Виктор Федоров – Закат Бессмертия (страница 14)

— Знаю многих, очень многих людей, кто мог бы с этим поспорить.

Правительница Вествуда пожала плечами и уставилась себе под ноги. Далия запечатлела этот миг глубоко в памяти — для будущих донесений. Все они были приблизительно одного возраста, но если Веллестеран была взрослой женщиной в самом расцвете своей красоты, а Далия — старухой на побегушках, то Амирель можно было принять за подростка.

Плоская спереди, не сильно округлая сзади и ниже Далии на полголовы. Темные волосы были заплетены в косу — небрежно перекинутая через плечо, она покачивалась при каждом движении. Огромные карие глаза на смуглом лице могли натолкнуть на мысль о беззащитном олененке, хотя с детством правительница Вествуда попрощалась слишком рано. А вместо доброты в ее взгляде плескалось нечто совсем иное.

Далия пока не успела разобрать что.

Жизнь на душном и солнечном западе не шла сейчас впрок. Амирель утопала в складках теплой одежды, что еще больше подчеркивало хрупкость ее фигурки. Казалось, что они сидят, закопавшись в сугроб где-нибудь в Баше, а не коротают время над картой Столичных земель, находясь в этих самых землях. Но Далия непроизвольно поежилась и мысленно согласилась: за самым жарким летом на ее памяти последовала самая гадкая осень. Паршивая — во всех смыслах.

Единственным, кто здесь плевать хотел на холод, был Павель, который явился не с запада. Утепляться он не стал: стеганый фаротский гамбезон теперь был застегнут на все пуговицы, и только. Разве что на лице прибавилась пара ссадин, а одна, особо крупная, на виске, никак не хотела заживать. Руки он заложил за спину и стоял ровно, будто кол проглотил, готовый подать голос если к нему обратятся.

К таким людям Далия всегда относилась с уважением: опасные немногословные ублюдки. Лис был таким. Когда-то. Взглянешь — и легко представишь, как этот человек проворачивает свой меч, наматывая на него твои кишки. И пока по всему континенту высокородные размахивали руками в тонких перчатках и раздавали приказы, такие люди выигрывали для них войны.

На руках Амирель перчатки тоже имелись, но отнюдь не с шелковой вышивкой. Изящные, хрупкие пальчики были затянуты в кожу, подбитую мехом. Указательным она сейчас водила по карте, бормоча что-то себе под нос. Много странного творилось в последнее время, но Далия не могла перестать пялиться на происходящее, как на какую-нибудь диковинку.

К Веллестеран она относилась со всем уважением и знала ее как облупленную. От подножия трона до увенчанной короной макушки. И, положив руку на сердце, не могла представить правительницу в подобной обстановке, посреди размокшей под дождем земли.

То же самое можно было сказать про Осфетида, который придерживался старых традиций и предпочитал вершить дела чужими руками. Все они были такими.

Далия вряд ли смогла бы затесаться среди простолюдинов, но мысленно всегда проводила черту между собой и теми, кого считала «настоящими» высокородными. И дело было в титуле. Скорее в образе мыслей. Поэтому сейчас, среди солдатни, грязи и тумана, она находилась на своем месте.

А вот Амирель — нет.

Или же все, кто столько лет поминал запад исключительно из-за давних стычек, жестоко ошиблись?

Да, Уриил не смог удержать власть и даже уйти красиво. Сам присягнул владыке, сам расколол свой народ на две половинки, режущие друг друга. И умер, оставив своей дочурке залитое кровью пепелище. Вильгельм ее на этом пепелище и короновал — бросив пятнадцатилетнюю девчонку собирать родину по кусочкам. Очень грустно. Или очень смешно, тут уж как посмотреть.

Но, глядя сейчас на Амирель, Далия впервые задалась вопросом: ошибся ли старик? Если да, сколько еще подобных просчетов она смогла бы найти? Прорехи в нерушимом мировом устройстве. А в любую прореху можно запихать кончик ножа и как следует расшатать. Этим она сейчас и занималась.

— Как успехи?

— Взяли их здесь. — Амирель ткнула пальчиком в карту.

— Потери?

— Только с их стороны. Выживших нет.

Далия по-совиному склонила голову набок.

— Впечатляет. Значит ли это, что Кол Брут не соврал?

— Генерал Брут — хороший человек. И я верю ему. Но проверить возможности не было: мы застали их врасплох, да и конвой был снаряжен как обычно. Либо они еще не успели перевооружить своих, либо прекрасно знают, что от рунного оружия теперь мало толку.

— Оружие остается оружием, что ни говори. Выходит, и дальше придется верить ему на слово?

— Возможно. Но мои люди здесь не для того, чтобы сомневаться. Эти штуковины и впрямь сводят на нет их главное преимущество.

— Да уж… остается численное. — Далия подняла глаза на Павеля. — Покажи-ка еще разок?

Солдат без лишних слов вытянул руку и задрал рукав. Браслет плотно обхватывал запястье. Прозрачная стекляшка, не более.

