Виктор Федоров – Закат Бессмертия (страница 12)
Эдвин поперхнулся, и, наверное, не он один. О присутствии молчаливого плаща можно было легко забыть, до смерти Лорека паломница говорила за троих, теперь — за двоих. Лира развернулась в кресле и открыла рот, но Сэт отлип от балконной двери, все это время не сводя глаз с Морна.
— Если я умею считать, то еще одно «да», и этот спор можно заканчивать. Впрочем, насколько я помню, наше мнение на этом клочке земли ничего не значит. Ты ведь уже все решил, верно?
Черная мантия загадочно промолчал. Эдвин беззвучно застонал. Не то чтобы это имело значение, но до него очередь опять не дошла, все разрешилось само. Еще и вор в довесок пожал плечами.
— В одном мы сходимся: надо этих гадов выпотрошить.
Эдвин понял, что морщится, словно укусил лимон. Заметив, что теперь все смотрят на него, он выдавил:
— Верно сказано: на этом можем закончить.
— В таком случае нам многое нужно обсудить, — несколько кислых мин Морн предпочел проигнорировать.
Юноша сглотнул горькую слюну — его едва не вывернуло желчью. Да что с ним такое? Белоголовый был точно невиноват в одном: в том, что был белоголовым. Да и от суеверий и предрассудков Эдвин всегда считал себя свободным. Это было легко, ведь встретиться с кем-то из обреченных ребят лично до недавнего времени не представлялось возможным.
А насчет остального… Еще неизвестно, кто из них раньше слетит с катушек. Для человека, чьи раны не затягивались сами собой, Рик с каким-то пугающим упорством подставлялся под удары — если судить по израненному лицу и отсутствующим пальцам. Эдвин подобным похвастаться не мог. Даже с Годвином за пазухой он предпочел бы увернуться от летящего ножа. Белоголовый же был готов ловить лезвие голыми руками. Прямо как Лис.
Так почему же внутри все так переворачивалось от глухого раздражения? Глубоко вздохнув, он уставился на серые облака за окном, позволяя чужим голосам течь мимо. До него долетали лишь обрывки разговора. Надо отдать должное, белоголовый и бровью не повел. Он просто потрогал плечо, которое до сих пор наверняка выглядело как один сплошной синяк, и заинтересованно взглянул на Эдвина.
— Этот медальон сейчас при тебе?
— Да.
— Могу потрогать? Я вроде как бывал в местах, где рун в воздухе больше, чем самого воздуха.
Эдвин замер, Лира дернулась.
— Молодой человек, не слишком ли вы торопитесь на ту сторону? Защитный механизм медальона устроен так, чтобы любой, кто прикоснется к нему без права владения…
— Да-да, это я понял. Но если его ковали хрен знает сколько сотен лет назад, еще в эпоху изначальных, то вряд ли учли парней вроде меня. Ведь белоголовых тогда еще не существовало. — Он почесал седую макушку и протянул здоровую руку ладонью вверх. — Так можно?
— И что это даст?
— Понятия не имею. Но надо же с чего-то начинать приносить пользу?
Помедлив, Эдвин привычным движением полез в карман штанов — медальон он носил с собой всегда и везде. Позолота тускло блеснула. С замиранием сердца Эдвин осознал, что впервые за долгие месяцы кто-то, кроме него, добровольно коснется украшения.
Безделушка легла на загорелую ладонь.
Эдвин весь подобрался и внимательно уставился на белоголового. Что может случиться? Парень забьется в конвульсиях и лишится своей здоровой руки? Ощутит странный холодок кожей? Начнет болтать с Годвином вместо него?
Рик склонил голову. Он точно заметил, что его собеседник переменился в лице. Ощупал безделушку большим пальцем, не переставая что-то высматривать в глазах Эдвина. Проверял, не дурачат ли его? До сих пор никто не верил ему на слово, каждому требовалось доказательство. В этот раз Эдвин надеялся обойтись без прогулок по той стороне и нарочитых порезов.
— Благодарю, — Рик протянул ему медальон обратно и пожал плечами, — но я ничего не чувствую. И, как видите, не начал кататься по полу, стеная от боли, или что-то в этом духе.
— Рунный металл на теб действует так же, как и любые другие руны, — никак. Логично, но я почти надеялся, что с такой старой вещицей будет иначе. — Парацельс заинтересованно прищурился.
Эдвин сунул медальон обратно в карман. Лира спросила, чеканя слова:
— И что теперь?
— Вы мне скажите. — Рик поправил шарф. — Судя по унылым физиономиям, которые я вижу изо дня в день, вы заготовили для всей этой истории убойную концовку. Райя упомянула путешествие на север, можно поподробнее?
Новость о том, что половина присутствующих собралась отправиться в его родные земли, заставила Рикарда удивленно вскинуть брови и покачать головой. Зато, услышав о конечной точке — центре впадины, где и близко не бывал никто из ныне живущих, — белоголовый пожал плечами.
