Виктор Буйвидас – Проверка экватором (страница 11)
Чертовски красивая блондинка улыбалась смиренной монахиней, наблюдая за обозленной официанткой. Рядом возник только что вошедший в кафе Рай Кури. Он легко пожурил свою подружку: – Лю, не кидай соус в посетителей. Туристы для нас – Боги, сошедшие с небес!
– Да пошел бы ты со своим вшивым юмором! – Люсьена бросила ему и быстро скрылась в подсобке. Девушка явно собралась зареветь, как белуга.
– Можно? – Рай спросил для проформы и сел против Белоснежки.
Она сверкнула лукавыми глазищами и взяла пирожное.
– Конечно! Ты же понимаешь, что я пришла сюда не обедать. Это все тебе.
– Спасибо. Очень мило с твоей стороны. – Журналист старался скрыть свое волнение, у него мало что выходило: руки предательски дрожали, а голос вообще осип.
Рай пододвинул к себе рыбу «энкосадос» с соусом из кокосового молока, томатов и чеснока, ковырнул ложкой, забросил в рот кусочек и заговорил более раскованно:
– По набору блюд видно, что ты гурманша. Суп «локро», морская свинка «куй», бифштекс «ломо», «севиче», кукуруза «кангиль» и «хумитас».
– Надо всегда брать лучшее. Тогда провал исключен! – Белоснежка широко улыбнулась и стала совсем неотразимой – просто неземной Мэрилин Монро.
Рай невольно залюбовался ею, словно Афродитой, вышедшей из пены морской, даже перестал жевать.
– А к уличному спектаклю ты тоже готовилась? – чуть прищурившись, спросил он.
– Нет, это была импровизация. – Она дурашливо замотала головой, и волнистые пшеничные волосы разметались по обнаженным плечам. На Белоснежке был одет топик на одной бретельке. – Бюстгалтер я сняла в машине, случайно увидев тебя на стрэнде. Надо же было как-то обратить на себя твое внимание.
– Смелый демарш, но не заметить тебя и без стриптиза никак не возможно, – Рай искренне признался, что он сражен ее красотой. – Ты все сделала правильно. По-моему, всегда интересней смотреть фильм, пропустив первую нудную серию.
– Я тоже за хорошую скорость, – откровенно сказала Белоснежка.– Если я хочу с тобой спать, почему я должна ждать три года, пока ты сообразишь за мной приударить? На медленный роман у меня нет времени.
– Да, я категорически с тобой согласен! – поспешил поддакнуть Рай. – Так, может быть, прямо сейчас поедем ко мне? – Он застыл с поднятой вверх вилкой в ожидании ответа, который либо сильно осчастливит, либо страшно огорчит.
Белоснежка опять полоснула по нему ведьминым насмешливым взором и возразила чуть охрипшим голосом:
– Нет, пойдем ко мне. К тебе слишком далеко. А я живу тут поблизости, на улице Красного Быка.
– О! Это наверно безумно дорого! – бездумно ляпнул Рай, поднимаясь со стула.
– Плачу не я, а мой Дом Моды. Я сейчас в отпуске. – Белоснежка взяла его под руку.
– Да! А как тебя-то зовут?! – Он вдруг очнулся от сна на яву.
– Сэм. Сэм Дисперадо. А про тебя я знаю почти все. Рай Кури – экстримный репортер и рубашка-парень!
Они уже бодро шагали к выходу из Центра культуры. Стеклянные листы дверей даже свистнули, порывисто разъезжаясь в стороны, чтобы срочно выпустить на жаркую улицу не менее пылкую парочку.
Взявшись за руки и перебрасываясь вожделенными взглядами, плечистый Рай и сексопильная Сэм стремительно дефилировали по булыжной мостовой.
– А ты не боишься, что я тебя на себе женю? – игриво спросила она.
– Нет, – улыбнулся в ответ он. – К семейной скуке ты явно не стремишься.
– То-то! Такая программа по мне.
В метрах двадцати за влюбленными медленно ехал неприметный серенький минивэн «опель» с тонированными, непроницаемыми для любопытных глаз стеклами. Это была оперативная машина службы безопасности Гутьерреса (СБ). В салоне «опеля», сразу за кабиной водителя, возвышался до потолка стеллаж, плотно заставленный электронной аппаратурой. В центре штабеля из эмалированных ящиков с осциллографами, индикаторами, клавиатурами и верньерами находились два дисплея. На одном экране была цветная картинка с изображением Рая и Сэм, на другом – дергалась острыми зигзагами кривая уровня записи звука. Телекамера на кронштейне висела под потолком кабины перед лобовым стеклом, направленным дальнобойным микрофоном была оснащена кривая антенна на крыше.
В «передвижке» работали двое мужчин в голубых, не первой свежести комбинезонах: высокий белесый здоровяк Рути и маленький чернявый хлопотун Чичер. Оба сидели, держа в руках пульты величиной с книгу. Рути время от времени немного поправлял камеру, то есть следил, чтобы влюбленные постоянно маячили посередине экрана. Чичер снял лопухи-наушники и с легким раздражением заявил:
– Какого черта мы по ней ишачим? Болтают про одну постельную шелуху! Хотя бабенка клевая!
