Виктор Алеветдинов – Ярмарка потерянных сказок (страница 8)

Шутка была слабая. Зато своя. Люди засмеялись уже не над ролью, а над Филимоном — с облегчением. Плащ ослаб, и Агафья стянула его с плеч.

— Ещё раз накинешь на кого-нибудь без спроса, — сказала она продавцу, — я тебе трагический взгляд скалкой поправлю.

Филимон сел на пустой ящик. Лицо у него было бледное.

— Я ведь почти забыл, как шутить.

Прасковья села рядом.

— Ничего. Теперь будешь думать, прежде чем примерять.

— Это ты мне говоришь? Ты же сама мудрой отшельницей стала.

— Я исследовала.

— Молча?

— Вот именно. Никому не советую.

Архип тем временем уговаривал Бурчика вернуться в прежний вид. Белый конь стоял боком, не давался снять седло и требовал уважения всем видом.

— Солярки хочешь? — спросил Архип.

Бурчик оживился.

— Сначала обратно в трактор.

Конь мотнул гривой.

— Тогда овёс ешь.

Бурчик посмотрел на ведро овса так оскорблённо, что даже Алёна пожалела его.

Агафья подошла и постучала скалкой по седлу.

— Ну, красавец представительский. Зимой кто тебя заводить будет? Конюх или Архип с паяльной лампой?

Бурчик насторожился.

— А в грязь сядешь? Колёса у тебя были, гусеницы тоже, а копыта эти праздничные. До первой лужи.

Конь опустил голову. Видимо, лужу представил.

— Вот, — сказал Архип мягче. — Ты у меня не хуже коня. Ты лучше. Ты с фарой.

Бурчик тихо заржал, но ржание уже перешло в моторное урчание. Белая грива осыпалась бумажной пылью, копыта снова стали колёсами, седло сползло на землю. Через минуту у шатра стоял обычный Бурчик — важный, обиженный и вполне тракторный.

Смех вернулся, но уже осторожный. Люди начали класть обратно ленточки, пузырьки и коробочки. Лавки чуть потускнели, будто ярмарка недовольно прикрыла глаза.

Агафья обвела всех взглядом.

— Наигрались?

Никто не ответил. Даже Филимон промолчал. Но это было уже его молчание, не чужое.

Из травы вышла Марфа-Полночница. В зубах она несла узкий ярмарочный листок, похожий на чек. Кошка подошла к Агафье, положила бумажку ей под ноги и села рядом. Вид у Марфы был такой, будто люди снова всё поняли позже, чем кошка.

Агафья подняла листок. Мирон сразу наклонился, но она отодвинула его локтем.

— Потом протоколировать будешь.

На чеке не было суммы, печати и подписи. Только одна строка синим ровным почерком:

«Один спокойный день уже зарезервирован».

Филимон тихо спросил:

— Это чей день?

Марфа посмотрела на серый шатёр у дальнего ряда. Полог там едва заметно шевельнулся, будто кто-то внутри услышал вопрос и улыбнулся.

Агафья сложила чек и убрала в карман.

— Вот это, — сказала она спокойно, — мы сейчас и выясним.

Глава 4. История без портала

Агафья шла к серому шатру так, будто несла туда не ярмарочный чек, а налоговую проверку. Чек лежал в кармане, сложенный пополам, и неприятно холодил через ткань. Бумажка была тонкая, почти невесомая, но тянула сильнее ведра с водой.

На ней было написано: «Один спокойный день уже зарезервирован».

Спокойный день. Слова вроде хорошие. Нормальному человеку скажи — обрадуется. Агафья же сразу почувствовала подвох. В Заворотино спокойствие бесплатно не выдавали. Если день начинался спокойно, значит, к обеду кто-нибудь находил дверь в чужой мир под курятником, а к вечеру Мирон составлял протокол на говорящую репу.

Прасковья пыталась идти рядом, но Агафья остановила её взглядом.

— Ты куда?

— С тобой. Для поддержки и свидетелей.

— Мне свидетелей хватает. Полдеревни за спиной дышит.

— А если он тебя обманет?

— Тогда ты первая узнаешь. По звуку.

Прасковья посмотрела на скалку в Агафьиной руке и отступила.

— Только не входи одна надолго.

— Я не девочка в лесу. Я женщина с хозяйством.

— Вот именно. Женщин с хозяйством ярмарки особенно любят: у них всегда есть что отнять.

Агафья ничего не ответила. Потому что Прасковья, как назло, сказала умно.

Серый шатёр стоял чуть в стороне от шумных лавок. Там было без пузырьков, фонарей и зазывал. Ткань у шатра была простая, пепельная. На вывеске всё ещё темнели слова: «Жизни, от которых вы отказались». Остальные, похоже, видели только узор. Агафья читала ясно, как расписание автобуса.

Полог сам отодвинулся.

Внутри оказалось не темно. Там стоял мягкий вечерний свет, будто солнце зависло за занавеской и не хотело уходить. На полках лежали тонкие книжки, свёртки, коробочки, катушки ниток, старые фотографии без лиц и маленькие дверцы без ручек. Воздух пах пылью, свежим бельём и чем-то домашним. Не ярмарочным. Опаснее.

У дальнего стола стоял тот самый человек в тёмном кафтане. Купец Концовок. Агафья ещё не знала его имени, но сразу поняла: главный здесь он. Не потому что важничал. Наоборот, стоял спокойно, будто всё вокруг давно уже случилось, а он только записывает итог.

— Агафья Ладина, — сказал он. — Хранительница Заворотино.

— Обойдёшься без торжеств, — ответила она. — Я по делу.

— У хранителей всегда дело.

Агафья достала чек и положила на стол.

— Это что?

Купец посмотрел на бумажку без удивления.

— Предварительное уведомление.

— У нас такие уведомления через почту ходят. А это кошка принесла.