— Что-то такое я и надеялся услышать. Абсолютное безумие. Не знаю, что хуже: попытка попасть в самое опасное место на континенте или то, что до него придется идти через северные земли. Я там бывал, знаете ли. Вам не понравится.
Эдвину внезапно стало холодно, по телу побежали мурашки — будто он уже переползал через сугробы, пошатываясь под хлесткими ударами ледяного ветра. Во всяком случае, сейчас он представлял себе это именно так. Рик тем временем внимательно посмотрел на него.
— Если бы было можно, я бы взял это на себя — и рунную штуковину, и изначального, который идет в придачу. Но я только что коснулся медальона, и Годвин вроде как дал понять: в твоей голове ему комфортно. Не то чтобы я успел соскучиться по временам, когда с башкой было не все в порядке…
— Не думайте, молодой человек, что тут нет других желающих взять чужую ношу. Я уже говорила, — Лира дернула плечами, — что даже если бы передача владения стала возможна, Эдвина это отправит на ту сторону.
— Может, перейдем на «ты»?
Паломница его проигнорировала:
— Да, вы способны выдерживать физический контакт, но Эдвин — самый взрослый белоголовый из когда-либо существовавших и уже перешагнул возрастной порог. Единственный шанс разорвать этот порочный круг — закрыть прореху и покончить с белоголовыми раз и навсегда.
— Значит ли это, что эта штука станет не нужна? — Рик пальцем указал на свою шею.
— Очень на это надеюсь, ради вашего же блага.
— Последние месяцы я провел в попытках избавиться от ошейника, а когда добился успеха, выяснилось, что от судьбы не уйдешь. Забавно, правда? Благодаря Райе его теперь можно снять в любой момент, но как-то уже и не хочется.
— Порой нужно получить что-то, чтобы понять — оно тебе не нужно. — Гааз похлопал его по плечу и невесело улыбнулся.
Рикард закатил глаза.
— Но кто мог подумать, что еще один способ снять ошейник, уже без вреда для всех остальных, я узнаю вот так, с чужих слов. Если все и правда сработает таким образом… — Он выразительно скривился.
— Что вы имеете в виду?
— Никогда не верил в хороший конец для всех и каждого: всегда кто-то остается в дураках. Какова вероятность, что если Годвин упокоится окончательно, то помрут все, кто был хоть как-то связан с этой прорехой в небытии? — Он недвусмысленно развел руки в стороны.
— Мы никак не можем этого знать. Но не думаю, что для вас это имеет большое значение, юноша. Как бы грустно ни было признавать, ваше время и так на исходе. Не мои слова — ваши. Если, уничтожив медальон, получится избежать неизбежного, то так тому и быть.
— Не спорю. А что насчет тех, у кого еще есть время в запасе? — Эдвин увидел, что Рик косится в их с Сэтом сторону. — Было упомянуто, что во впадине не способны выжить даже белоголовые, вглубь зайти невозможно. Совершить прыжок прямиком туда? Ну, допустим. Но еще и вернуться… — Он покачал головой.
— Вас посвятили в суть дела не для того, чтобы вы критиковали нашу единственную возможность спасти все живое на континенте. Возможно — опять же, возможно, — когда все закончится, впадина перестанет быть таким опасным местом.
Эдвин отвернулся к окну. В сказанное паломницей он не верил. От всей этой задумки с самого начала воняло опасностью и смертью. Просто несло. Даже при первой встрече Лира вела себя так, словно он отобрал у нее возможность прикончить себя ради всего остального мира. Все эти «возможно» звучали неубедительно. Пока нет уверенности даже в том, что они доберутся до цели. Если получится, в лучшем случае на ту сторону отправится Годвин, в гордом одиночестве, теперь уже с концами. А в худшем…
Старый лис, прочитав его мысли, наконец высказался:
— Именно поэтому мы все еще здесь. Несмотря на то, что столица мне, мягко говоря, поднадоела еще в прошлый визит. То, каким образом Райя оказалась в Аргенте, может стать ключом к спасению. Этот Мортимер ведь так и сказал: тебя выбрали не случайно?
Высокородная пожала плечами.
— Мортимер — псих. Был им. По его словам, когда мы наворотили дел на руднике и ему перестали привозить белоголовых, он получил приказ взяться за меня. Или что-то в этом духе. Но с чего Байрон отдал такой приказ и кто его на это надоумил — загадка. Возможно, это была попытка вывести меня из игры, продолжая при этом свои безумные опыты.
— Выбрать для опытов именно дочку главного столичного дипломата, и чтобы это еще и увенчалось беспрецедентным успехом? — Вор хмыкнул. — Нет, я не верю в такие совпадения. Что-то в тебе есть, девочка, чего мы не видим. А когда увидим, то поймем, как нам, будь оно все неладно, перескочить к центру впадины с той же легкостью, с какой ты преодолела расстояние между городами, притащив с собой еще троих человек… Троих с половиной.