Виктор Федоров – Закат Бессмертия (страница 13)
Разговор шел дальше без его участия, но Эдвину было все равно. Он отгородился от всей этой болтовни, однако время от времени косился в сторону высокородной, которая вновь что-то горячо доказывала, размахивая руками. Если и правда получится объединить ее дар с его силами…
Прошел, может, час, а может, всего десяток минут, но Эдвин обнаружил, что стоит у стены в потемках: небо еще сильнее заволокло тучами, а скрытое за ними солнце ушло в сторону. Разговор стих. Морн, вновь превратившийся в темное пятно — совсем как при их первой встрече, — проскрипел:
— Что в итоге?
— Несколько дней. Максимум — неделя. — Сэт шумно прочистил горло. — Хотелось бы больше времени, но его нет. А оставшееся проведем с пользой. Мы с Райей попытаемся найти общий язык, у Парацельса будет время покопаться в этой книжке, раз ему так хочется.
Черная мантия оскалился:
— Господин Гааз, столица надеется на вашу помощь, несмотря на сжатые сроки.
Целитель перехватил поудобнее покупки, которые так и держал в руках, и кивнул. Лира поднялась на ноги. На лице ее все еще держалась унылая гримаса, но слова вора послужили сигналом:
— Давно пора. Мы займемся последними приготовлениями.
Поманив Басю за собой, она вылетела из комнаты. Серый плащ, делая один свой шаг на ее два, вышел следом.
Эдвин вздохнул и открыл было рот, но так ничего и не сказал. Он мог бы прибиться к кому угодно из них и заняться делом, вот только его роль определили давно: сосуществовать с изначальным в голове. Большего, похоже, никто и не требовал. Сэт будет занят, а значит, если повезет, удастся избежать очередной порции изматывающих тренировок. Все равно толку от них было мало. Если они столкнутся с угрозой, сопоставимой с третью фаротской армии, никакие удары мечом и кувырки не помогут.
Рикард шагнул вперед, уставившись на Лиса.
— Ведь Парацельс тоже идет с вами?
— И Бася. И Ани… Где она, кстати?
Эдвин неопределенно махнул рукой себе за спину. Вор почесал переносицу.
— Не то чтобы я в восторге от нашей компании, но уговорить кого-то из них остаться здесь будет сложнее, чем добраться до впадины. Не так ли?
Гааз и Эдвин синхронно кивнули: доктор — уверенно, отвечая лишь за себя, а Эдвин — за Ани, и без особого энтузиазма. Белоголовый озадаченно замер.
— Райя…
Та качнула головой — из стороны в сторону, может, слегка виновато, но не более. И правильно. Вряд ли столичной высокородной очень хотелось покинуть родной город, только-только сюда вернувшись. Особенно когда вокруг все идет кувырком, а путешествие на север обещало быть долгим и тяжелым.
Рик нахмурился, но ничего не сказал. Морн, правильно истолковав его замешательство, кашлянул и с натугой поднялся на ноги. Шрамы на его лице вновь побелели.
— Как я и говорил: выбирать рано или поздно придется.
После чего зашаркал прочь, оставив старого врача, белоголового и высокородную наедине. Сэт проявил максимум такта и вышел на балкон — словно хотел убедиться, что вражеская армия все еще стоит на месте. Воспользовавшись моментом, Эдвин тоже покинул комнату, тихо прикрыв за собой дверь.
«Поиском успокоения».
Глава 4. Согреваясь ложью
Месиво под сапогами противно хлюпало, с каждым шагом обволакивая ногу чуть ли не по щиколотку. Далия задрала голову к небу и высунула язык, ловя тяжелые капли дождя. Растерла прохладную влагу по лицу и оскалилась в широкой улыбке — так резко, что свело челюсть. Повторила это движение еще раз, подумав, что любой, кто наткнется на нее в рассветных потемках, перепугается вусмерть.
Еще бы: часто ли встретишь пожилую даму, которая стоит среди грязи и лыбится, широко распахнув глаза?
Да уж, пожилую.
Размяв мышцы лица в последний раз, она расслабилась и пальцами запихнула обратно выбившиеся из-под шапки пряди. Некоторые из них были седыми. Перед отправлением из Теодоры она успела отметить свое сорокалетие, но ощущала себя древней старухой. Под словом «отметить», конечно же, подразумевалось «мысленно раскланяться». Еще один год прошел.
Казалось бы, они с Веллестеран были ровесницами и шли рука об руку столько лет, что замучаешься считать. Но пока ее правительница взрослела, Далия старела. С годами Веллестеран неустанно наливалась женской красотой: точеные черты становились все острее, а бледная кожа светилась благостью, подчеркивая право на трон. Даже серебряные пряди в прическе ее не портили, а, наоборот, оттеняли высокий статус.
Скулы Далии с возрастом тоже заострились, а щеки ввалились — но то был отпечаток тяжелых забот и изматывающих путешествий. Безжалостное солнце оставило свой след в виде сетки морщин, будто карта пройденных дорог легла прямо на кожу. А седые пряди стали финальным штрихом в картине, которую написали годы.