– Прекрати! – холодно сказал Рути. – Наше дело – тупо выполнить приказ.
– Слушаюсь, босс! – Чичер кивнул начавшей лысеть головой. – Ты-то получишь премию за художественность, а моему «уху» в этой сонной дыре никаких преград не предвидится.
– Ну, и радуйся, что проблем нет. Как-то моего отца спросили: «Что лучше? Кондор в небе или колибри в руках?» Он ответил: «Лучше иметь того и другого пополам».
– Поэтому нас с тобой всегда ставят в один экипаж: я в душе – кондор, а ты – колибри! Ха-ха-ха!!!
– Получишь нагоняй за оскорбление при исполнении! Хи-хи-хи!!!
На этом полемичный диалог закончился. Надутые друг на друга коллеги сосредоточились на исполнении своих прямых обязанностей…
Санта-Клара.
Порядочный человек, каким считал себя профессор Карлос Панемеда, больше страдает от собственных гадких поступков, чем от неприятных шагов недоброжелателей, направленных против него. В пору своей беззаботной юности Карлос совершил явную подлость по отношению к первой возлюбленной. Она боялась забеременеть до свадьбы и тем сильно огорчить родителей-пуритан. Тогда бессердечный эгоист Карлос с ней расстался и завел интрижку с более покладистой и податливой особой. Брошенная девочка не вынесла коварного удара злой судьбы. Она проглотила сорок таблеток наркотика трамала и заснула навсегда. Воспоминания о верной подружке мучили Панемеду уже на протяжении двадцати лет.
Заповедь «Не навреди» была для профессора совсем не пустым звуком. Выписывая аменазин убийцам, Карлос просто заботился о здоровье неисправимых негодяев. Здесь совесть его была чиста. Кто же мог знать, что стерильные гуманитарии Гаагского трибунала воспримут его врачевание со знаком минус?
Графиня Эрнеста Равалини, заслуженно обожаемая всеми мужчинами Куаяса, также нравилась и Панемеде. Ни за какие деньги он не хотел бы причинить ей хоть малое неудобство, не то что какой-нибудь моральный или физический ущерб. Из досье, собранного СБ Гутьерреса, вытекала как раз самая зловещая реакция тайного Клуба Сьерры и Косты.
Властная и ироничная светская красавица пообещала очарованному губернатору Сезару Бадельракасу, что снизойдет до него только в одном случае – если он станет настоящим правителем Куаяса. То есть он не будет больше довольствоваться явно лузерной, низменной ролью марионеточного губернаторишки, которую Сезар играл до сих пор.
Компроментирующий графиню разговор проходил на званной вечеринке с фейерверком в приусадебном парке её дворца «Эскабильдо», и был записан на видео вездесущими шпиками СБ. Гутьеррес остановил фильм, сложил губы трубочкой и стал прохаживаться перед экраном с изображением Эрнесты и Сезара. Холеная аристократка и цветной губернатор застыли в милой беседе на скамейке в окружении пышных кустов китайских роз.
– Итак, беда не приходит одна, – Энрике Луис заговорил с пафосом священника – любителя нагнать суеверного страха на прихожан. – Обычно они приходят по две. Первая – наш губернатор попал под влияние Эрнесты Равалини, которая толкает его на захват абсолютной власти. И это в то время, когда я с большим трудом добился стабилизации обстановки в кантоне. Вторая – в горах Чимборасо подняли головы партизаны Сальваторе Мако. В сентябре они просыпаются от зимней спячки… Ваша работа, дорогой Карлос, заключается в подготовке Дисперадо к замене Равалини.
– Но это невозможно!!! – вскричал ошарашенный Карлос Панемеда. – Девчонка в два раза моложе!!!
– Карлос, вы, вероятно, насмотрелись триллеров. Никто не собирается портить шикарную внешность Дисперадо. Старить ее до сорока лет Равалини вам не придется. Вам нужно будет стереть из ее памяти отрезок в пару лет и всё.
– Значит, Эрнесту вы убьете?
– Зачем? Она достаточно богата, чтобы поехать на месяц в Европу. Побывает в Венеции, Риме, Париже.
– И там ее машина случайно столкнется с трейлером.
– Даже если так, вы-то что переживаете? Смерть и налоги неизбежны, а она сильно подумает, прежде чем пустить вас на порог. На сколько мне известно, вы к ней «подъезжали» и были отвергнуты.
– Да, она бредила тогда одним офицериком петушиного полета.
– Совершенно верно – она чуть не окрутилась с лейтенантом Родриго Уансуной, затем у нее был роман с Марко де Мильегасом, и вы благоразумно женились на деньгах Лукреции Да Косты. Кстати, на мой взгляд, внешне она выглядит лучше Эрнесты.
– Энрике, не уходите от ответа! – К Панемеде вернулась былая озабоченность и раздраженность. – Вы должны мне гарантировать, что вся наша затея вокруг Бадельракаса не отразится на здоровье Эрнесты. Я вообще принципиально не хочу стать причиной, пусть даже косвенной, чьего-то несчастья. Хватит с меня Катка!