Виктор Бурсин – Японская головоломка (страница 2)

— Ну, Екатерина Сергеевна, я же говорил, что что-нибудь придумаю, — заискивающе и радостно начал Александр Иванович. — А вот и наш спаситель, вернее, ваш, ну, и нашего крейсера с командой тоже. Знакомьтесь: капитан второго ранга, командир канонерской лодки «Сивуч» Анатолий Клавдиевич Гинтер, мой старый товарищ по Морскому училищу, — и отступил назад, давая даме рассмотреть офицера.

Анатолий Клавдиевич поднёс руку к голове и только тут понял, что после открытия головой двери, фуражка на голове развернулась козырьком на бок. Смутился и неловким движением поправил:

— Честь имею, к вашим услугам, сударыня.

— Анатолий… Клавдиевич, — она встала и подошла ближе, помахивая веером, — похоже, я тут застряла, на вас теперь вся надежда. Александр Иванович, добрейшей души человек, вызвался доставить меня до сюда, но парохода на Владивосток не оказалось, а через месяц мне надо быть в Петербурге, я пропадаю.

Несколько крупных слезинок скатились по щеке, девушка была готова расплакаться, но взяла себя в руки и наполненными печалью глазами посмотрела на Гинтера. Они встретились взглядами, и в этот момент он уловил лёгкий аромат жасмина с ванилью, настолько лёгкий и утонченный, каких он давно уже не слыхивал со времён кадетских балов в Петербурге. Это был запах юности, первой любви, первой страсти и познания чувств. Былые воспоминания пронеслись в мгновение в его сознании, но никуда не улетели, накрыли его словно туманом. В голове была одна мысль — пусть всё вернётся!

— Вы мне поможете?

Её мягкий приглушённый голос выдернул его из дурмана воспоминаний только для того, чтобы погрузить в мир нахлынувшего чувства. В голове путались мысли. Внутренний голос капитана Гинтера твердил: не по уставу, не по уставу; но он становился всё тише и тише. Он даже попытался повторить за ним, но с губ слетело лишь:

— Да, конечно.

— Как здорово! — она взвизгнула, подступила к нему и с детской непосредственностью поцеловала в щёку.

— Я же говорил, она прелесть, ей невозможно отказать, — шепнул на ухо довольный Александр Иванович. — Jolie1[1], как говорят французы.

— Mon ami, vous m' embarrassez2[2], — на хорошем французском ответила девушка.

— Ну, если мы обо всем договорились, я вас покидаю, — уже к товарищу обратился Берлинский.

Пока Гинтер собирался с мыслями, а они у него разбрелись в разные стороны и никак не могли собраться воедино, Александр Иванович поцеловал руку барышни и, напевая что-то весёлое на французском, радостный вышел на улицу.

— Берлинский, — строго бросил вслед Анатолий Клавдиевич, но через окно было видно, как тот быстро попрощался с Изюмовым и без оглядки поспешил прочь.

— Я надеюсь, вы, как настоящий офицер и джентльмен, не бросите даму одну в таком забытом месте, — она окинула грустным взглядом маленькую пыльную комнатку.

— Если с погодой повезёт, то через три дня будем во Владивостоке, — деловым капитанским голосом ответил Гинтер.

Однако в голове мысли были совсем не в деловом порядке: что я скажу команде и офицерам? Сходил на берег за углём и пресной водичкой, а привёл мадмуазель. Дожил, Толя, на старости лет. Берлинский, конечно, молодец: подставил, так подставил. Тьфу, развёл меня, как мальчишку, сейчас, наверное, бежит, радуется, будет Залесскому вечером в кают-компании рассказывать за стаканчиком бренди.

— Анатолий Клавдиевич, — девушка тихонько потрясла капитана за руку. — Я тихо-тихо все три дня буду сидеть в каюте, никто и не заметит, — при этом так нежно и умоляюще посмотрела в глаза капитану, что ему захотелось обнять её и поцеловать.

Что за наваждение, он её даже не знает, а в мыслях уже готов на всё. Через три дня ему самому надо быть с важным секретным докладом, а тут такое. Надо покурить и успокоиться.

— Сергей Николаевич, — он громко позвал Изюмова в приоткрытую дверь, — разберитесь тут с бумагами на уголь и воду.

Вахтенный начальник вошёл в комнату и с любопытством посмотрел на девушку, поздоровался и учтиво добавил:

— Мадмуазель, вы находка для художника. Я, кстати, недурно рисую.

Она от неожиданности даже вздрогнула, а капитану от этого взгляда стало не по себе. Вот так на неё будут смотреть сто тридцать пар глаз, когда она зайдёт на борт «Сивуча». Мотнул головой, как бы говоря что-то себе, и вышел на улицу. Маленький кореец прошмыгнул около него на своё рабочее место. Через несколько мгновений следом вышла она с небольшим аккуратным чемоданом в руках. Гинтер учтиво взял чемодан, он на удивление оказался довольно тяжёлым.

— Пойдёмте, Сергей Николаевич нагонит нас по дороге, — деликатно подхватила его под руку.