Она посмотрела себе под ноги, притопнула каблуком, брызнув коричневой грязью во все стороны. Променяла бы она все это на возможность сидеть в тепле, умываясь молоком, или что там еще делают гладкокожие красавицы?
Да никогда в жизни.
Кто-то на троне, а кто-то по колено в дерьме. Не стоит нарушать устоявшиеся закономерности, даже если кому-то они кажутся нечестными. Далию все устраивало. Почти все.
Крякнув на выдохе, она шагнула дальше, погладив плохо зажившее ребро. Да, речь именно об этом.
Во-первых, раздражало, что в последнее время она и десятка шагов не могла пройти без напоминания о пережитой встряске. Ссадины и царапины зажили быстро, но одно из сломанных на плато ребер решило выпендриться, отчего Далия начала заметно горбиться, еще сильнее вживаясь в образ старухи.
А во-вторых, ее не устраивало, что мир все еще катится в пропасть. Прямо как совсем недавно — она сама.
Своих ребят она похоронила просто — перекинув тела через край. На большее не хватило ни сил, ни времени, но внизу их ждала хорошая компания. Те, кто свалился туда без ее помощи. Кости солдат, проделавших стремительный путь вниз еще во времена штурма твердыни.
Лошадей она отпустила. Кроме той, на которой двинулась дальше, всю дорогу постанывая и подвывая, как раненая псина. Знала бы Далия, что эта красотка с коричневой гривой сломает ногу и сдохнет, не добравшись до столицы, — не тратила бы силы на скулеж. А о последнем отрезке пути она предпочла бы вовсе не вспоминать.
Да и стоило ли так торопиться, чтобы угодить прямиком на войну?
В прошлый раз, пока вокруг сражались люди, она была глупой малявкой, хоть и ощущала себя донельзя взрослой. Все познается в сравнении.
Конфликт пока не вышел за пределы этих земель, но уже разрушил все, чего они добились за долгие годы. Далия знала: такие времена — период возможностей. Для каждого, кого затянуло в эту перемалывающую кости воронку.
Вот только на той стороне властью уже не попользуешься.
И теперь перед ней стояли две простые задачи: передать власть в правильные руки и уберечь Симфарею от грядущих потрясений. Легче некуда, верно? Смешно.
Слово «простые» она придумала не сама, а процитировала. И, покатав его на языке, мрачно подумала, что автор цитаты сейчас не утопает по колено в грязи. Благо она почти на месте. Даже не увидев, а предсказав, что знакомые тени вот-вот появятся на горизонте, Далия, не сильно усердствуя, подала голос:
— Это я.
— Стой!
Раздалось шипение: отдавший команду запалил отсыревший факел. Далия хмыкнула. Сознавал ли он, что превратил себя в мишень, аккуратно подсвеченную прямо посреди белесого тумана?
Солдат подошел ближе, вытянул факел, подслеповато щурясь, как новорожденный котенок. А затем проворно погасил огонь, ткнув древком в сырую землю. Далия вздохнула: оставалось надеяться, что ее узнали по голосу. Все остальное смахивало на гребаный цирк.
Парень сипло закашлялся и махнул рукой, предлагая топать дальше. Бедолага. Далии приходилось не то что стоять на таком паршивом посту, но и ночевать в условиях куда хуже. Правило тут простое: береги горло от стрелы, спину — от ножа, а задницу и все, что к ней крепится, — от холода. От заходящегося в кашле бойца толку меньше, чем от мертвого. А уж сколько людей подохло не от железа в кишках, а от гнилой болезни — она бы не взялась подсчитать.
Миновав пост, Далия прошла мимо уныло жмущихся друг к другу военных. Помахала, получив в ответ кивки и новую порцию сиплого кашля. Как бы она ни относилась к этим парням, часть из которых годилась ей в сыновья, а часть — в отцы, отметиться стоило всегда.
Полоска земли вокруг тента напоминала болото. Покачиваясь, Далия на ходу достала пузырек с припасенным снадобьем и капнула на язык. А затем, отодвинув отяжелевший от сырости полог, просочилась внутрь — к спасительному теплу.
Теплу, которого было не так уж и много. Стоящая по центру рунная лампа своим светом превратила всех присутствующих в бледных мертвецов. Отверстия, источавшие тепло, были открыты во всю ширь, но проигрывали в схватке с промозглым утром.
Впрочем, дисциплина внутри была покрепче, чем снаружи: западники застыли по струнке, живым барьером перекрывая путь разгоряченному воздуху, который так и норовил сбежать из походного шатра. Далия аккуратно опустилась на корточки, поморщившись от вспыхнувшей боли в ребрах.
Спросила вместо приветствия:
— Ну и как оно? Не сиделось дома в тепле и комфорте?
Амирель подняла глаза от испещренной метками карты.
— Великие дела не делаются в комфорте.