Виктор Алеветдинов – Внуки открывают портал (страница 12)

— Потому что если взрослый скажет «понятия не имею», дети начнут орать, — ответила Агафья.

— Проверка показала: дети не орут. Дети ждут объяснений.

Это было неприятно. Не потому что дневник был прав полностью, а потому что частично.

Архип присел у мелового круга. Марфа-Полночница сидела на окне сарая и смотрела на него с выражением «я предупреждала, но вы всё равно полезли».

— Ничего страшного, — сказал Архип. — Контур детский, петля неполная. Сейчас я уважительно постучу и закрою.

— Уважительно? — переспросила Агафья.

— Магия грубости не любит.

— А дети любят?

Архип сделал вид, что не услышал. Он коснулся отвёрткой края круга. Круг хихикнул. По отвёртке пробежали голубые искры и щёлкнули Архипа по пальцам.

— Ой! — Архип отдёрнул руку. — Щекочется.

— Портал щекочется, — сказала Агафья. — Прекрасно. Хоть не кусается.

— Это пока, — вставил Филимон.

Дневник раскрылся.

— Филимон Балагуров. Предупреждение за создание тревожного ожидания.

— Да что ж я теперь, молчать должен?

— Не исключено.

Круг снова хлопнул. Из него вылетела бумажная медаль на ленточке и повисла Архипу на грудь. На медали крупно было написано: «Дедушка старается».

Рыцари зааплодировали мечами. Громыхало вытянул шею.

— НАГРАЖДЕНИЕ ЗА НЕУДАЧНЫЙ ПОДВИГ!

Архип снял медаль и покраснел.

— Очень смешно.

Агафья взяла медаль и не удержалась:

— А что? По делу.

— Агафья.

— Не сердись. Стараешься же.

Архип насупился, но медаль в карман положил. Тимофей смотрел на него с тревогой и восхищением. Агафья это заметила и сразу поняла: мальчишка не пакостить хотел. Он хотел быть рядом с дедом. Не просто ребёнком у миски со смородиной, а помощником.

И Архип сам оставил дорожку: ящик под верстаком, записи, крупная надпись «особенно детям». Детям такое всё равно что табличка «самое интересное здесь».

— Чудин, записи твои? — спросила Агафья.

— Мои, — признал Архип.

— В ящике под верстаком?

— Я же написал: не трогать.

Дневник резко перелистнул страницу.

— Вопрос третьий. Почему опасные записи лежали там, где ребёнок двенадцати лет достаёт без табуретки?

Архип выпрямился.

— Потому что ребёнок двенадцати лет не должен лазить в чужие ящики.

Дневник повернулся к Тимофею.

— Почему ребёнок лазил?

Тимофей сжал тетрадь.

— Потому что никто не объяснил, что там. Было написано только «не трогать».

— Записано. Запрет без объяснения усилил интерес.

Агафья почувствовала неприятный укол. Она и сама так говорила: «не лезь», «потом», «мал ещё». Слова вроде правильные, а с детской стороны похожи на закрытую дверь.

— Интерес не повод открывать портал, — сказала она.

— Мы хотели маленький, — сказала Варя. — Чтобы играть. Вы всё равно заняты. Санаторий, путёвки, дракон, Кощей с укропом. А нам только смородина.

— Смородина тоже дело.

— Но не чудо!

— Чудо без дела быстро становится бедой.

Варя прижала тетрадь сильнее.

— Вот видите. Вы сразу говорите «беда». А мы только начали.

Принцесса подняла ложку.

— Временная королева правил права частично. Начатое надо не запрещать, а распределять.

— Ты ещё меня поучи, — сказала Агафья.

— Могу. Вы любите порядок, но часто командуете без совета.

Во дворе стало тихо. Даже Кощей перестал шуршать банкой. Агафья посмотрела на принцессу. Ненастоящая, маленькая, из скатерти, а говорит как зеркало, которое ещё и спорит.

Дневник снова раскрылся.

— Вопрос четвёртый. Почему вы не спросили детей, чего они ждут от каникул?

— Потому что мне некогда было, — сказала Агафья. — Потому что вокруг санаторий, пациенты, дракон, портал и Кощей с иглой в укропе.

— Это объяснение занятости. Вопрос был о детях.

Агафья сжала губы. Хотелось сказать дневнику, чтобы он летел обратно в портфель. Но дети смотрели так, что надо было отвечать честно.

— Потому что я испугалась, — сказала она наконец. — Вы приехали, а Заворотино теперь не просто деревня. Тут слово не так скажи — уже кто-нибудь ожил. Я хотела вас уберечь.

Дневник помолчал и записал.

— Взрослый страх признан.

— Только оценку мне не ставь.

— Оценки позже.

— Вот спасибо, удружил.

Архип тихо подошёл к ней.