Виктор Федоров – Закат Бессмертия (страница 6)

Райя переглянулась с Фреем.

— В Фароте все произошло случайно. А заодно, — она помахала перебинтованной рукой, — перед этим мне пробили ладонь болтом. Может, попробуем повторить?

— Нет надобности.

— Может, тогда мне тоже выпить что-нибудь? И предлагаю перед этим высыпать в чашку рун, да побольше. По словам Мортимера, это тоже важная часть.

Фрей прервал поток ехидства:

— Мы хотим, чтобы ты разобралась с прыжками сквозь небытие и взяла эту хрень под контроль, а не умерла. Даже, повторюсь, даже если бы Мортимер выжил, я бы не позволил ему пичкать тебя рунами. Было бы невозможно проверить: помогает он или пытается нанести вред. Уверен, если получилось в прошлые разы, получится и снова. Нужно тренироваться. Тут я согласен с Сэтом.

Тренироваться. Ну конечно. Эти двое спелись почти сразу, бывшего трактирщика тянуло к таким типам… Подозрительным и опасным. Шутка ли, но даже близкие приятели иногда беззастенчиво именовали Сэта «вором». За былые заслуги?

Вор требовал от нее одного и того же, с заядлым постоянством. Райя делала все, как он говорил: представляла место, в которое хотела попасть, концентрировалась и все такое. Пару раз получилось, но с тем же успехом она могла споткнуться и рухнуть плашмя в нужное место: преодоленное расстояние не превышало пары шагов. Прыжки через небытие выматывали ее, даже если конечная точка находилась в той же комнате, как сейчас. Может, зараз преодолев расстояние между двумя городами, она растеряла весь свой ресурс?

Но этот человек был не из тех, кто спотыкается о надуманные препятствия.

Морн не сидел без дела, окружив себя новыми лицами за время ее отсутствия: никого из этих людей Райя в столице ранее не встречала. Разве что имя Лиры Августин отозвалось в голове слабым эхом: они определенно пересекались на каком-то из крупных торжеств.

Когда настал момент рассказать о пережитом в Фароте, девушка с замиранием сердца ждала обвинений в безумии. Хоть кто-то должен был усомниться в ее словах, как это всегда происходило на государственном совете: бесконечные пререкания и взаимные обвинения в невежестве. Теперь она смотрела на мир иначе и была уверена: убедить остальных в том, что все катится в бездну, будет непросто.

Впрочем, этих людей было сложно чем-нибудь удивить.

Она покинула столицу, когда Аргент был пышущим жизнью городом, главным на континенте. А вернулась в тот миг, когда привычный порядок вещей получил сокрушительный удар под дых.

Поэтому известие об их чудесном перемещении вызвало не перешептывания и косые взгляды, а сдержанный интерес. Например, пожилой врач — на тот момент Райя даже не знала его имени — бинтовал ей руку, мазал разбитый нос вонючей мазью, а попутно пытался вызнать всевозможные подробности о методах «лечения», которыми Мортимер едва ее не прикончил.

С тех пор недомогание отступило. Лишь изредка Райе казалось, что вот-вот и ее настигнут страдания, но все заканчивалось, не начавшись. Голова больше не разрывалась от боли, горло пришло в норму, а в груди не пылал огонь.

Если Йозеф не соврал и болезнь имела не физическую природу, то, вернувшись домой, Райя наконец обрела покой. Также сыграло роль то, что ее перестали ежедневно пичкать рунами, будь они неладны. Иногда она просыпалась среди ночи и с ужасом подносила к лицу перебинтованную ладонь, ожидая, что рана вот-вот начнет светиться, но нет. Тело поглотило все выплеснувшиеся на нее руны без остатка.

Светящиеся крупицы были ключом ко всему, однако дозировку, которой ее пичкал ныне покойный исследователь, не знал больше никто. И даже выдай Райя позволение на дальнейшие опыты, остальные бы резко этому воспротивились, по разным причинам.

У Парацельса и вовсе отвисла челюсть от подобной задумки; пожилой врач долго не мог прийти в себя. А после пустился в длинные рассуждения, из которых стало ясно, что за годы врачебной практики он успел насмотреться на пациентов с рунным отравлением. Красочные эпитеты и подробное описание симптомов отбили бы тягу к экспериментам у кого угодно. Зато глава тайной службы почесывал подбородок и то и дело бросал на нее косые взгляды. Выражение его лица слишком уж напоминало то, которое Райя не раз видела на общих сборищах.

Закономерно, что история с перемещением сильнее всего заинтересовала человека, способного сходить через ту сторону за чашкой с напитком. Когда он впервые проделал это, даже не утруждая себя объяснениями, Райя устояла на ослабевших ногах, но окончательно убедилась: Симфарее, которую она знала прежде, пришел конец. Невероятное стало обыденностью.

