Виктор Алеветдинов – Внуки открывают портал (страница 11)

Над двором парил школьный дневник.

Дети стояли у сарая. Тимофей держал Архипову тетрадь. Варя прижимала к груди свои «Игровые законы». Стёпа обнимал плюшевую лапу медведя и выглядел так, будто готов защищать его от всех, включая бабушку.

— Так, — сказала Агафья. — Кто это натоптал и почему медведь без бахил?

Рыцари замерли. Принцесса уважительно кивнула, будто встретила человека, с которым можно обсуждать порядок. Потапыч тихо гукнул и попытался спрятать лапы под живот.

— Бабушка, мы можем объяснить, — сказал Тимофей.

— Это хорошо. Потому что я пока вижу только медведя, ведро в плену и дневник, который летает без расписания.

— Мы сделали модель, — сказал Тимофей. — Малого игрового портала.

Агафья медленно перевела взгляд на сарай. Внутри, на полу, светился меловой круг. От него пахло карандашами, вареньем и бедой, которая пока ещё притворялась игрой.

— Модель, значит.

— Мы не хотели запускать. Варя сказала «только игровой», и он… послушался.

Варя опустила глаза, но тетрадь не выпустила.

Дневник раскрылся шире и щёлкнул страницами.

— Проверка начата. Первый вопрос взрослым: почему детям обещали спокойные каникулы, если на территории есть дракон в теплице?

Агафья подняла голову.

— Ты ещё кто такой, проверяющий?

— Школьный дневник. Представляю интересы невыполненных обещаний, несданных объяснений и забытых «через пять минут».

— Вот как. А кто тебя звал?

— Игра.

— Игра пусть сначала пол подметёт.

— Уклонение от ответа, — сообщил дневник и перелистнул страницу.

Агафья прищурилась. Наглый бумажный предмет раздражал: дать подзатыльник некому, а хочется.

— Какие спокойные каникулы? Я сказала: каникулы. «Спокойные» могли сами додумать.

Стёпа поднял руку, как в школе.

— Мама сказала: «У бабушки отдохнёте».

Дневник быстро записал.

— Свидетельство принято.

— Мама городская, она не всё знает про оздоровительную нечисть, — сказала Агафья. — И вообще, отдых бывает разный.

— Где подпись ответственного старшего под предупреждением: «Возможны рыцари, крупные медведи и принцессы с хозяйственным уклоном»?

Принцесса поправила корону.

— Уклон у меня правильный. Тут без хозяйства нельзя.

Агафья посмотрела на неё внимательнее. Маленькая, в скатерти, с ложкой вместо жезла, а держится так, будто сейчас выдаст всем по делу.

— Ты откуда такая командная?

— Из порядка, — ответила принцесса. — И немного из скатерти. Где кухня?

— Ещё одна хозяйка на мою голову, — пробормотала Агафья.

Из-за сарая вышел Архип. В одной руке у него была отвёртка, в другой — петля от калитки, на груди пятно сажи.

— Агафья, не волнуйся. Похоже, небольшой игровой выброс.

— Небольшой? — Агафья показала на Потапыча. — Чудин, у нас медведь размером с баню сидит поперёк дороги. Если это небольшой, то большой у тебя что — районный центр?

Потапыч смущённо прикрыл морду лапой. Стёпа сразу прижался к нему.

— Он хороший. Он случайно.

— Я вижу, что хороший. Но хорошие тоже не должны перекрывать проход к санаторию.

Из клуба выглянул Кощей с банкой «Семена укропа».

— Этот медведь ест бессмертных?

— Он никого не ест! — возмутился Стёпа.

— Тогда ладно, — сказал Кощей. — Но к банке его не подпускать.

Филимон выглянул следом.

— А можно объявление повесить? «Обнимательная терапия с лёгким риском».

Дневник резко повернулся к нему.

— Филимон Балагуров. Замечание за шутку без доказательной базы.

Филимон открыл рот, закрыл и посмотрел на Агафью.

— Вот это уже не дневник, а Мирон в обложке.

— Мирон хотя бы чай пьёт, — сказала Агафья. — А этот, глядишь, чернилами питается.

Дневник коротко щёлкнул страницей.

— Шутка отмечена. Доказательств не требует.

— Почему ей можно? — обиделся Филимон.

— Потому что по делу, — ответила Агафья.

Она повернулась к детям.

— Тимофей. Чётко и без инженерного тумана. Что вы сделали?

Тимофей сглотнул.

— Нашли дедовы записи. Перо Мирона писало правила. Марфа поставила след. Варя нарисовала круг. Стёпа положил Потапыча, чтобы порталу было не страшно.

Агафья посмотрела на Стёпу. Тот стоял рядом с огромным медведем и мял край рубашки.

— Я не хотел плохо, — сказал он тихо. — Просто он был один.

Агафья хотела сказать: «Порталы не надо жалеть». Но у Стёпы дрожала нижняя губа, а Потапыч смотрел так виновато, будто готов был сам пойти в угол, если найдётся угол подходящего размера.

— За медведя не бойся, — сказала она. — Раз вытащили, разберёмся. Но порталы утешать без взрослых больше не будем.

Дневник оживился.

— Вопрос второй. Почему взрослые говорят «разберёмся», когда сами ещё не знают, как?