Виктор Добросоцкий – Театр жизни (страница 14)
Глава 4.
Вот уже два месяца Степан плыл по течению судьбы и репертуара «Театра жизни», махнув на все условности морали. Ведь мораль лжива и по убеждению Евдокима являла собой не что иное как оправдательную религию неудачников, а это значит пусть они – неудачники рисуют для себя эти нравственные химеры. «Для людей стремительной цифровой эпохи и креативного таланта – нет лживых границ для добродетельных и недобродетельных поступков. Мы люди энергии страсти, победы и одержимости в достижении успеха любыми авангардными способами. А деньги…деньги, как божественная энергия созидательного действа выбирает самых достойных и покидает недостойных. Для успешного человека деньги это плата за смелость действия и талант самореализации. Если деньги поддерживают твое движение вперед, значит ты на правильном пути. А завистники пусть остаются в нищете наедине со своей ущербной моралью».
За последние месяцы Театр Жизни набрал обороты и под прицел театральных новаторов попал Клуб «Потомков летчиков-Героев». Верткий Евдоким шел напролом навстречу своей цели – стать богатым. Он устанавливал со своими будущими жертвами дружеские отношения, проводя свои творческие вечера в среде ветеранов-летчиков. Это позволяло поставить психологические авантюрные этюды Театра жизни на поток, тем более, что все сценарии авантюр писались на самых достоверных материалах: бесценных и эмоциональных рассказах потомков. Евдоким неистово фонтанировал идеями, а Степан еженедельно проводил «творческие эксперименты», приносящие доходы участникам концессии. В череде его жертв были в основном потомки летчиков всех мастей от летчиков-испытателей и героев войны до современных летчиков участников вооруженных конфликтов в Афганистане и Сирии. Кроме того, встречались экземпляры странных фантазийных людей, имеющих солидный финансовый ресурс и склонных к легендированию своих предков. Они были особенно финансово благодарными за пережитые эмоции внезапного появившегося родового величия, подаренного им Степаном. Все психологические этюды Степан обустраивал мастерски, творчески и красочно, демонстрируя всем своим актерским талантом героику летного подвига восхищенным потомкам, отчего их гордые за великий род сердца наполнялись счастьем и вселенской благодарностью. «Поистине, человек является рабом собственного тщеславия и гордыни», – подсчитывая барыши думал Степан.
Евдоким принципиально не хотел менять профиль жертв Театра, так как летчики по его глубокому убеждению являют собой романтические существа и их генетические потомки с кровью перенимают эту наивность в восприятии жизни, эмоциональную чувственность и благородство поступков и помыслов. Он был искренне убежден, что философское осмысление природы человека делит всех людей на две антогонистические цивилизации внутри безумного современного мира – на летчиков, умеющих любить и мечтать и на всех остальных людей, ползающих по земле, не поднимая голову к небу. У цивилизации летчиков Евдоким обнаружил скрытый от других людей свой Иронический кодекс чести, и он закреплен в летном этносе. В словарике летного жаргона, подготовленного для Степана, Евдоким красным карандашом отметил любимые выражения:
– " Будь добрым летчиком! Всегда отдай ребенку в любом городе мира последнюю шоколадку, ведь быть может это окажется твой ребенок.»
– «Не оставляй женщин на старость, водку на завтра, а торможение на конец полосы.»
«Когда бог наводил на земле порядок, авиация была в воздухе.»
«Все инструкции для летчиков написаны кровью испытателей.»
«Больше летаешь лучше живешь, меньше летаешь дольше живешь".
«Только зная душу летчиков, можно внедриться в мир летающих над землей людей» – поучал Евдоким Степана. Со временем нашему Герою стало казаться, что он с детства мечтал стать именно летчиком. Свой жизненный авантюризм он тоже трактовал, как способность летать в свободном небе, но не поднимаясь высоко, чтобы не разбиться. В его душе порой возникали внезапные опасения за свою свободу и в целях безопасности он готовился к каждой театральной встрече очень тщательно перепроверяя информацию Евдокима, выискивая в архивах библиотек и в интернете дополнительные яркие детали жизни своих сценических жертв.
Степан, будучи умным человеком отчетливо осознавал, что весь их Театр Жизни не что иное, как изощренная форма криминального авантюризма. Он оправдывал свои аферы здоровым рыночным авантюризмом. «А разве не авантюризмом было кучке приближенных к власти людей присвоить всю собственность Советского Союза, созданную героикой целого народа?» – вопрошал он свою совесть для утешения. Но что смущало Степана в современной теории «Рыночного авантюризма», так это частые уголовные дела, возбуждаемые против активных участников этого модного "научного течения". Привкус криминала в деятельности Театра жизни заставил Степана придумать свою спасительную философскую теорию " Изящного творческого аферизма в цифровую эпоху", представителями которой являются недооцененные государством люди настоящего искусства, которые не воруют у государства, а своим творчеством и талантом добирают недооцененные общественные блага в рыночных условиях в том объеме, которых они достойны. По сути это кристально честные люди, но попавшие в эпоху, когда настоящим драматическим искусством не прокормишься, а нужно выживать как биологические существа за счет рыночных механизмов и частной инициативы.