— Екатерина Сергеевна, бога ради прошу меня простить, но мы с вами идём на боевой корабль, могу ли я взглянуть на ваши документы? Ещё раз прошу меня простить за бестактность, — пересилив себя, вымолвил Гинтер.

— Отчего же простить, Анатолий Клавдиевич, я всё понимаю, и времена неспокойные, и не знакомы мы вовсе пока, — она особенно выделила последнее и посмотрела ему в глаза. Порылась в кармашке чемодана, который учтиво приподнял капитан, достала новенький паспорт и протянула Гинтеру:

— Извольте, моя паспортная книжка.

Анатолий Клавдиевич раскрыл книжку: новенькие не затёртые страницы, ещё пахнущие печатным станком, какое милое лицо на фотографии — нечасто на паспорта получаются такие удачные карточки. Владелец книжки — Ухтомская Екатерина Сергеевна, звание — дочь дворянина, время рождения — 1 июля 1881 года, вероисповедание — православное, место постоянного жительства — Санкт-Петербург, незамужняя! Значит ей всего 22 годочка.

— Ещё раз простите, — с извиняющейся улыбкой протянул паспорт обратно, — по уставу я должен был всё сверить.

— Ну, теперь, когда все неловкие формальности позади, мы можем смело идти на ваш славный «Сивуч» под командованием капитана — спасителя целого крейсера и одной хрупкой беззащитной девушки, — она улыбнулась и подала руку.

— Пойдёмте, — с легкостью подхватил чемодан, давая взять себя под руку. — Мадмуазель, не найдите меня слишком любопытным, фамилия Ухтомских довольно известная в Петербурге, что вас сюда привело, на край земли?

— Вы правы, Ухтомский Эспер Эсперович, председатель правления банка — мой родной дядя, а тут я потому, что как-то несколько месяцев назад сказала ему, что в банковской работе, на которую он меня определил после окончания Императорского университета, совсем нет романтики. Вот так я поехала искать романтику на Дальний Восток и добралась аж до самой восточной точки империи — Порт-Артура. Но оказалось, что добраться куда легче, чем выбраться, — засмеялась и посмотрела на него.

— Ну, и как, нашли романтику? — подыгрывая её интонации, спросил Гинтер.

— А моё путешествие ещё не закончилось, — они опять встретились взглядами, и она задержала его дольше обычного.

От этого взгляда Анатолий Клавдиевич даже смутился, но быстро взял себя в руки. Ты с ней флиртуешь, Толя? Куда тебя несёт. Вот, что значит, давно не был на берегу.

Тем временем дорога взяла под уклон, поэтому шагать было легко, да и до моря оставалось совсем близко. Огибая очередной склад, Гинтер заметил двух смуглых японских матросов, они суетливо озирались, пристроились вслед и что-то негромко обсуждали на своём языке. Екатерина тоже обратила на них внимание.

— Анатолий Клавдиевич, а вы слышали, что поговаривают про войну с Японией, если не в этом, то в следующем году наверняка. Весь Порт-Артур укрепления роет, пушки с боеприпасами таскают, а на флоте что говорят?

— Мы люди служивые, воюем по приказу. Нам бы Цусиму завтра проскочить до войны, — с улыбкой посмотрел на девушку.

— Что-то тут не то, — она обеспокоенно оглядывалась по сторонам. — У вас есть при себе оружие? Будьте наготове.

Свободной рукой Гинтер нащупал в кармане рукоятку нагана. После нескольких случаев нападения на русских офицеров в заграничных портах, вышло указание командования флотом в обязательном порядке иметь при себе оружие. Сзади послышались крики, Екатерина одернула руку и оглянулась назад:

— Осторожнее, у него нож!

Гинтер развернулся и достал из кармана револьвер. Японец с ножом стремительно приближался, сзади его догонял товарищ, оставалось каких-то пять-шесть метров. Капитан спокойно прицелился и был готов нажать на курок. В этот момент тот, что был позади, крикнул товарищу, и они, как вкопанные, остановились на месте. Шли секунды, противники неподвижно смотрели в глаза друг другу, готовые к схватке. Второй японец что-то сказал командным тоном, и они оба, показывая ладони, попятились назад. Капитан продолжал держать их на мушке. После того, как они исчезли за углом, Гинтер опустил пистолет и выдохнул:

— Совсем распоясалась японская матросня, — посмотрел на девушку. На удивление, та была спокойна и невозмутима. — А вы молодец какая, вовремя их заметили, а то, вон что задумали средь бела дня. С вами теперь можно хоть куда, как у вас так получилось?

— Наверное, женская интуиция или шестое чувство. Если честно, я очень испугалась, пойдёмте отсюда быстрее. Или, может, мы дождёмся Изюмова и предупредим его?

— Кому-кому, а Сергею Николаевичу наша помощь точно ни к чему. Он таких на раз урезонит, я видел его в деле. Пойдёмте лучше на корабль, вон он в гавани на якоре, — он наклонился к ней и показал рукой в сторону моря. — Тот, что поменьше, наш, а «Диану», я думаю, вы теперь хорошо запомнили.