Таким чистым и незамутненным ошейник оставался на шеях самых молодых, но даже тогда притягивал взгляд. У тех, кто постарше, внутри удавки перекатывалась белесая дымка. Браслеты виделись Далии дешевой копией, пусть и вызывали некоторое любопытство.

Их еще предстояло проверить в деле. Но, зная подход Осфетида, она не сомневалась: тот, кто изготовил для него эти игрушки, успел искромсать достаточно плоти рунными клинками, чтобы убедиться — все работает как надо.

— Руны, которые вы забрали. Их хватит?

Павель кивнул. Как там величал его Кол Брут — Скромный? Далия хмыкнула. Не стоит путать скромность с неумением общаться с людьми. Видала она таких, взращенных в казарме, с мозгами набекрень. Но лучше так, чем какое-нибудь трепло.

— Госпожа, позвольте поинтересоваться…

— Просто Амирель.

Далия вздохнула. Вопреки всему, она до сих пор видела в этой женщине совсем юную девчонку, только-только севшую на трон. А прошло, страшно сказать, два десятка лет. Она следила за языком, и привычный этикет служил напоминанием: где она и с кем. И ни капли не помогало, что Амирель намеренно противилась своему статусу в чужих глазах. Умная маскировка или обычная непосредственность? А может, желание расположить к себе таким образом?

Правительница прочла ее мысли:

— Даже если это тяжело — сделайте усилие. Госпожой, как правило, меня величали в других местах. Там было светлее, суше и чище.

— И все же вы предпочли оказаться здесь.

— Верно. Когда вернусь, то вновь стану «госпожой», так и быть.

Далия качнула головой:

— Просто Амирель. Хорошо. Позвольте поинтересоваться — вы тоже носите браслет?

Ответом ей был очередной задранный рукав. Исчерпывающая демонстрация. Ответ — да.

— И как ощущения?

— Никак.

— У вас нет опасений…

— Нет. Напомню: Вильгельм подчинил себе континент во многом потому, что сумел обуздать прогресс. Осфетид сейчас пытается сделать то же самое, и в этом я его полностью поддерживаю. Так что мое предложение остается в силе: если Веллестеран или вы лично решите присоединиться — браслеты для вас найдутся.

— Значит ли это, го… Значит ли это, что вы всерьез намерены идти в бой? И ждете того же от меня? — Далия невесело усмехнулась.

— Что есть бой? Если где-то погибает целый гвардейский конвой, пока ты стоишь в стороне, считается за участие?

— Полагаю, едва ли.

— Я бы поспорила: большинство из них все равно не успели обнажить мечи. Кто-то воюет железом, а кто-то — духом. Но если согласиться с вами, то да, я отсиделась неподалеку. Удивительно, что серебряные доспехи уже не вызывают такого трепета, стоило поверить в себя. — Амирель обезоруживающе улыбнулась. — И все-таки дело не в этом. Как я могу требовать от своих людей чего-то, если не готова к этому сама? У меня есть наглядный пример того, чем закончился иной подход.

— Если вы имеете в виду…

— Своего отца, да. Не отводите взгляд, все в порядке. Я прекрасно понимаю, кем он был и кем стал в глазах других. Но папа не был ни трусом, ни властолюбцем, ни плохим человеком. Вовсе нет. Он хотел для нашего народа самого лучшего, но так и не спросил, хочет ли народ того же. Я не повторю этой ошибки.

Она пальцем погладила прозрачный ободок.

— Поэтому, если по моей воле люди вынуждены прозябать в сырости и грязи, — я буду с ними. Если они идут в бой — я встану рядом. И если ради их же безопасности нужно надеть браслет на руку — я сделаю это первой.

Далия слегка качнула головой. Порой лучше быть трусом, чем просто мертвым. Возможно, высокородная засиделась на западном троне, раз уж с таким остервенением бросилась копаться в грязи. И если Амирель готова рискнуть и грудью напороться на меч, чтобы вдохновить своих людей, — ее право. Но у покойников есть дурное свойство: о них слишком быстро забывают. Пока правительница ввязывалась во все это дерьмо, памятуя об Урииле, ее люди шли за ней и только за ней. А нет человека — нет и верности.

— Так что скажете? Насколько я осведомлена о деятельности крыла, вероятность наткнуться на светящийся кинжал у вас даже выше, чем у тех, кто сражается на поле боя.

— Пока что воздержусь. — Далия демонстративно потерла запястья. — Мы предпочитаем быть теми, кто надевает кандалы на других, а не носит их сам.

Амирель пожала плечами. Улыбнулась, поджав губы, вроде бы даже с сочувствием.

— Ваше право. Но не кроется ли в ваших словах метафора? Считаете, эти браслеты — те же кандалы? А ключ от них — у Осфетида?

— Могу задать тот же вопрос. В Фароте я последний раз была довольно давно, а судя по недавним новостям, сейчас это не лучшее место для прогулок. Впрочем, свободного времени у меня все равно нет. Но спросит ли потом Осфетид со всех, кто доверился ему?