К слову в глубине душе Степан отчетливо понимал, что все теории придумываются людьми для усыпления совести и никакие теории не спасают их приверженцев от статьи Уголовного кодекса за мошенничество в особо крупном размере и это понимание порой вызывало ноющую тревогу в сердце нашего героя. Он отгонял эти мысли демонстрацией своих достижений по покорению Москвы, и было, что показать.
Через полгода после открытия Театра Жизни он не только рассчитался с долгами, но и прикупил себе подержанный БМВ третьей модели и задумывался о покупке своей собственной квартиры… «Общество потребителей создано для потребления, а для этого нужно добывать деньги любым способом, используя свои таланты» – внушал он себе постулаты рыночной экономики, но не был от этого по настоящему счастлив.
Открыто ходить каждый день в рестораны на мизерный оклад актера в 50 тысяч рублей было очень опасно. Приходилось максимально ограничивать свое общение с завистливыми коллегами по театру и это тяготило его, так как Степан не любил одиночество. Хотелось любви и человеческого счастья, а это было невозможно совмещать с работой в Театре Жизни. Оставаться по вечерам одному в своей съемной квартире на Патриарших прудах было очень тоскливо, поэтому он убегал в дни, когда не было спектаклей в гастрономический винный бар Grand Cru. Там он пытался отогнать навязчивые мысли о своей несчастности, беседуя за бокалом Бургундского со своим знакомым шефом Андрианом о винах и культуре правильного и вкусного питания. Шеф был весельчак, и постоянно повторял свой любимый афоризм, подливая вино в бокалы «Запомните философию гендерного разрыва. Женщины едят за разговорами, а мужчины разговаривают за едой». Андриан был убежден, что философия потребления вина является коренным и непримиримом различием между человеческими полами. От этой простоты и наивности Степану становилось хорошо, и эта магия чистосердечности Шефа иногда помогала ему расслабиться и забыться.
Непрятные слухи пошли среди артистов о проверках прокуратурой их доходов и даже проверки банковских счетов. Никто ничего толком не понимал и поэтому слухи обретали несуразные домыслы. Евдоким пренебрежительно улыбался на опасения Степана: «Львы не должны думать о том, что говорят о них гиены». Но Степана эти афоризмы не успокаивали. Он кожей чувствовал свою причастность к неожиданно активному интересу правоохранительных органов театральной средой. Степан отчетливо понимал, что пачка заявлений в полицию о театральном мошенничестве разбухает по мере его активности на сцене Театра Жизни. По ночам его стал мучить панический страх за свою жизнь. Страх всегда друг обмана и предсказатель возмездия. Во снах перед ним вставали образы обманутых им потомков летчиков, которые то избивали его до смерти, то сажали в тюрьму, то пытали током, требуя вернуть похищенные деньги. Степан стал ловить себя за мысли о страхе перед ночными сновидениями и ненависти ко сну.
Однажды страшный сон превратился в явь. Это случилось 30 мая в среду в десять часов вечера. Эту дату наш герой запомнил на всю жизнь. В этот ужасный день Степан вернулся домой с хорошим кушем в десять тысяч долларов после удачного спектакля Театра Жизни. Он по привычке открыл окно в спальне, чтобы проветрить перед сном комнату и неожиданно увидел, как напротив его подъезда остановилась полицейская машина и из нее вышли два сотрудника полиции и быстро зашли в его подъезд. Нашего героя охватили паника, подобная той, которую он испытывал в своих снах. Но это был не сон. Это была реальность. В голове Степана набатом звучала мысль: «Неужели за мной? Так быстро? Неужели меня изобличили? Да, да. Они подсчитали все мои чеки в ресторанах, прибавили плату за квартиру и арифметика понятна для третьего класса. Откуда такие доходы? Это тот самый аферист. А может заявили и выследили меня сегодня… Я чувствовал провал сегодня, когда мне давали деньги и ехидно улыбались. Да, да я отчетливо сейчас вспоминаю этот ехидный взгляд брокера – племянника Героя России Панкратова. Он брокер раскусил меня давно, когда я звонил ему и тут же заявил полиции. Наверняка деньги кропленные! Не арестовали с поличным, чтобы поиграть со мной в кошки-мышки. Я читал об этом изуверстве следаков в одном детективе. Хотят и посадить и деньги себе в карман припрятать. При понятых то особо не разживешься халявой. Все понятно. От этого не легче! Что делать? Бежать? Конечно! Все бросать и бежать.