Виктор Федоров – Закат Бессмертия (страница 3)

— Да. Я стукнул дважды, и оттуда раздалось то же самое. Ну я и решил, что раз уж свихнулся, то надо до конца идти, понимаете? Даже не испугался, просто постучал еще раз, уже трижды. И получил ответ. А потом… честно скажу, уже не по себе стало. Но раскинуть мозгами не успел. То, что мне отвечало, начало рваться наружу. Резко так, одиночными ударами. Как если, — он притопнул ногой, подняв облако пыли, — вот так бить по камню, со всей мочи. Бам, бам, бам. С потолка сыпаться начало. Я поджал лапы и назад, думал, все уже — подохну в этой дыре.

Внезапно в его голосе прорезалась неуместная гордость:

— А вот нет, устояло все, не зря я расчеты проводил. Но в тот момент надо было бежать прочь, по-хорошему. Вот только оклематься я не успел, камни те выбило наружу. Одним махом, с пылью, громом, все как положено. Я повалился на спину, вот там, — он показал место, — дыхание сбило, да и спина уже не та.

Он примолк, Осфетид нетерпеливо уточнил:

— Что еще ты видел?

— Немногое. Скорее слышал. Падающие камни, шорох осыпающейся крошки да собственный крик. А если именно видел, то вокруг пыль была по большей части, а в ней… метнулось что-то. К выходу, прочь отсюда.

— Что-то? Или кто-то? Большое, маленькое?

— Да уж как мы с вами, с человека размером. Но что за человек из такого места может выпрыгнуть? Явно небытие на нас ополчилось — не знаю, что еще сказать. — Струп приложил пальцы ко лбу.

Суеверия простаков Осфетида волновали мало. С недавних пор он с суевериями общался лично. На лбу выступил пот, холодный, неприятный. Веки больше не норовили закрыться, вместо этого к земле тянуло всем телом, сердце колотилось.

Восприняв его молчание как недоверие, Струп осторожно добавил:

— Сейчас-то безопасно уже, загляните внутрь. Я изучил одним глазком, но тогда Мартин уже явился и ребята прочие. Ну и я сразу сказал: тут продолжать такое себе.

— Я говорил, что бред это, — тихонько шепнул Мартин, — но ребята ни в какую. А потом сам взглянул и послал за командиром. А он за вами.

Вояка промычал:

— Господин, если вас не затруднит…

Правитель отвернулся от него. Уже не заботясь о чистоте облачения, опустился к земле и опять приник к каменной нише, забравшись в нее с головой. Ланс подошел сзади и заботливо развеял тьму.

Отверстие оказалось не таким большим, как выглядело поначалу. Скрючившись подобно зародышу, Осфетид смог бы протиснуться в него целиком, если бы захотел.

Но он не захотел.

Вместо этого оглядел неровный узор камней, неосторожным движением поднял в воздух пыль. Глаза заслезились. Это не помешало увидеть то, что так сильно напугало Струпа, Мартина и всех людей, покорно стоящих сейчас за его спиной.

Тонкие борозды, высеченные на грубой породе. Разной длины и в разных местах, но повсюду. Беспорядочные, хаотичные, если уж на то пошло, а оттого еще более пугающие.

Борозды, похожие на следы от ногтей.

Глава 1. Сувенир из прошлого

Отсыревшая стена холодила спину. Рикард удовлетворенно прищурился и подставил лицо тусклым лучам осеннего солнца. На душе было тихо и спокойно.

Наконец-то.

Впервые за многие годы.

Несмотря на все пережитое.

Несмотря на все предстоящее.

Несмотря на то, что сегодня у него был день рождения.

Делиться этой новостью с окружающими он не стал. Не видел смысла, да и не хотел. К столь важной для многих дате он с детства относился спокойно. Чествований и прочих бесполезных штук в Карпете заведено не было. Но и без того радоваться очередному прожитому году Рик считал странной традицией. Не умер раньше времени, ну и молодец. Живи дальше, думай о будущем, а не о прошлом.

Так он размышлял до того, как будущее у него отобрали.

Теперь эта дата значила одно: очередной шаг в небытие. Сегодня ему исполнилось двадцать лет.

А значит, если все сложится, еще один такой день, следующей осенью. А потом… Закономерный итог.

Итог, с которым он уже смирился. Если по-хорошему, то стоило закричать, да так, чтобы в горле что-то разорвалось. Трястись всем телом, задрав голову к небу, биться в истерике от осознания. Но кольцо на шее говорило совсем о другом.

От себя не убежишь.

Хотеть принимать решения и научиться их принимать — разные вещи. Все это время он желал свободы. Но оказалось, что свобода заключается не в отсутствии удавки на шее. А в готовности эту удавку сохранить.

Отточенным жестом Рикард погладил кольцо ошейника, прикрытое вязаным шарфиком унылой расцветки: серые нити чередовались с чуть более серыми. С наступлением осенних холодов скрывать свою натуру стало проще и приятнее: шея больше не потела под слоями ткани. Вместо этого подбородок чуть покалывало, но это он не считал неудобством. Скорее приятным напоминанием о детстве, пусть в те времена холода и были куда более кусачими.

