Виктор Буйвидас – Проверка экватором (страница 10)
– Как это не о чем?! – Карлос дернул по-куриному «клювом». – У меня нет собственного острова, где я мог бы сидеть, поплевывая на всё и всех! – возмутился он спокойствию визави и спросил: – Что они вообще мне инкриминируют? Я не серийный убийца и не террорист-камикадзе!
– Они уцепились за «Каток». Информация о вашей лечебной миссии в тюрьмах просочилась и дошла до этих белоручек-законников. Дескать, мы тут сводим с ума преступников. Правда, доказать точно прокуроры ничего не могут – у МУС нет фактов, документов, видео-свидетельств.
– Я просто лечу людей от психопатии! Про какой-то «Каток» я ничего не знаю!
– Сам по себе Трибунал ничего не значит, пока мы находимся у власти. Но стоит нам её потерять, наши враги с радостью выдадут нас Гааге, – сформулировал сущность ситуации Гутьеррес.
– Спасибо, Энрике! Вы меня здорово утешили! – затравленно воскликнул Панемеда. – Может, теперь перейдете к делу, из-за которого вы выдернули меня с материка?
– Не спешите, дорогой Карлос, – Советник плел прочную паутину вокруг профессора: вслед за «кнутом» должен появиться «пряник» – законы жанра превыше всего! – Жизнь – это не спектакль на провинциальной сцене. Лишь бы как здесь играть не годится. Мы с вами теперь в одной лодке, и я хочу, чтобы вы ясно представили себе, так сказать, величие момента. У каждого человека такой судьбоносный случай бывает только раз, все остальное зависит от того, на сколько продуктивно он сумеет им воспользоваться.
Гутьеррес сделал внушительную паузу и стал гипнотизировать Панемеду дружеским взором, создавая доверительную атмосферу для выплеска заранее подготовленной исповеди.
– Далеко за примером ходить не надо. Всего тридцать лет назад я был нищим. Мыши вешались в моем доме от голода. Я тогда не гнушался общества людей дна. Одного полусумасшедшего старика звали Аканкалик Перейра. Он предсказывал будущее у Храма Святой Марии Надежды. Никто, даже грязные попрошайки, не принимали его в серьез. Мне же его рассуждения показались интересными. Образовался симбиоз: мне он заменял радио, а я был ему нужен в качестве слушателя и собеседника… Аканкалик был помешан на исследовании своих корней, уходивших в древнюю культуру Кечуа. В какой-то пещере он отыскал хроники древних индейцев в виде криптограмм на глиняных дощечках, и последние годы его жизни ушли на их расшифровку. Наряду с самой разной чепухой я узнал о том, что в глубоком прошлом на планете наблюдалось два пятилетия сильнейшей солнечной активности. Первое Эль-Ниньо случилось перед самым началом Первого века нашей эры, второе – на рубеже IX и X веков. Просматривалась цикличность космического процесса, и получалось, что третий температурный скачок должен случиться прямо на днях… В национальной библиотеке Кито я откопал статью в «Нью-Йорк таймс» на эту тему. Вот она. – Гутьеррес вывел на экран медиа-продукт под названием «Две цивилизации погубило изменение климата».
Под спокойную речь диктора возникали живописные кадры из документальных фильмов о древних цивилизациях Центральной Америки и Китая. Текст был следующим: «Ученые из Немецкого национального центра наук о земле попытались установить, почему на рубеже IX и X веков нашей эры на противоположных концах земли практически одновременно прекратили существование крупнейшие цивилизации того времени. Это падения империи индейцев майя и китайской династии Тан, вслед за которым последовал период феодальных усобиц. Обе цивилизации находились в муссонных регионах, увлажнение которых зависит от сезонного выпадения осадков. Однако в указанное время дождливый сезон оказался не в состоянии обеспечить количество влаги, достаточное для развития сельского хозяйства. Наступившая засуха и последовавший за ней голод привели к закату этих цивилизаций, полагают исследователи. Они связывают климатические изменения с природным феноменом «Эль-Ниньо», под которым подразумеваются температурные колебания поверхностных вод восточной части Тихого океана в тропических широтах. Это приводит к крупномасштабным нарушениям циркуляции атмосферы, что вызывает засухи в традиционно влажных регионах и наводнения – в засушливых. Последний император династии Тан умер в 907 году нашей эры, а последний известный календарь майя датируется 903 годом».
– В 90-м году я получил небольшое наследство, – Энрике Луис продолжил свою исповедь, – и температура на экваторе резко пошла вверх. Люди толпами устремились на Север и Юг планеты. Дальше всё провернуть было уже легко. На экваторе остались единицы, которые скупили за бесценок дома, земли, предприятия. Среди них и ваш покорный слуга. Пять-шесть лет нам пришлось попариться, но зато мы выбились в патриции Эквадора и составили Клуб Сьерры и Косты (КСК), теневой кабинет, который влияет на все события в стране… Мой счастливый случай – встреча с Перейрой. Не обладая его знаниями, я бы тоже уехал на Север и стал бы мелким хозяйчиком бензоколонки в Канаде. Ваш пропуск в истеблишмент Эквадора, в мир великих достижений и больших денег вы получите в случае согласия на участие в проекте, реализация которого начнется уже сегодня. Прежде, чем посвятить вас в детали, я обязан спросить: что вы выбираете? Неограниченный счет в Центральном банке Кито или бензоколонку в Ванкувере?
