Виктор Бурсин – Японская головоломка (страница 4)

— Дорогой, Анатолий Клавдиевич, чтобы я без вас делала, вы меня просто спасли, — легко обняла его и склонила голову на плечо.

Теперь он мог досконально рассмотреть её аккуратное ушко с золотой серёжкой и небольшим камнем, её белую шею и полоску загара от прежнего платья. Ужасно захотелось целовать щёку, мочку уха, лопатку, всё, что теперь поддавалось его взгляду. Туман вновь овладел им, мысли разбегались. Пауза затянулась, поэтому надо было что-то предпринять:

— Екатерина…Сергеевна, право, ничего особенного, я к вашим услугам…

Она подняла голову и заглянула в его глаза, губы раскрылись для поцелуя. Он уже наклонил голову… В этот момент в дверь постучали:

— Ваше высокоблагородие, обед подан, господа офицеры собрались.

Капитан как бы очнулся, резко развернулся и по пути к двери ответил:

— Идём, идём. Екатерина Сергеевна, вы готовы?

— Да, мой капитан, — она кокетливо улыбнулась.

Как она раскованно ведёт себя, в её-то годы. Похоже, она уже почувствовала власть над ним. Толя, тобой крутит двадцатилетняя девица, которую ты повстречал три часа назад, в богом забытом корейском порту. Но почему нет, почему он не заслужил немного счастья, вот так, вдруг свалившегося на него. Большое секретное дело удачно завершено. Полгода кропотливых трудов, впереди похвалы, награды, а возможно, и новые звания, должности, корабли. Его паруса наполнены ветром, попутным ветром государевой службы, а теперь ещё древний японский бог ветра Фудзин наполнил паруса любви. Не это ли и есть земное счастье, у каждого своё, короткое, яркое и запоминающееся. Тогда зачем противиться, если оно само идёт к тебе в руки — бери и наслаждайся, Толя.

— Добро пожаловать, Екатерина Сергеевна, в нашу кают-компанию, — он специально громко это сказал, чтобы привлечь внимание собравшихся офицеров. — Господа, позвольте вам представить нашу гостью — Екатерина Сергеевна Ухтомская. По большой просьбе генерала Стесселя, нам поручено доставить Екатерину Сергеевну до Владивостока. Прошу за время нашего путешествия быть учтивыми и гостеприимными, оказать внимание и добродушие барышне. Ну-с, Екатерина Сергеевна, позвольте представить вам наших офицеров: Чапин Иван Иванович, старший офицер, — капитан рукой показал на высокого стройного мужчину в белом кителе средних лет, тот в ответ встал и кивнул головой:

— К вашим услугам, сударыня.

— Рядом с ним — молодой офицер, мичман Сергей Михайлович Михайлов. Чуть поодаль — вахтенный начальник, мичман Александр Алексеевич Карнильев. Давайте, Екатерина Сергеевна, сядем за стол, и я продолжу знакомить вас с командой.

— Благодарю вас, Анатолий Клавдиевич, ещё раз спасибо и вам и команде за помощь мне.

Пока дежурный матрос накрывал на стол, Гинтер представил всех присутствующих офицеров и распорядился по поводу гостьи подать шампанского, что было горячо поддержано командой.

После обеда мужчины закурили, обсуждая детали сегодняшнего похода, Гинтер старался лишний раз не обращать внимания на девушку, но то и дело посматривал на неё, порой, отвлекаясь от того или иного разговора. Екатерина Сергеевна подошла к молодому мичману Михайлову, который расположился в углу за фортепиано, пробегая пальцами по клавишам.

— Вы играете? — поинтересовался он у Екатерины.

— Если вспомню.

— Мадмуазель, эти клавиши ни разу не чувствовали женских пальцев, как и многое в этой кают-компании, включая и меня, — он с любопытством посмотрел на неё.

— Думаю, до Владивостока так всё и останется, — улыбнулась она в ответ.

— Сыграйте, Екатерина Сергеевна, уважьте нашу компанию, — подхватил услышавший разговор судовой доктор Никольский.

Девушка села за инструмент и начала играть. Несмотря на то, что фортепиано было изрядно расстроено, исполнение было ладное и завораживающее. После окончания послышались крики «браво».

— Что вы играли, я никогда это не слышал? — поинтересовался доктор.

— Это молодой московский композитор Сергей Рахманинов.

— Прелестно, — разродился похвалой стоявший рядом Михайлов.

Ну вот, облепили со всех сторон, как и следовало ожидать, а этот Михайлов так и вьётся около, заигрывает. А она улыбается ему в ответ. Конечно, молодой, красивый. Почему ты злишься, Толя? Михайлов хороший парень, достойный офицер. Ты сам её привёл сюда, познакомил со всеми, просил быть радушными, а теперь злишься. В этот момент Екатерина нашла глазами капитана и улыбнулась ему, приветливо помахала рукой. Он машинально уже хотел помахать в ответ, но одумался и сухо кивнул головой.

Вернулся Изюмов и сообщил, что подошли баркасы с углём, можно начинать погрузку. Девушка попросилась посмотреть на палубу.

