Виктор Федоров – Закат Бессмертия (страница 2)

— Мне доложили, что работы приостановлены. Расскажи мне, Мартин, почему.

— Ну так… странное дело там. — Он суетливо пригладил ладонью пряди на макушке, посмотрел правителю прямо в глаза, тут же потупился. — А может, кого-нибудь из церкви позвать? На всякий случай.

— Из церкви? — Брови Осфетида поползли вверх.

Командир стражи привычно рявкнул:

— Не мямли. Наверное, лучше все-таки я…

— Тихо. — Осфетид остановил военного взмахом ладони. Обратился к Мартину: — Спокойно. И без суеты. Расскажи мне, что было сегодня утром. По порядку.

В душу уже закралось нехорошее предчувствие. Робеющий мужичок явно был не в том положении, но таки нашел в себе силы начать с просьбы. И, кто бы мог подумать, речь зашла не о деньгах. Что такого должно произойти, чтобы этот человек вдруг захотел исповедаться?

Будто вдогонку его мыслям, Мартин приложил пальцы ко лбу.

— Ага. Конечно, так точно, господин. Проснулся я, значит, на рассвете, как обычно. Конечно, поспать охота, но оно же как устроено: не приду вовремя, так эти дураки палец о палец не ударят, а отвечать потом мне… Ага? Ну, в общем…

Осфетид терпеливо ждал, бессвязная речь царапала уши сродни колючкам.

— Явился, как заведено, со двора, где на подпись стоят. По тем же коридорам всегда иду, что и вы. У нас тут правила простые: утром прихожу, отметку ставлю, где и как начали. В течение дня подстегиваю, чтобы не дремали на работе. На следующее утро сверяю: как далеко забрались, парней отмечаю, говорю, кто и где трудится. И так все дни было, ага?

Сам он, очевидно упиваясь ролью начальника, камни дробить не спешил. Впрочем, Осфетида это в данный момент волновало меньше всего.

— Какую метку я вчера оставлял — помню, сейчас затерлась она… Продвинулись-то хорошо, но еще работать и работать, ага? Парней вчера распустил, как обычно. А сегодня прихожу, — он вновь замялся, — а Струп перепугался весь.

Повисла тишина.

— Струп?

— Работник мой. Ну… Говорит мне: там-то закончили накануне. Порода крепкая, движемся… Двигались нормально, вы не сомневайтесь! Тут уж как ни старайся, а больше, чем мы выкапывали, никто не выкопает, ага? Ну а этим утром прихожу, а на нем лица нет, да и на парнях тоже. А среди стенки, которую мы оставили накануне, — провал. Вход там, где мы закончили, а впереди — потемки. Я уж не стал продолжать, понял, что нужно доложить…

Точнее, перепугался и решил переложить ответственность на кого-то рангом повыше.

— Еще что-нибудь?

— Ну… Господин, лучше вы сначала сами посмотрите…

Не дожидаясь конца фразы, Осфетид шагнул вперед, пытаясь обуздать раздражение. Камни он никогда не дробил, смыслил в этом деле мало и разбираться не спешил. Но если там просто что-то обвалилось, провалилось и порядок работ был нарушен, а этот Мартин теперь пытается уберечь себя от чужого гнева…

Зона раскопок представляла собой нагромождение камней, подпертое и укрепленное балками. В глубинах рудников Осфетид не бывал, как и любой нормальный человек. Но задался вопросом: неужели там все именно так?

Копатели подошли к делу основательно: проход был широк и уходил далеко вперед. Осфетид с внезапной опаской осмотрел свод и убедился, что с него не сорвалось ни пылинки. Он сделал еще несколько шагов, но тут же вздрогнул, заприметив впереди какое-то движение.

Перед ним сгрудились те, кто принял на себя всю пыль и грязь этой работы.

Перемазанные рабочие — и когда только успели, ведь день едва начался? — сидели ближе к концу прохода, кто где горазд. При его приближении они подняли головы: только белки глаз блестят в свете факелов. Воздух давил со всех сторон — тяжелый, спертый. Не спасал даже легкий сквозняк, тянувшийся откуда-то из-за спины. Осфетид подавил желание прижать платок к губам.

Появление высокородного в подобном месте вызвало именно ту реакцию, которой и следовало ожидать. Быстрого взгляда хватило; после люди начали смотреть куда угодно, но только не на него. Интересно, знали ли они вообще, кто этим утром решил навестить их перед работой? Осфетид не без оснований подозревал, что многие жители Фарота понятия не имеют, как он выглядит. Может, видели стоя в толпе, издалека, мельком. А кто-то мог и без этого обойтись, живя свою жизнь и оставаясь в неведении по многим другим вопросам. Их право.

Он слегка повел подбородком, вояка рявкнул из-за его плеча:

— Всем встать! Расселись мне тут…

Конец фразы потонул в суетных звуках: кто-то вскочил на ноги резко, прочие поднялись неохотно, отводя глаза. Осфетид, не обратив на это внимания, прошел еще немного вперед, мимо людей. Осмотрелся.

