Виктор Добросоцкий – Театр жизни (страница 15)

Степан быстро схватил специально приготовленный на этот случай луивитоновский саквояж из крокодильей кожи с документами, деньгами и ценными вещами, и осторожно вышел из квартиры, тихо прикрыв дверь за собой. Он слышал надвигающиеся на него с нижней лестничной площадки голоса полицейских. Сняв мокасины с ног, чтобы не издавать никакого звука Степан, затаив дыхание босиком неслышно побежал по лестнице вверх. Для этого случая он все продумал заранее, припас запасной ключ от чердака в сумке для побега. Как агент из американских блокбастеров наш герой тихо взобрался по чердачной лестнице, открыл люк с заранее смазанной пружиной и вылез на крышу. Лежа на крыше в эту майскую теплую ночь он дрожал от возбуждения и страха и прислушивался к звукам, доносящимся из подъезда. Ему представлялось, как полицейские допрашивают его соседей и взламывают с понятыми дверь в его квартиру, вызывают подкрепление с собаками, которые скоро ринутся за ним на чердак. Требовалось много усилий воли, чтобы погасить паническую атаку и начать спокойнее наблюдать за полицейской машиной, стоящей без движения около подъезда. Если они пустят на меня собак, я не выдержу – я прыгну вниз с крыши. Отец умрет тут же, узнав о моей гибели! Мама, бедная мама она тоже не переживет такого позора и умрет с горя. Страшно думать об этом. Ведь мать и отец для меня все, что есть в жизни. Как я их подвел! Родители думают, что их сын блистательный актер ведущего театра Москвы, а их сын вор! Вор! Аферист! Мошенник! Это ужасно. Ведь у родителей после моей смерти конфискуют всю их собственность. Я им пересылал ежемесячно деньги на жизнь и лечение отца. Господи помоги мне! Не дай погубить моих родителей! Никогда тебя ни о чем не просил! Помоги мне! Клянусь, я брошу свои преступные деяния! Буду заниматься благотворительностью. В голове неожиданно зазвучали слова свыше." О Боге вспомнил аферюга. Как дурачить людей, так о Боге не вспоминал. " Степан встал на колени и подняв руки к небу стал шептать: «Господи помоги! Жаль отца. Он верит в меня. Прости папа! Я тебя очень люблю, часто разговариваю с тобой во сне. Не сейчас, раньше разговаривал! Сейчас я заслужил только ночные страхи. Зачем я так живу?» Горло перехватил спазм, и Степан громко зарыдал, как ребенок не думая, что полицейские могут его услышать. Он уже ничего не боялся.

Лежа на крыше и глядя невидящим взглядом в грязное серое небо Москвы Степан переосмысливал всю свою жизнь.

В это время в квартире напротив уже два часа к ряду полицейские уговаривали мужа соседки прекратить дебош. Затем они все-таки решили забрать упрямого пьяницу в полицейский участок. Опомнившись, жена стала защищать своего мужа и отбивать его от полицейских. И так – по неведомому вечному кругу любви и ненависти – тянулась эта традиционная российская бытовуха, замешанная на странной семейной привязанности, беззаветном пьянстве и отсутствии какой-либо логике в мыслях и делах русских женщин.

Когда полицейские отчаялись и наконец покинули "влюбленную пару" наш герой, проводив безучастным взглядом полицейский наряд, скрывшийся в ночи на машине, продолжал лежать на крыше и смотреть в бесконечность мироздания в наполненном какофонией звуков ночном городе. В эту ночь он очередной раз поклялся себе, отцу, маме и Богу бросить опасные аферы и приступить к честной жизни московского актера. Эта ночь стала началом долгого пути оздоровления нашего героя от его затянувшейся болезни.

***

Генерал Ковтун каждый четверг ходил на доклад к Генеральному конструктору и рассказывал о ходе расследования этого странного дела. Это жестокое по своей нравственной природе преступление ранило сердце Ивана Тимофеевича инфарктом, от которого он оправлялся с трудом и с неприятными последствиями для здоровья. Он лет на десять постарел, вернувшись из госпиталя, и из крепкого одержимого страстями созидания мужчины превратился в грустного старика. Из всех человеческих чувств самое разрушительное это предательство и разочарование. Они привносят в жизнь убивающую душу пустоту. И это связано не столько с потерей романтических иллюзий, сколько с убивающим душу ядом циничного обмана.

– Иван Тимофеевич, разрешите доложить. – сдержанно обратился генерал.

