Виктор Добросоцкий – Театр жизни (страница 13)
– Дядя Коля разрешите мне дать вам хоть немного денег на дорогу? – умоляющим голосом спросил Иван Тимофеевич.
– Ты хочешь унизить память отца? Ты хочешь унизить достоинство русского офицера? Я умирать буду, но милостыню не попрошу. Не волнуйся только за меня, сынок! Я потихоньку сяду сегодня в общий вагон, куплю яичко и хлебушек и поеду в Тамбов к однополчанину полковнику Запашному. Бог поможет…
Иван Тимофеевич не мог этого слушать. Он незаметно взял бумажник, лежащий на столе, и положил в него всю денежную наличность, которая у него была в кармане в эту минуту. Он понимал, что дядя Коля никогда добровольно не возьмет деньги. Это настоящий офицер Чести.
На прощание они обнялись и без лишних слов расстались. Машина Ивана Тимофеевича повезла Героя на Павелецкий вокзал.
***
Воспоминания пережитого дня заставили Иван Тимофеевича снова достать из бара початую бутылку водки. Он налил себе рюмку и стоя, по-офицерски нарочито подтянуто откинул назад плечи, раскрывая грудь для орденов, опрокинул ее залпом, прошептал: «За летчиков-испытателей. Спасибо тебе папа за твоих друзей! Вы Герои! Таких сейчас нет!» Улыбнувшись, генеральный конструктор крадучись спрятал назад бутылку водки в бар, ополоснул рюмку и тихо, чтобы не разбудить жену направился в кабинет на любимый диван отдыхать от эмоций прожитого дня.
***
– Лена, мы будем с тобой в старости писать мемуары – восторженно произнес Евдоким
– О том, как мне денег на колготки не хватало? – пошутила девушка.
– Мемуары дарлинг – это искусство манипуляции своим прошлым, а колготки – это слишком шокирующе и реалистично для мемуаров. Нет милая. Мы с тобой создадим легенду о жизни великого артиста к творчеству которого нам удалось прикоснуться. Талант – это демонстрация власти Бога над людьми. Талант – это шедевр театральной игры с первого дубля! У нас сработало все. Гениально, что угадали и не надели карие линзы. Риск был, что наш милый конструктор самолетов как-то вспомнит глаза друга отца и разоблачит нас. Ан нет! Масть легла правильно. А твоя идея Лена с обмороком, лекарством, фотографией отца и затрепанным портмоне восхитительна! Станиславский аплодировал бы тебе стоя. Нам есть чем гордится! Мы на всякий случай разыграли не лоха, а опытного человека – генерального конструктора с мировым именем. Значит, мы гениально умеем играть реальную жизнь. Друзья, мы сделали этого человека счастливым. Он вспомнил героя отца, вернулся в детство, помог другу отца. Это настоящее дьявольское искусство делать людей реально счастливыми без религиозных соплей. Но это только наш первый эксперимент по созданию театральной реальности. Мы должны создавать возможности для сотен, тысяч людей стать счастливыми от встречи со своей историей. Друзья, я не пророк, но Вы увидите, что в нашем мире цифрового одиночества люди готовы платить миллионы долларов за светлые эмоции самообмана и иллюзорной героики семейных легенд. И благодарность зрителей за гениальные психологические этюды нашей великой труппы будут сопровождаться чудовищными гонорарами. Деньги – это энергия, сопровождающая расцвет таланта.
Это было сказано Евдокимом так пафосно и так восторженно искренне, что Степан сам стал уже понемногу верить, что стал участником гениального творческого театрального эксперимента и слава, поистине настоящая слава найдет его совсем скоро.
***
Иван Тимофеевич пришел на работу в хорошем настроении и попросил помощника Таисию сделать двойной экспрессо по случаю завершения испытания нового двигателя для СУ-35. Двигатель – это самое наукоемкое механическое устройство по плотности инноваций в мире – превращался на завершающей стадии испытаний в живое сердце самолета, давая ему жизнь и способность парить в небе, как птица.
Завершение испытаний был всегда праздничным днем для всего конструкторского бюро, итогом многолетних бессонных ночей и мучительных поисков нестандартных решений. В глазах всех соратников, встретившихся по пути в кабинет, чувствовалось особое торжественное возбуждение перед демонстрацией результатов их высочайшего интеллекта и жертвенного труда.
Главный конструктор по взгляду своей помощницы сразу почувствовал что-то не ладное и категорично прямо спросил:
– Ну выкладывай начистоту, Таисия. Что-то с двигателем? – от тревожного предчувствия в сердце врезалась тупая ноющая боль.
Таисия взволновано, глядя на побледневшего шефа, быстро заговорила:
– С испытаниями все идет в штатном режиме, но… – запнулась женщина
– Что еще за, но? Не тяни кота за хвост, Тая. Ты же знаешь, что я не люблю неизвестности и недомолвок… – закипая от раздражения на повышенных тонах произнес Иван Тимофеевич.