До этого путь был расчищен образцово ровно. Вряд ли в том была большая заслуга начальства. Скорее каждый из присутствующих пекся о сохранности собственной головы. На самой границе обвала — похоже, именно тут Мартин ставил метку накануне — стены сужались, но достаточно плавно. Под ногами валялись инструменты, а груды камня, земли и трухи, все вперемешку, ожидали отправки на поверхность. Осфетид одной рукой подобрал полы мантии, а другой оперся на камень и устремил взор в темноту.

Впереди, у самой земли, в провале зияла дыра. Не маленькая, но и не шибко большая: взрослый человек мог бы влезть в нее, как следует согнувшись. Именно к ней правитель сейчас приник лицом, будто к лону возлюбленной.

— Правильно ли я понял, что вчера всего этого не было?

Мартин откашлялся.

— Ну как сказать, господин. Я, если честно, думал, что еще копать и копать, ага? Камни были один на другом. А сегодня… Пусть лучше Струп расскажет.

Сказав это, Мартин предусмотрительно юркнул за спину командиру стражи, подальше от дыры и гнева правителя, одновременно указав пальцем куда-то в сторону. Проследив за жестом, Осфетид наткнулся взглядом на тощего и крепкого землекопа, по возрасту годящегося ему в отцы. Глубокие морщины пробурили борозды на его щеках и лбу, но стоял он ровно, а смотрел прямо, не в пример суетливому Мартину.

— Струп, значит?

— Это я.

— Добавляй «господин» в конце, — настоятельно шепнул командир.

— Это я, господин.

— Хорошо. И что ты можешь мне рассказать?

От предчувствия защемило сердце. И с чего он вообще мог поверить, что такой человек, как Себастьян, будет разбрасываться словами за так? Пожелания изначального их всех и упокоят, рано или поздно. Хоть бы не в этом, подпертом балками зале.

Струп начал говорить, неожиданно ровно, ничуть не робея:

— Плохо сплю я, господин. Уже много лет как пары часов хватает, встаю и ложусь при свете луны. А потому выхожу на смену раньше, что без дела сидеть? Ну и за лишние монеты, что уж скрывать, ведь лишними они не бывают. Разметчик я. Прикидываю, куда дальше лезть и как, чтобы эта хрень на голову не упала. — Он посмотрел наверх, потом на Осфетида. Сообразил, что ругнулся, осторожно добавил: — Господин.

Его слова внезапно подтвердил не Мартин, а военный:

— Это правда. Наши ребята предупреждены, пускают его еще до рассвета.

— И сегодня ты заявился сюда раньше всех, как обычно?

— Так и есть. Но не как обычно.

— Объяснись.

Струп повел плечами.

— На первый взгляд все как всегда, это верно. Глаза мои, если по правде, уже не те, что в молодости. Но на память не жалуюсь. Одно другим восполняю, можно и так сказать. И где какой булыжник лежал накануне — помню точно, ведь все от этого зависит. Сегодня осмотрелся и вижу: просел камень. И плохо просел, у земли, нормально так провалилось. Бывает такое в одном случае: если пустоты внутри. А пустоты — это плохо. Чуть зазеваешься и будешь похоронен прямо тут.

Про «господина» он благополучно забыл. Плевать. Осфетид вдруг проникся симпатией к этому мужику, несмотря на то, что его рассказ не сулил ничего хорошего. Все как обычно: спокойный и ответственный Струп подходил на роль главного куда лучше, чем суетливый и заискивающий Мартин. Но такие люди, как правило, не ищут власти и находят успокоение в простой работе. Именно поэтому в мире царит такой бардак, ничего не попишешь.

— Ну я, значит, и встрепенулся, все, что на землю просыпалось, оттащил в сторону, полез внутрь, укрепить все это дело. До прихода ребят времени нормально еще оставалось…

— Провал был меньше?

— Да уж… поменьше, скажу так.

Во фразе не было ничего необычного, но Струп произнес ее таким тоном, что тени вокруг сгустились.

Осфетид выпрямился.

— Что было дальше?

— Ползаю я, значит, туда-сюда, суечусь, вспотел весь. И тут слышу звуки, такие, знаете… странные.

— Странные?

— Оттуда, — Струп указал пальцем в провал, — шуршание, будто трется что-то о камни. И я, честно сказать, даже испугаться не успел. Никогда не бывало, чтобы камни со мной разговаривали. Замер, ноги к полу приросли. А потом…

Он примолк, обвел присутствующих взглядом, заранее готовясь к тому, что ему не поверят. Чуть тише продолжил:

— Ну и не знаю, что меня дернуло, — похоже, совсем умом повредился на старости лет. Я постучал.

— Постучал? — Осфетид ощущал себя полнейшим идиотом. Все вопросы, приходившие ему в голову, казались до смешного простыми. Хотелось переспрашивать.

— Именно так. Господин… Нагнулся и костяшками пальцев сделал тук-тук. Ровно в том месте, где вы сейчас стоите. И услышал стук в ответ.

Тишина. Осфетид отряхнул ладони друг о друга. Выдавил:

— Стук в ответ?