Виктор Бурсин – Японская головоломка (страница 3)

— Я корабли различаю по количеству мачт и труб.

— Ну, это уже неплохо для женщины, которая ищет романтики.

— Анатолий Клавдиевич, я, наверное, зря вам открылась, вы теперь смеётесь надо мной, а мне от этого очень печально.

— Ни в коем разе, Екатерина Сергеевна, я, может, эту романтику ищу уже сорок семь лет моей жизни, во всех уголках Земли.

— Тогда давайте искать вместе, — и она пристально посмотрела в его глаза.

Удивительная женщина, подумал Гинтер. Пять минут назад на неё бежал сумасшедший японец с длинным ножом, а она шутит и, похоже, заигрывает со мной. Что это? Безобидный флирт? Желание угодить или всё-таки какие-то чувства… Чувства? С какой стати, к нему, они знакомы пять минут и уже чувства. Но ведь бывают встречи, и они именно такие, неожиданные, случайные, при странных обстоятельствах. Ведь всё сходится.

До последнего времени, пока он с головой не ушёл в работу, он бывал на офицерских собраниях, общался с женщинами. Не сказать, что был очень популярен у дам, но и знакомств особых не искал. А вот встретить одну единственную не получилось. Нет, он, конечно, был женат, две дочери росли на большой земле, писали отцу, а с бывшей супругой не сложилось: не смогла разделить его со службой и морем. Он предпринимал попытки наладить отношения, но все начинания заканчивались провалами. Связи с другими женщинами были случайны и мимолётны. И сейчас в сердце вдруг затеплилась надежда: а вдруг это она.

В раздумьях он и не заметил, как они подошли к причалу и только тут почувствовал, что держит её руку в своей и даже удивился, что так получилось. Екатерина шла рядом с невозмутимым видом. Морской бриз развевал красивые локоны, выглядывающие из-под шляпки, а подол платья под силой ветра бесстыдно облегал всю её фигуру.

Как всё-таки она красива и изящна! Прав Берлинский, ей нельзя отказать. Интересно, с Залесским она также любезничала, чтобы попасть на корабль? И он тут же почувствовал к капитану «Дианы» какую-то внутреннюю неприязнь. Он, наверное, водил её по крейсеру на экскурсию. Как же, новейший корабль, есть чем удивить, приобнимал её, подавал руку, когда она спускалась по трапам и лестницам. Погоди, погоди, Толя, ты её уже ревнуешь? Так не пойдёт. Усилием воли заставил себя переключиться от раздумий, тем более на причале их уже встречали матросы.

Удивлённые и поражённые они уставились на девушку, как на невиданное чудо.

— Ну, чего пялишься, — капитан грубо окрикнул одного из матросов и отдал чемодан, — на, держи, аккуратнее.

Девушка укоризненно посмотрела на него, и Гинтеру стало стыдно за свою несдержанность.

— Простите, Екатерина Сергеевна, хорошего французского на «Сивуче» не сыскать.

— Анатолий Клавдиевич, я же не из института благородных девиц приехала. За два месяца пребывания в Порт-Артуре такую школу жизни прошла, — и показала указательным пальцем вверх.

— Даже не знаю, как могут отразиться такие испытания на вас.

— Самым наилучшим образом, — засмеялась она, — петербургские подружки меня теперь не узнают, когда услышат, чего я тут понабралась, — продолжила девушка, усаживаясь в лодке.

— Ваше высокоблагородие, будем-с кого ещё ждать?

— Давай отчаливай, за Изюмовым обратно вернётесь, а то обед пропустим.

Оба матроса сели за весла и дружно в такт начали грести прочь от пирса, капитан изредка негромко указывал на какую сторону навалиться. Екатерина сидела на носу и смотрела на приближающийся «Сивуч», иногда она слегка улыбалась, вспоминая какие-то смешные моменты. Гинтер украдкой посматривал на неё: её правильный профиль, развевающиеся волосы и лёгкая загадочная улыбка — всё вместе или что-то по раздельности настолько заворожило его, что он напрочь забыл про управление шлюпкой. Теперь они уже не приближались к «Сивучу», а шли параллельным курсом напрямую к «Диане».

— Анатолий Клавдиевич, вы, видимо, решили вернуть меня Берлинскому, — девушка засмеялась и показала рукой на крейсер.

— Тьфу ты, — негромко выругался капитан, — поднажми, ребята, левым, а то ещё немного и обратно поплывём.

— А можно я попробую давать команды? — с какими-то детскими интонациями спросила Екатерина.

— Ну, попробуйте, — восхищаясь её непосредственностью, ответил Гинтер. — Держите вот этим курсом, — он наклонился к ней, немного обхватив за плечи, чтобы точно указать направление.

В этот момент она вместо того, чтобы следить за его рукой, повернулась к нему и почти в упор посмотрела на него. От неожиданности капитан опустил глаза, и взгляд невольно скользнул на полуоткрытые губы, затем нежную кожу шеи, а затем на грудь, хорошо угадывающуюся под лёгкой тканью. Поймав себя на мысли, что ведёт себя совсем неприлично, пересилил себя и попытался вновь сказать про курс. Голос предательски дрогнул, поэтому слова превратились в какую-то кашу. Екатерина прыснула от смеха:

— Анатолий Клавдиевич, вы, право, делаете всё, чтоб мы не доплыли. Садитесь, я попробую сделать сама. А ну, ребятушки, навались на левый борт.