Сэт взялся за нее как следует. Задавал вопросы, на которые у нее не было ответов. Поучал, объяснял и требовал. Обыденно сообщил, что первые несколько шагов через ту сторону дались ему спустя годы тренировок. Услышав обреченное фырканье в ответ, добавил, что у нее этих лет в запасе не имеется, а потому следует поторопиться.

Криво улыбнулся и наконец поделился с Райей своей историей.

В первые дни девушка пыталась оправиться от потрясения: больше рассказывала сама, чем узнавала что-то новое. Наверняка Морн потребовал от остальных держать язык за зубами. Встреча с Риком и совместная с Гаазом борьба за его освобождение тоже отсрочили неизбежное, как Райя теперь понимала.

К известию о том, что ее родной город находится в осаде, добавилось новое знание: кратер, по которому ей удалось пройтись своими ногами, был частью общей мозаики. А потом пришло понимание, насколько соблазнительно порой отмахнуться от правды с недоверчивой усмешкой.

Когда она узнала историю Эдвина, пальцы сами легли на лоб в молитвенном жесте — предельно искреннем, впервые за долгое время.

Этот странный парень с самого начала вызывал у Райи противоречивые чувства. Во всей истории с делегацией, смертью Хейзела и появлением Рика в столице она инстинктивно отдала главенствующую роль Лису. Молчаливый юноша, постоянно маячащий где-то неподалеку, больше напоминал покорного адъютанта. Выделялся он странным цветом волос, которые то и дело прятал под шапкой, шевелящимися невпопад, потрескавшимися губами, а также побитым и несчастным видом. Ну и глаза. Глаза, которые вмещали в себя всю тоску этого мира, так это выглядело.

Помимо тоски там таилось кое-что еще.

Девушка могла позавидовать Фрею. Узнав, что в одной комнате с ними находится божественная сущность, имя которой известно каждому на континенте, он лишь крякнул и почесал мясистый затылок. Сразу принял правила игры. Она могла бы поискать отражение собственных чувств на ошалевшем лице Коски, но ни молодого гвардейца, ни Рика рядом в тот момент не оказалось. Инициатива ли это Морна, Лиры или их обоих, Райя так и не выяснила. Поэтому пришлось вглядываться в лица новых знакомых, надеясь отыскать в них хотя бы намек на шутку.

Его там не было.

Когда Эдвин криво улыбнулся и развел руками, предлагая принять неизбежное, стало даже хуже. В этот момент жестами и мимикой он копировал Лиса. Райя буравила его взглядом, пытаясь осознать: неужели там, за этим тонким барьером из кожи, костей и чего-то еще, пока неподвластного ее пониманию, таится причина и следствие их существования?

«А теперь, госпожа Гидеон, будьте добры вновь поведать нам о том, что Йозеф Мортимер рассказывал вам о своих… идеях».

Одной этой просьбой Лира обозначила, как сильно может различаться взгляд на вещи. Кто мог подумать, что безумный исследователь окажется не так уж и безумен? Самопожертвование Годвина даровало миру спасение, взамен обрекая их всех на медленную и мучительную расплату. Сотни белоголовых томились на рудниках, разбросанных по континенту. Над мирозданием нависла угроза кратеров, ответов стало не многим больше, чем вопросов. А ее другу с седой макушкой оставалось жить пару лет, не более.

И их всех теперь объединила общая цель: убить бога. Узнав об этом, Райя все чаще отводила взгляд, стоило Эдвину посмотреть в ее сторону.

— Вы закончили?

Воспоминания и размышления уместились в одно мгновение; в реальности Морн нетерпеливо уставился на Лиса, безмятежно попивающего из кружки.

Глава тайной службы выбрал самый неудобный стул в комнате и теперь сидел на нем скрючившись, даже от одного вида у Райи заломило спину. Мысленно выразив протест подобному обращению с собой, она уселась в удобное кресло и придвинулась ближе к Фрею. Так, чтобы здоровяк заслонил собой место, где еще совсем недавно лежал Мортимер с перерезанным горлом. Она бы с удовольствием проводила эти встречи в другом месте, но довольствоваться пришлось тем, что пропитанный кровью и рвотой ковер отсюда вынесли.

— Лис, я не думаю, что из этого выйдет толк.

Райя дернула плечом. Голос Лиры звучал тускло, под стать физиономии. Она была красива и умна, этого не отнять, но в присутствии этой женщины у Райи всегда портилось настроение. Неважно, чем все завершится: паломница уже смирилась с тем, что с ними покончено. Вор носил в себе ту же тяжесть, но прикрывал ее ухмылкой и живым блеском глаз. Лира же смотрела на мир через тусклое стекло.

Надо признать: вначале она собиралась пожертвовать собой. Но с недавних пор груз лежал на чужих плечах. Поэтому немного поддержки не помешало бы. В то, что можно оказаться у центра впадины и вернуться живым, Райя не поверила ни на секунду. Эта мысль вызывала легкую тошноту, стоило начать задумываться.