Виктор Алеветдинов – Внуки открывают портал (страница 2)

— Бабушка Агафья, это Потапыч, — сказал Стёпа. — Он не любит вниз головой. И он не игрушка, он для защиты.

— Очень правильно, — сказала Агафья. — В Заворотино защита лишней не бывает. Особенно если мягкая и не спорит.

Из машины вышла Алёна, быстро обняла Агафью и оглянулась на клуб.

— Баб, я их выгружу и сразу к Мирону. У нас опять путёвки перепутались: леших отправили к морю, а водяных — в сухой лесной пансионат.

— Это кто так умно сделал?

— Ведомство говорит, что не они.

— Значит, точно они.

Алёна улыбнулась устало.

— Дети обещали вести себя спокойно.

Агафья посмотрела на Тимофея у сарая, на Варю у санатория и на Стёпу, показывающего Потапычу теплицу с драконом.

— Кто обещал? Дети или ты за них?

Алёна вздохнула.

— Мы все старались.

— Вот это уже честно.

Они занесли сумки в дом. За эти десять минут Агафья успела поставить чайник, отобрать у Тимофея отвёртку «просто посмотреть», не дать Варе записать Кощея в раздел «подозрительные бессмертные» и объяснить Стёпе, что дракона нельзя тыкать палкой.

— А если палка волшебная? — спросил Стёпа.

— Никакой.

— А если очень вежливо?

— Стёпа.

— Понял. Дракона не палковать.

Алёна на прощание задержалась у ворот.

— Баб, смотри за ними. Им кажется, что если взрослые справляются, то и они справятся. Особенно Тимофею.

— Это не возраст, — сказала Агафья. — Это семейное. У нас Архип такой всю жизнь.

Алёна рассмеялась, села в машину и уехала. Пыль за ней осела не сразу. Дети стояли у ворот и смотрели на Заворотино: на клуб с табличкой, теплицу с драконом, Бурчика у сарая и двор, где чудеса уже не прятались.

Агафья хлопнула в ладони.

— Так. Каникулы каникулами, а правила у нас правилами. Слушаем внимательно.

Варя тут же открыла свою тетрадь. Тимофей выпрямился. Стёпа прижал Потапыча к груди.

— Первое. Без спросу к портальной калитке не подходить.

Тимофей поднял руку.

— А где она?

— Вот именно поэтому и не подходить.

— Но если не знать, где она, как понять, что мы подошли?

Агафья прищурилась. Вопрос был разумный, а разумные вопросы от детей в Заворотино часто были опаснее глупых.

— Если место выглядит так, будто дед Архип что-то чинил и не закончил, туда не подходить.

— Таких мест много? — спросила Варя.

— Полдеревни. Поэтому ходите по тропинкам и не проявляйте инженерного любопытства.

Тимофей кивнул, но глаза у него всё равно скользнули к сараю. Агафья этот взгляд поймала.

— Второе. Кощея про бессмертие не расспрашивать.

— Почему? — спросила Варя.

— Потому что он начинает объяснять. А когда Кощей объясняет бессмертие, слушателям хочется прожить поменьше.

— А если для исследования? — уточнил Тимофей.

— Для исследования будете собирать смородину. Красную — в одну миску, чёрную — в другую. Зелёную не трогать, она ещё думает.

Стёпа сразу заинтересовался.

— Смородина думает?

— В Заворотино все думают, если им дать время.

— А если она решит не созревать?

— Тогда я с ней поговорю.

— Воспитательно?

— Хозяйственно.

Варя что-то записала. Агафья не стала спрашивать что, чтобы не расстраиваться раньше времени.

— Третье. Дракона не обзывать печкой, чайником, грелкой и прочими предметами домашнего тепла. Он у нас Дариан Пламенный, специалист по тепличному прогреву.

— А если он сам захочет быть чайником? — спросила Варя.

— Тогда сначала спросит у меня.

— У вас тут всё через взрослых, — заметил Тимофей.

Сказал он спокойно, без грубости, но Агафья услышала в этих словах невысказанное. Взрослые спорят, запрещают, пишут правила, а чудеса тем временем происходят сами.

— Через взрослых тут не всё, — сказала Агафья. — Но опасное — точно через взрослых.

— Мы же не маленькие, — сказала Варя.

— Вот поэтому и объясняю. Маленьким я бы просто сказала: не лезь.

В этот момент из-за дома вылетел Генерал Громыхало. Петух расправил крылья, встал на крыльце и объявил:

— ТРЕВОГА! ПРИБЫЛ МАЛОЛЕТНИЙ СОСТАВ!

— Это внуки мои, дурья твоя грудка, — сказала Агафья. — Не тревога, а каникулы.

— КАНИКУЛЫ ПОВЫШЕННОЙ ЧУДЕСНОСТИ! — не сдался Громыхало. — РЕЖИМ НАБЛЮДЕНИЯ!

— Только не ори.

— ПЕРЕХОЖУ НА ШЁПОТ! — проорал петух и уже тише добавил: — Но бдительность сохраняю.

Стёпа смотрел на него с восторгом.