Матросы обернулись и с интересом посмотрели на нового капитана, а Гинтер уже смотрел на неё с нескрываемым восторгом.

Когда до корабля осталась сотня метров, он усадил даму и начал рассказывать:

— Наша канонерка «Сивуч» была спущена на воду 21 июля 1884 года в Швеции, вам тогда было всего три годика.

— Какой вы внимательный, Анатолий Клавдиевич, неприлично указывать на возраст дамы.

— В вашем случае это простительно, Екатерина Сергеевна, так как и возраста, собственно, пока нет. Так вот, — продолжил он ранее начатую мысль, — изначально лодка была сделана с парусной оснасткой брига, которую впоследствии заменили на три лёгких мачты. Я не очень скучно рассказываю? — он с ожиданием посмотрел на неё.

— Что вы, что вы, продолжайте. Я знаю, каждый капитан любит рассказывать про свой корабль, правда, все по-разному воспринимают его: кто-то родным ребёнком, кто-то любимой женщиной, кто-то непокорной девицей. Залесский, вон, называет ласточкой. А вы как?

— А я каждый раз влюбляюсь в корабль, на котором служу, причём, с каждым новым кораблём все сильнее и сильнее, — улыбнулся и посмотрел на девушку.

— Так вы непостоянный мужчина, у вас легко украсть сердце, — она вновь заглянула к нему в глаза и задержала взгляд.

— Сердце моряка предано морю, сударыня. Так вот, длина канонерки шестьдесят метров, а полное водоизмещение порядка 1180 тонн. Я понимаю, что после «Дианы» вас не впечатлить ничем, — немного укоризненно сказал капитан.

— Женщина восхищается не трубами, тоннами воды или пушками, а самим командиром, уж такова наша природа, — с лёгким вздохом ответила девушка.

Тем временем шлюпка подошла к правому борту канонерки ближе к корме. Один из матросов накинул веревку на крюк спущенного трапа:

— Ваше высокоблагородие, можно сходить.

Гинтер поддержал девушку, помогая ей забраться на нижние ступеньки трапа, взял чемодан, развернулся и только тут понял неловкость сложившейся ситуации. Поднимаясь вслед за Екатериной, он буквально упирался лицом в её округлости под тонким платьем. Он посмотрел вверх на борт и увидел улыбающихся матросов, с любопытством наблюдающих за происходящим. Для приличия он отвернулся и стал рассматривать уплывающую шлюпку, а потом себе под ноги.

— Капитан на корабле, — послышалась звучная команда на палубе.

У трапа встречал вахтенный офицер Алексеев:

— Господин капитан второго ранга, в ваше отсутствие происшествий на корабле не было. Вахтенный офицер, лейтенант Алексеев.

— Вольно, Степан Никитич, вот, встречайте гостью, — немного смущённо ответил Гинтер, — Екатерина Сергеевна Ухтомская, — представил девушку капитан. — Поставлена задача доставить её во Владивосток, — голос стал твёрже и увереннее. — Отведите барышню пока в мою каюту, надо подумать, где её разместить. Да, и пусть накрывают обед в кают-компании.

Капитан чувствовал себя явно не в своей тарелке, такого за его службу ещё не было. Казалось, что даже матросы как-то странно на него смотрят, улыбаясь глазами: мол, понимаем, ваше высокоблагородие, ничто человеческое не чуждо. Как неудобно перед командой, а за обедом ещё нужно будет объясняться с офицерами. Чтобы отогнать мысли и занять себя делом, он поднялся на мостик. Там старший офицер Иван Иванович Чапин раздавал поручения.

— Выйди! — грозно скомандовал Гинтер дежурному матросу. — Ну, Иван Иванович, видел, какую гостью я привёл на корабль?

— Немало удивлён, Анатолий Клавдиевич. Полагаю, есть объяснения. Когда снимаемся с якоря?

— Все расскажу за обедом, странное дело, ну, да ладно. Снимаемся к вечеру, после дозагрузки углём. Пойду я, Иван Иванович.

Странное чувство, раздумывал капитан, я себя неудобно чувствую на собственном корабле из-за незнакомой мне женщине. Хотя, такая уж она теперь незнакомая? Появилось ощущение, что они знакомы давным-давно, долго не виделись, а теперь не могут друг на друга насмотреться. Хочется просто стоять с ней рядом, что-то говорить, вдыхать её ванильный аромат и ни о чём больше не думать. Главное, команде не дать повода для разговоров, надо себя держать в руках.

Спустился с верхней палубы на нижнюю, непривычно остановился перед дверью своей каюты и легонько постучал.

— Да-да, войдите, — раздался звонкий приятный голос.

Капитан открыл дверь. Гостья переоделась в лёгкое бежевое платье, успела закрепить волосы в аккуратную копну. Обернулась, чтобы рассмотреть, кто вошёл, увидела Гинтера и устремилась к нему с распростёртыми объятиями: