние ящики попадали на землю. В пыли, образуя яркий узор, валялись овощи и фрукты. Стоящий рядом пузатый торговец на вид был совершенно цел. Игнорируя валяющийся на земле товар, он, вытянув руки по швам и расставив в стороны короткие ноги, замер в нелепой позе. Мужчина не кричал, но его рот приоткрылся, а глаза были готовы выпасть из глазниц и покатиться навстречу покрытым дорожной пылью яблокам. Фрею показалось, что они встретились взглядами, но стало ясно, что торговцу на него совершенно наплевать. Мужчина смотрел чуть выше и куда-то вдаль, ровно ему за спину.

Трактирщик медленно повернулся в другую сторону. Пробежался глазами по ближайшему окружению: что-то было не так, но осознание все не приходило. Общий бедлам сохранялся и дальше по улице, группы людей мельтешили на периферии зрения, все они смотрели в одну сторону. Фрей поднял взгляд выше. Моргнул. Почувствовал, что его челюсть против воли тоже отпадает вниз. Нет, то было не пробуждение белоголового, не зря он уповал на свой опыт. То был его уход.

Фарот имел классическую радиальную структуру, напоминая этим Аргент, столицу. Почти в самом центре, на возвышении, в небо устремлялся главный замок, резиденция правителя Осфетида и сосредоточение фаротской власти. Его опоясывали богатые кварталы, которые равномерно расходились во все стороны, с высоты птичьего полета Фарот должен был представлять собой пусть не очень ровную, но окружность. Ее края были закрыты городской стеной, по мере приближения к которой кварталы если и не сильно беднели, то вмещали в себя уже не столь высокородный контингент. Лавка Фрея находилась не так далеко от восточных ворот; повернув голову обратно в сторону шокированного торговца, он легко мог разглядеть верхний край внешней стены. Но сейчас трактирщик смотрел в другую сторону, туда, где на фоне голубого неба должен был монументально выситься центр города, со шпилем главного замка в авангарде.