– Энрике, я уже не пацан, и прекрасно понимаю, куда приведет меня задний ход. Про Ванкувер и Гаагу можете рассказывать кому-нибудь понаивнее, – Панемеда был еще немного раздражен, но, обнаружив на горизонте новую радужную перспективу для себя, он благоразумно решил идти вместе со всемогущим КСК до конца. – Мы с вами уже давно в одной лодке, и я пока топиться не собираюсь.
– О’кей, Карлос, я в вас не ошибся. – Добрый взгляд Гутьерреса потух. Первая цель – вербовка Панемеды – была достигнута. Энрике повернулся к компьютеру и набрал на клавиатуре код секретного проекта «Рокировка». – Внимательно смотрите на экран и запоминайте. Записывать ничего нельзя, – сухо предупредил Груша заинтригованного Штриха.
Куаягиль.
Против куаягильской гостиницы «Италия» громоздилось серое здание муниципалитета. Его лепные украшения изрядно разрушились от времени. У скульптурного кондора, венчавшего весь архитектурный ансамбль, зияла дыра в оттопыренном крыле. Три вазона вокруг купола напоминали своими «расстрелянными» силуэтами пьяниц после пирушки.
Опытный служака Агентства Гектор Крум в белом полотняном костюме сидел в кресле возле открытой балконной двери. После обследования балкона он убедился в непрочности кирпичного сооружения и решил не подвергать свой надорванный в скитаниях организм риску падения с третьего этажа.
Спецагент CIA прижимал к уху смартфон, как всегда, широко улыбался и выдавал ценные указания своему напарнику Джеку Лоренцу:
– Ахиллес, твоя главная задача проста, как матрас, – ничем не выделяйся. Наверняка, весь первый месяц в мафии к тебе будут присматриваться. Действуй, как договорились. Твой образ по легенде – тупой молчун, бессердечный убийца. Испанский ты понимаешь еле-еле, два слова из ста. Там у этого Грека должен быть некто типа начальника разведки. Есть?
– Так точно! Это мелкий пигмей Пункева.
– Вот! С ним подружись. Но не навязывайся, как проститутка. Ты – киллер международного пошиба: смотри тяжелым взглядом и надувай щеки. Да он сам должен к тебе подъехать тихой сапой. Работа у него такая. В деле уже был?
– Взяли тут вчера одну контору нахрапом. Мик остался доволен. Я вырубил двух копов. Сейф с потрохами в лайбу загрузил. Для меня это труха, ты знаешь.
– О’кей! Так держать! Отзванивайся только из таксофонов или со стационарных. Мобилу легко проверить. По сотовому в крайнем случае!
– Гектор, ты уже пятый раз повторяешь. Я щас зашел тут в одну лавчонку, старику на солнечное сплетение чуть нажал. Шаман спит, я болтаю. Понял?
– Молодец, малыш! Хотя аборигены все равно по-английски не секут. Ну, я за тебя спокоен.
– Бывай! Пойду куплю что-нибудь пожрать. Никак не привыкну к острому. И чича у них противная.
– Зато текила – ничего. Но сильно не налегай!
– Да, чуть не забыл. Урка мне впарил, что Грек влюблен в бабу, но она кидает ему динаму. Сама капа какая-то.
– Командирша?
– Ну, да. Буду держать тебя в курсах.
– Да, эта линия может пригодиться.
– Ну, всё. Старик оживает. Пока.
– Хай.
Гектор отключил сотовый, швырнул плоский аппарат на стол, взял с фарфорового блюда кисть винограда. «Русский, возможно, уже где-то здесь поблизости, – подумал, жуя, Крум. – В городе он появится в районе порта. Надо завести знакомство с руководством. Дурная река Кауяс течет то в залив, то назад вверх. Не нравится мне всё это!»
Спецагент Крум набрал длинный американский номер шефа Смайла, дождался его покашливания и сказал:
– Оба ваших «терьера» прошли акклиматизацию. Ветра пока нет. Всё о’кей.
Грегори Джозеф грюкнул, прочищая горло, и отключился.
Санта-Елена.
В кафе «Тихий океан» музыка гремела громко и была она гораздо круче, чем в остальных помещениях Культурного Центра. Сейчас модный Флорентино исполнял зубодробильную композицию Эрика Клэптона из альбома «Рептилия». Пульсирующая в бодром ритме афро-рока атмосфера заведения накалялась, как кастрюля на огне. Люсьена в розовом переднике и с кукольным бантом в прическе просто швыряла на стол блюда, заказанные Белоснежкой.