– Докладывай Георгий Кузьмич об этом бренном мире, наполненном смрадом пороков и наживы. Куда мы идем с этим искусственным интеллектом? Он убивает в нас живых людей и рождает бездуховных тварей, способных перешагнуть через все святое: мать, отца, деда – героя войны…

– Иван Тимофеевич, мне очень жаль, и я понимаю и принимаю ваши чувства. Встреть я этого подонка, я бы поверьте обойму в него вколотил не задумываясь. Я в Афганистане был. Цену жизни знаю. Цивилизация катится в трамтарарам. Человечество превратилось в убогих лакеев денег. Клянусь, я найду этого подонка. Всех ребят из Следственного комитета подключил. ФСБ взяло расследование под контроль. Тайну следствия не разглашают, но след преступников взяли. Выводы следаков. Это группа аферистов по всей видимости не более десяти человек. Предположительно молодые люди с явным театральным талантом. Жертвами на сегодня стали около тридцати человек. Все они потомки знаменитых летчиков. Отдали, как и Вы Иван Тимофеевич…

– Меня деньги не интересуют. Пусть они горят в аду. Я в память об отце деньги отдал и об этом не жалею. Обман и циничность нашего общества меня разрушают изнутри. Пусть эти подонки с этими деньгами дальше с Богом разговаривают. Я им только соболезную. Кроме беды краденные деньги ничего не несут хорошего. Только несчастье и страдания… – глухо и без эмоций произнес Генеральный конструктор.

– Простите, Иван Тимофеевич, но обманутые люди передали преступникам сумму около 9 миллионов рублей. Может кто-то и привирает под шумок, но порядок цифр такой. Работают в гриме дерзко и обладают элементами гипноза. Жертвы понимают обман только по прошествии какого-то времени. Сейчас артисты залегли на дно. Может почувствовали опасность. Все общественные организации ветеранов летчиков оповещены, все дальнейшие их шаги органами просчитываются. В театральных студиях, театрах и на факультетах психологии вузов идет оперативная работа. Так что никуда не денутся. Следаки уверены, что через месяц аферисты оправятся от испуга и вылезут из своих нор за наживой. Вот тогда-то их и возьмут. Доклад закончен.

– Я одно не пойму, за каким лядом им так летчики то насолили? – спросил Иван Тимофеевич задумчиво.

– Это для следствия загадка. Пока загадка… Работаем. В ближайшее время доложу.

***

Компаньоны ничего не говорили Степану, но не меньше были напряжены предчувствием развязки криминальной театральной практики.

Это произошло вчера случайно, когда Евдоким ужинал с вице-президентом ассоциации потомков Героев России Рашидом Абдулиевым и выспрашивал о наиболее интересных людях, способных участвовать в проекте «Лица победы» – установление скульптур выдающимся летчикам в местах их последнего сражения.

– Какой ты благородный человек, Евдоким – воскликнул Рашид под натиском обаяния своего собеседника._- А есть подонки, которые паратизируют на именах Героев.

– Не может быть! – по театральному воскликнул Евдоким и сердце его от предчувствия похолодело.

– Да, мой дорогой Евдоким, вот полюбуйся – Абдулиев протянул письмо Следственного комитета.

Глаза Евдокима вонзились в текст:

«Всем руководителям ветеранских общественных организаций и учреждений культуры.

На территории Москвы действует опасная группа мошенников, которая втирается в доверие к потомкам летчиков Героев России и вымогает денежные средства на установку памятников или другие цели.

Просьба при выявлении подобных случаев срочно обратиться по номеру….»

– Какие мерзавцы! – произнес побелев Евдоким. – Ничего святого. Очерняют хорошее дело.

– Да Евдоким не волнуйся так. Я со следователем сегодня разговаривал и о тебе рассказывал. Какой ты благородный человек. Он так заинтересовался тобой. Даже познакомится с тобой хотел.– произнес Рашид.

В этот момент Евдоким прикладывал огромные усилия, чтобы прожевать кусок мяса. От нервного шока его стало подташнивать, но отхлебнув глоток красного вина он справился с волнением и произнес почти спокойно

– С хорошими людьми нужно встречаться. А что еще он рассказывал?

– Да ничего. Сказал, что скоро возьмут этих артистов. Идут за ними по следу. – Рашид с нескрываемым наслаждением смачно отпил вина из бокала и самодовольно улыбнулся.

***

Евдоким прозвонил общий сбор. Через два часа концессионеры собрались в кафе Онегин и молча пили кофе, переосмысливая информацию Евдокима. Они сошлись на одном – что-то нужно делать, но что делать было непонятно. Все были в кредитах, которые нужно гасить, и проблема на что жить и как менять свои богемные привычки повисла тяжелым вопросом. Все осознавали опасность сегодня с особой остротой и страхом и ждали от Евдокима спасительных идей, но первым прервал коллективную молчаливую медитацию Степан:

– Думай не думай, молчи не молчи, а сказать стоп пора и немедля.

– Все это так, но мы привыкли жить широко и счастливо. Поэтому привычки жить хорошо или плохо становятся выбором каждого из нас. Мы прагматики настоящие дети земли. Мы сорняки, и матушка любит своих детей-сорняков, борющихся до конца за место под солнцем конкуренции с этими теплолюбивыми рафинированными бездельниками, у которых от рождения всё есть – произнес Евдоким в раздумье. – Да мы дети падшего на Землю дьявола. Мы произрастаем из его мученической крови. Мы умеем быть успешными, но мы умеем быстро меняться, приспосабливаться к новым вызовам.