Баркасы подходили с левого борта, мешки с углём поднимали лебёдками на палубу, а затем ссыпали в угольный трюм. За три часа управились, благо трюм был не полностью опустошён, а путь до Владивостока не столь далёким.

«Диана» снялась с якоря, отсемафорила на прощание и скрылась из виду. Екатерина на это даже не обратила внимания, сейчас она была вся увлечена экскурсией по кораблю.

— Вот тут самое большое орудие на корабле — 229 миллиметров, — капитан показал на носовую пушку. По огневой мощи «Сивучу», конечно, далеко до крейсера, но после доработки у нас теперь тринадцать орудий. Пойдёмте, я покажу вам машинное отделение.

Они спустились в трюм, Гинтер учтиво поддерживал девушку под руку. Как же было приятно проводить экскурсию, мешали только матросы, которые высовывались из всех щелей, чтобы поглазеть на «подругу капитана».

— А здесь две паровые машины с шестью котлами. Общая выдаваемая мощность больше тысячи ста лошадиных сил.

Неожиданно из-за угла вынырнул чумазый кочегар, встал с открытым ртом, глядя на Екатерину:

— Est mignonne3[3].

— Vous parlez français4[4]? — вздрогнула и удивлённо спросила девушка.

— Я не силён, барышня, в ихнем языке, — промычал в ответ кочегар и прошмыгнул в открытую дверь.

— Во истину у вас тут чудеса, Анатолий Клавдиевич, — обратилась она уже к капитану.

Хотя погрузка угля и была малотоннажной, но чёрная пыль осела повсюду. Матросы бегали и ветошью протирали поручни и ручки, палубу начали драить. Красивые бежевые туфли барышни и подол изящного платья также покрылись серым налётом.

— Екатерина Сергеевна, если мы с вами не поднимемся на мостик, вы будете выглядеть как тот кочегар, которого мы только что повстречали, — пошутил капитан.

— Лицо цвета антрацит мне не пойдёт? — улыбнулась она и повернулась к нему в ожидании ответа.

Гинтер взял её руку, помогая спуститься с лестницы, и, не отпуская, ответил:

— Вашу красоту не спрятать даже под слоем самого хорошего кардифа, — не сдержавшись, он поцеловал тонкие белые пальцы.

— Вы очень любезны, Анатоль, — немного смутилась она.

Как она покраснела после моих слов и впервые назвала меня по имени. Неужели у меня есть шанс?

После этого, оба, чувствуя какое-то детское смущение, без лишних слов поднялись на палубу. Старший офицер доложил о готовности отплытия и, получив одобрение капитана, зычно крикнул матросам на носу:

— Поднять якорь!

Заработала машина, послышался лязг тяжёлой цепи и звучный всплеск воды от поднимаемого чугунного исполина.

— А это правда, что корабли иногда теряют якоря? — поинтересовалась она у Гинтера.

— Ну, теряют не корабли, а бестолковая команда, — с пониманием ответил капитан.

— И как дальше плывут, без якоря?

— Потеря якоря — это серьёзное происшествие. Если глубина позволяет, то водолазы ищут и цепляют якорь, его достают и закольцовывают вновь. Без якоря на корабле нельзя, особенно на военном. Ну-с, пойдёмте на мостик. Бухта Чемульпо довольно красивая. Вон там, — капитан указал рукой, — за маленькими островами Роллес пролив Летучей рыбы. Опытный мичман сможет провести по карте глубин через пролив даже крейсер. Но мы пройдём основным фарватером.

— Почему? На «Сивуче» нет хорошего мичмана?

— Мичманы у нас ого-го, такие карты рисуют, каких ни у кого нет, — довольно улыбнулся Гинтер. — Но риск должен быть оправдан, а то до Владивостока можно и не успеть.

Аккуратно огибая невидимые отмели, корабль уходил всё дальше и дальше в открытое море, солнце почти село за горизонт, но под его прощальными лучами ещё кое-где сверкали гребни убегающих волн. Ночь ожидалась тёплая и спокойная. На мостик явился вестовой и деликатно покашлял сзади.

— Ну, чего тебе, Тихон? — немного раздражённо, по-барски спросил капитан?

— Ваше высокоблагородие, ужин накрыт, офицеры собрались в кают-компании, ждут-с вас.

— Так хорошо тут стоять и смотреть на море и уходящее солнце. На душе спокойно и умиротворённо, знать, что рядом настоящий сильный мужчина, способный защитить и помочь, — она повернулась к нему и посмотрела в глаза. — Мне ещё раз хочется вас поблагодарить. Не знаю, что бы я сейчас делала, не появись вы в моей жизни.

— Ну что вы, Екатерина Сергеевна, не стоит меня так благодарить за то, что на моём месте сделал бы каждый.

Она помотала головой и приложила палец к его губам, как бы показывая, что бы он замолчал.

— Вся эта история нашей встречи, сегодняшний вечер, этот тёплый бриз, тысяча сто лошадей в ваших котлах — это всё для меня какое-то волшебство, какая-то чудесная сказка, которая легко могла и не случиться, но случилась для того, чтобы мы её с вами прожили.

— Екатерина Сергеевна, вы, право, меня растрогали, я переполнен чувствами, — он взял её руку и поцеловал.