Поэтому наряд его, за исключением обязательного шарфика, был по местным меркам легок. Плотная светлая рубаха, надетая на исподнее, да широкие штаны из коричневой шерсти. Ноги он впихнул в округлые кожаные ботинки, что и вовсе можно было счесть роскошью. Из всех нарядов, которые ему пришлось сменить за последние месяцы, этот нравился Рику больше всего.

Он опустил взгляд, слегка оттянул рукав, ведь всегда полезно напомнить себе: бывает и хуже. Еще совсем недавно на этом месте краснел след от веревки — Лис не церемонился, связывая его. Справедливо. Знай Рик, чем обернется его мнимая свобода, то связал бы сам себя, да покрепче. Карпетский вор успел понаделать дел.

Даже в сопровождении конвоя и за время, проведенное на руднике, он ни разу не очутился в кандалах. Да, вечно в тюрьме, стены порой давили, это верно. До определенного момента в Фароте, где все и оборвалось. Но стоило только карпетскому вору получить контроль, и он тут же оказался связан по рукам и ногам.

Надо отдать должное стараниям Парацельса и Райи — путы с него сняли. Да, ему все еще запрещалось бродить по замку и округе в одиночестве, а общаться приходилось с кем придется, а не с кем хочется. Но недоверие равномерно шло на убыль. Вроде бы.

Остаток недоверия тихо кашлянул, Рик покосился на серого плаща.

Доспехи Бася оставил где-то в замке, но с накидкой на плечах он никогда не расставался, может, даже спал в ней. В нее он завернулся и сейчас, будто теплого солдатского одеяния, куда более теплого, чем у Рика, было недостаточно. Впрочем, осень перевалила за середину, а жители столицы и окрестностей были куда более мерзлявы.

Если бы не отношение к нему окружающих, то без сопровождения молчаливого воина вполне можно было обойтись. Да, Парацельс не знал местные улочки так же хорошо, как вествудские, но в городе ориентировался уверенно. Рика он потащил с собой вовсе не ради аптекарских советов — это было очевидно, и юноша был искренне благодарен старику. Оба понимали, что для свободных прогулок по большому городу пока рановато. Не прикован к кольцу в стене — и на том спасибо. Поэтому пожилой доктор пользовался любой возможностью вытащить своего вновь обретенного друга на свежий воздух.

Друга. Да, именно так. Честно сказать, Рик не помнил Гааза плачущим. До недавних пор. Внезапная встреча расставила все по своим местам.

Ну а Бася… Ходил вместе с ними, потому что другим так было спокойнее. Достаточно честно, учитывая, сколько всего Рик успел наворотить, прежде чем вынырнуть на поверхность. Это если верить рассказам; для него самого пережитое под личиной карпетского вора было скрыто туманом.

Отдельные образы иногда просачивались наружу, пробивая дымку неведения. Запахи крови, пота и огня лезли в нос, звон железа и крики стучали по ушам, вспышки света резали глаза. Однако общая картина не складывалась.

Последним ярким воспоминанием было то, как он стоит, перемазанный кровью, сжимая кинжал в подвалах фаротской обители. А потому ничего о своих приключениях, с момента той вылазки и до прибытия в Аргент, Рик рассказать не мог. Что еще больше влияло на отношение к нему.

И поэтому серый плащ сидел сейчас по левую руку, на деревянной скамье у входа. На всякий случай.

Его присутствие Рика не смущало. Солдат был не шибко его старше, но невзгод успел пережить достаточно. Отпечаток их хранился на симпатичном, в чем-то даже невинном лице. Эти голубые глаза и соломенные волосы могли бы вскружить голову любой дамочке. Но Рик больше ценил молчаливость и размеренность, находя в них что-то близкое себе. Есть дело — делаешь. Нет дела — ждешь.

Вот они и ждали. Плащ не шевелился, могучие руки покоились на скамье. Лишь глаза нет-нет да и бегали по улице справа налево и слева направо, высматривая возможную угрозу. Ну и на Рика он тоже поглядывал, украдкой, в этом сомневаться не приходилось.

О положении в городе можно было судить по тому, что некогда оживленная, в этом Рик был уверен, улица теперь казалась вымершей. В поле зрения всегда находилось около десятка человек, но все они спешили по своим делам и старались нигде не задерживаться. Несколько лавок напротив и вовсе не открылись — то ли не посчитав это нужным, то ли исчерпав свои запасы. Война наконец настигла Аргент. Подобное уныние Рик уже наблюдал. В Фароте, в первые дни после катастрофы.

Тут катастрофы еще даже не случилось, по его мнению. И все же город заметно сдал. Рик бывал здесь мимоходом, достаточно давно, во времена своего побега с севера. В юношеских воспоминаниях город сохранил образ гигантского, суетливого муравейника. Теперь же он напоминал разворошенное палкой гнездо, которое капризный ребенок продолжал топтать ногами, решив во что бы то ни стало довести начатое до конца.