Виктор Алеветдинов – Внуки открывают портал (страница 14)

— А ты не радуйся, — сказала Агафья. — Тебя первого под дверь положу вместо него.

Громыхало сразу сделал вид, что изучает траву.

Варя шагнула внутрь. Замок принял её легко. Подушки под ногами пружинили, занавески сами расходились, а одеяло на стене чуть согнулось, будто кланялось. В прихожей стало просторно, хотя раньше там едва помещались три человека, корзина с бельём и бабушкино «не топчитесь».

Принцесса из скатерти поднялась следом. Она оглядела стены, потрогала ложкой мягкую бойницу и довольно кивнула.

— Пригодно. Кто придумал?

— Я, — сказала Варя.

— Тогда ты временная королева.

Варя моргнула.

— Почему временная?

— Потому что настоящая королева сначала наводит порядок, а потом решает, хочет ли ей корона. Без уборки это просто украшение для головы.

На подушечной башне сама собой появилась бумажная корона. Кривоватая, с нарисованными звёздочками. Варя осторожно взяла её.

Снизу послышался голос Тимофея:

— Варя, не надевай. Мы не знаем, что она делает.

— Она делает красиво, — сказал Стёпа.

Он стоял у ворот рядом с Потапычем. Большой медведь пытался заглянуть в замок, но голова не проходила. Одеяльная стена тут же вытянулась, образовала мягкое окно и пропустила медвежий нос. Потапыч тихо гукнул от благодарности.

— Замок умный, — сказала Варя.

— Замок подстраивается под твоё настроение, — сказал Тимофей. — Это опасно.

— Всё у тебя опасно.

— Потому что оно опасно.

Варя надела корону. Ничего страшного не произошло. Только стены стали чуть выше, флаги расправились, а коврик у входа важнее спросил у Агафьи:

— Герб предъявите.

— Я тебе сейчас предъявлю половик на выбивание, — сказала Агафья.

Дневник, паривший рядом, щёлкнул страницей.

— Вопрос к замку: на каком основании введён пропускной режим?

Одеяльная стена задумалась и выдала табличку из носового платка: «Основание: нас тут слушают».

Варя прочитала и почувствовала, как внутри всё расправляется. Здесь не надо ждать, пока взрослые закончат важные дела. Здесь её слова превращались не в спор, а в стены и ворота.

— Первое правило, — сказала она. — В замке все говорят по очереди.

Дневник записал.

— Второе правило: никто не говорит «потом», если можно сказать сейчас.

Стены довольно зашуршали. На лестнице из подушек появилась новая башенка.

— Третье правило, — добавил Стёпа. — Потапыч может входить, даже если большой.

Замок расширил окно ещё на ладонь.

— Записано, — сказал дневник.

Тимофей поднялся на крыльцо, держа Архипову тетрадь и карандаш.

— Мне нужно понять схему. Варя, если стены слушают тебя, скажи им остановиться на текущем размере.

— Зачем?

— Чтобы замок не занял весь дом и двор.

— Он не займёт.

— Ты не знаешь.

— Зато я придумала.

Тимофей сел на ступеньку и набросал план. Пока он рисовал, стены то отодвигались, то поджимались. Когда Варя сердилась, башни становились выше. Когда Стёпа смеялся, окна распахивались. Когда Агафья снаружи говорила «немедленно слезайте», ворота становились толще.

— Вот, — сказал Тимофей. — Видишь? Это не архитектура. Это настроение.

— Зато честно, — сказала Варя.

— Честно не значит удобно. Если ты обидишься, нас всех завалит подушками.

— Я не обижусь.

Агафья снизу фыркнула.

— Уже обиделась. Замок вырос на полметра.

Варя посмотрела на стену. Та действительно поднялась. Ей стало неловко, но признавать это при всех не хотелось.

— Замок просто защищается.

— От кого? — спросила Агафья.

— От тех, кто не слушает.

Дневник чуть наклонился к Агафье.

— Формулировка требует внимания.

— Запиши себе и не шурши над ухом, — сказала Агафья.

В это время со стороны дороги раздался радостный голос Прасковьи Шептуновой.

— А что это у нас такое выросло? Я только на минутку, чисто узнать, не случилось ли чего.

— Случилось, — сказал Филимон от забора. — Дом Агафьи повысили до замка.

Прасковья спешила к крыльцу с пустой корзинкой. Корзинка была для вида: если Прасковья шла «за укропом», новости она собирала быстрее укропа.

— Агаш, у тебя внуки крепость взяли? — спросила она. — Или санаторий расширяется?

— Прасковья, иди домой, — сказала Агафья.

— Так я же помочь.

— Ты поможешь, если не будешь знать подробностей.

Прасковья поднялась на первую ступеньку, но коврик с петухом загородил вход.

— Пароль?

Прасковья обрадовалась и заговорщицки прошептала: