Виктор Алеветдинов – Внуки открывают портал (страница 10)
— ДОКЛАДЫВАЮ: НЕСАНКЦИОНИРОВАННАЯ КАНЦЕЛЯРИЯ НА ТЕРРИТОРИИ САРАЯ!
Дневник резко раскрылся на странице с красной чертой.
— Замечание петуху. Крик без поднятой руки.
— Я не ученик! — возмутился Громыхало.
— Двойка по поведению.
Петух поперхнулся.
— Клевета! У меня поведение строевое!
— Строевое не значит приличное.
Варя закрыла рот рукой, чтобы не засмеяться. Тимофей не смеялся. Он смотрел на круг, который больше не пел, но и закрываться не собирался. Из него теперь тянуло теплом и детским шумом, как из комнаты, где только что закончилась игра, но никто не хочет убирать игрушки.
— Дневник, — сказал Тимофей, стараясь говорить спокойно. — Мы можем закрыть портал?
Дневник перелистнул страницы.
— Вопрос принят. Для закрытия требуется: назвать созданное, признать участие, доиграть незавершённое, убрать последствия.
— Мы только начали, — сказала Варя.
— Именно, — сказал дневник. — Начатое без правил само ищет продолжение.
— Правила есть! — Варя подняла тетрадь. — Я писала.
Дневник подлетел к ней, заглянул на страницу и сухо произнёс:
— Почерк живой. Ответственность мелкая.
— Где мелкая?
Дневник сам перелистнул страницу вниз. Там в самом низу, почти у края, стояла строка, которую Варя раньше не заметила: «Ответственный за последствия: тот, кто начал игру».
Варя сглотнула.
— Это перо написало мелко.
— Мелкий шрифт тоже шрифт, — сказал дневник.
Стёпа посмотрел на Потапыча. Медведь сидел во дворе и пытался стать меньше. Он втягивал живот, сжимал лапы, но оставался огромным. На его плюшевой морде было такое смущение, что у Стёпы защипало в носу.
— Это я его положил, — сказал Стёпа. — Чтобы порталу было не страшно.
Дневник повернулся к нему мягче, если дневник вообще мог повернуться мягче.
— Записано. Намерение доброе. Последствие крупное.
— Он не виноват.
— Никто не говорил, что виноват. Но дорогу перекрыл.
Со стороны клуба послышался шум. Дверь открылась, и на крыльцо вышел Кощей с банкой «Семена укропа» в руках. За ним выглянула русалка в полотенце и леший Семён.
— Что это? — спросил Кощей, глядя на Потапыча.
— Защитник маленьких, — сказал Стёпа.
— Слишком маленьких, — пробормотал Кощей. — Меня так в детстве никто не защищал.
Русалка ахнула:
— Какой милый!
Потапыч услышал «милый», обрадовался и попытался обнять весь двор. Лапа медленно пошла в сторону крыльца. Кощей с банкой отступил обратно в клуб.
— Обниматься с бессмертием не надо!
Тимофей выбежал из сарая.
— Потапыч, стой! Сидеть!
Медведь послушно сел ещё крепче. Земля под ним вздохнула. Дорогу к санаторию он перекрыл уже не просто полностью, а с запасом.
Стёпа вышел следом и подошёл ближе. Тимофей хотел его остановить, но Стёпа покачал головой.
— Он меня знает.
Потапыч наклонил огромную голову. От него пахло старым шкафом, печеньем и Стёпиной подушкой. Стёпа коснулся его лапы. Лапа была мягкая, тёплая и больше самого Стёпы.
— Ты хороший, — сказал он. — Только большой. Очень большой. Я же хотел, чтобы ты меня защищал, а не чтобы бабушка не прошла.
Потапыч тихо гукнул. Это был не рык, а плюшевый звук, будто большой подушкой ударили по дивану.
Варя вышла с принцессой. Рыцари тащили ведро как военный трофей.
— Временная королева правил, — доложил первый рыцарь, — железный дракон пленён.
— Это ведро, — сказала принцесса. — Поставьте на место.
— Но мы победили!
— Победили — теперь чините порядок.
Рыцари задумались. Такая сторона победы им явно не нравилась.
Дневник выплыл из сарая последним и завис над двором. Его страницы шуршали сами собой.
— Объявляется предварительная проверка Заворотино.
— Нет-нет, — сказал Тимофей. — Проверка не нужна. Сейчас мы всё уберём.
— Поздно. Фантазии вышли. Фантазии требуют продолжения.
— Они же наши, — сказала Варя.
— Тем более.
Из круга в сарае донёсся новый смешок. Потом чей-то тонкий голос спросил:
— А когда играть дальше?
Стёпа посмотрел на Тимофея. Тимофей посмотрел на Варю. Варя посмотрела на дневник, а дневник раскрылся на чистой странице. Перо Мирона подлетело к нему, замерло над бумагой и начало писать само, крупно и аккуратно.
Стёпа прочитал по слогам и вдруг понял, что это уже не игра, которую можно просто бросить:
«Первый вопрос взрослым: почему обещали вернуться через пять минут?»
Глава 5. Дневник против взрослых
Агафья вернулась от клуба с таким лицом, с каким обычно возвращаются не после разговора, а после маленькой войны. Сцена требовала аплодисментов за каждый шаг дракона, дракон обиделся на слово «артист», а Филимон доказывал, что он никого не подстрекал, просто «поддерживал культурную жизнь». Агафья уже решила поставить чайник и пересчитать детей, но за сараем что-то звякнуло, писклявый голос крикнул про королевство, а Громыхало объявил кому-то двойку.
Она остановилась. Такой шум в Заворотино значил одно: пора идти не с тетрадкой, а со скалкой.
За сараем её встретил двор, который успел стать чужим. Посреди дороги к санаторию сидел огромный плюшевый медведь, почти размером с баню. Он виновато моргал пуговичными глазами и старался не дышать слишком громко. У сарая толпились игрушечные рыцари величиной с валенок. Двое били мечами по ведру, третий держал крышку от банки как щит, четвёртый командовал: «Железный дракон не сдаётся!» Рядом стояла маленькая принцесса в платье из скатерти и смотрела на всех так строго, что Агафья на секунду узнала себя в плохом настроении.