– Пришло распоряжение из Министерства не допускать Вас до испытательного полета по состоянию здоровья. Ваш личный врач Тамара Петровна категорически против вашего участия и написала рапорт, что Ваше сердце показало при исследовании предынфарктное состояние. Вы можете не выдержать перегрузок и ….
– Молчать. Кто смеет мною командовать? Эти врачи, будучи бессердечными людьми пытаются лечить сердца. Здоровье человека зависит от воли и страсти жить. У меня планов жить на сотни лет, и никто меня не остановит и не помешает поднимать в небо новые крылатые машины. Подумать только! Какая пошлость! Какой-то докторишка не понимающий, что такое диагностика двигателя ушами генерального конструктора вмешивается в государственный проект, утвержденный самим Главнокомандующим. Чушь. Вредительство. Уволить её с сегодняшнего дня!
– Вы же знаете, что это невозможно. Профессор Венидиктова Тамара Петровна прикомандирована к нам от Минобороны и не может подчиняться Вашим приказам. Вы принадлежите стране. Простите, Иван Тимофеевич, как это не парадоксально, по приказу Министра Обороны Вы подчинены в вопросах здоровья Тамаре Петровне, ибо Ваше здоровье это национальное достояние и профессор отвечает за Вас своей головой.
– Трусиха! Перестраховщик! Оборотень в белом халате! Наберите мне Министра обороны! – в ярости и не контролируя себя, выкрикивал отрывочные фразы Генеральный конструктор, ища выход из шокирующей для него ситуации.
– Иван Тимофеевич, поверьте Тамара Петровна – светило, и не только в России, но и признанный в мире кардиолог. Ваше сердце может не выдержать таких перегрузок на сверхзвуковом самолете. Тамара Петровна перед тем, как принять окончательное решение провела консилиум со всеми отечественными медицинскими светилами и решение по вашему вопросу вынесено единогласное – вам запрещено летать.– с сожалением и сопереживанием в голосе произнесла Таисия.
– Хорошо. Министр не может исправить это недоразумение. Все понятно. Буду обращаться к Главнокомандующему за помощью. – ослабевшим, поникшим жалким голосом произнес Иван Тимофеевич и незаметно от Таисии положил таблетку валидола под язык.
Таисия всегда замечала это скрытное движение руки шефа, которое в последнее время проявлялось все чаще и чаще. Сердце помощницы сжалось от тревоги, и она произнесла мягким проникновенным и заботливом голосом:
– Вы знаете, что доктора правы и Вам нужно немного подлечиться, и тогда будете летать сколько захочется.
Генеральный конструктор понимал, что его помощница врет, успокаивая его, так как летать ему больше не суждено, но очень хотел верить в ее спасительную ложь и как ребенок смиренно кивнул головой.
В кабинет без стука зашел руководитель службы безопасности конструкторского бюро генерал ФСБ Георгий Кузьмич Ковтун. В инструкции такое поведение Генерала было оговорено только в особых чрезвычайных случаях. Таисия без слов покинула кабинет и плотно закрыла за собой массивную дверь.
– У нас проблемы, Иван Тимофеевич- стоя, не обращая внимания на уважительный жест шефа присесть, с тревогой в голосе произнес генерал.
– Что за день такой сегодня! Одни проблемы! Я на работу сегодня прибыл на праздник приемки самолета или приехал в поисках неприятностей? Поистине, неприятности не стоят в очереди и входят в обнимку все вместе. Что у тебя, Георгий Кузьмич, выкладывай свои неприятные трофеи. Только докладывай быстрее. Если ты о моем здоровье, то Таисия первая меня обрадовала о завершении моей летной карьеры.
– Иван Тимофеевич. Я хочу Вам вернуть Ваши деньги. Все пятьсот тысяч рублей. Мы не смогли их передать другу Вашего отца.
– Я так и знал… я предчувствовал, что дядя Коля скоропостижно умрет. Я чувствовал…
– Дядя Коля действительно умер, но…20 лет назад… – спокойно с подчеркнутым уважением произнес генерал.
В кабинете наступила напряженная тишина. Иван Тимофеевич, сидя в кожаном кресле, смотрел неподвижным погруженным в себя взглядом куда-то через огромное обзорное окно, выходящее на испытательный полигон, на тучи, несущиеся низко над землей, и безучастно молчал.
– Иван Тимофеевич, Вы встречались не с дядей Колей, а с опасным преступником – первый прервал тишину Генерал. – Какова цель его визита пока непонятно. ФСБ и полиция прорабатывают все версии от мошенничества до операции внешней разведки наших военных противников.
Иван Тимофеевич внезапно почувствовал головокружение и жжение в области сердца и через минуту физически ощутил полет среди темных облаков человеческого зла, заливающих его душу потоком тяжелого разочарования. Сознание окончательно покинуло его и на душе стало легко и покойно.