Виктор Алеветдинов – Старуха с косой отменяется (страница 4)
— И что деревня уже придумала? — переспросила Агафья.
— Немного. Прачечная, оружие против нечисти, подарок и аппарат для межмирового самогоноварения.
Агафья повернулась так резко, что мука с пальцев слетела на пол.
— Чего?
— Последнее Филимон. Я не виновата.
— Конечно, ты только мимо несла.
— Я несу людям осторожность.
— Ты несешь людям зуд.
Прасковья кивнула на пирог.
— Сахар кладешь второй раз.
Агафья перевела взгляд на миску. Сахара стало больше, чем требовал пирог и здравый смысл.
— Вот видишь, что ты делаешь? У меня пирог теперь как городская халва будет.
— Это не я. Это Архип машинку притащил.
Генерал Громыхало заглянул в дверь и торжественно объявил:
— Донесение! За забором обсуждают белый барабан и возможный брачный маневр.
Агафья схватила полотенце.
— Вон из кухни, болтун пернатый!
— Отступаю организованно. Но личный состав волнуется.
— Личный состав пусть зерно клюет.
Петух ушел. Прасковья проводила его взглядом.
— Даже петух понял, что машинка может быть тебе.
Агафья поставила форму на стол.
— Мне стиральная машинка? Это он намекает, что я белье плохо стираю?
— Может, он ее переделает. Ножи точить, валенки сушить.
— У меня валенки без него сушились. С ним всегда веселее, а следом полдеревни тушит.
Агафья задвинула пирог в печь, закрыла дверцу и вытерла руки о передник.
— Ты ему не говорила, что я знаю? — уточнила Агафья после паузы.
— Кому?
— Не прикидывайся половиком. Архипу.
— Не говорила. Он меня не видел.
— Уверена?
— Почти.
Агафья кивнула, словно это было неважно, и стала переставлять чашки на столе.
— А тебе зачем, чтобы он не знал? — едва слышно уточнила Прасковья.
— Потому что не хочу, чтобы он думал, словно мне интересно.
— А тебе не интересно?
Агафья взяла тряпку и начала вытирать чистый стол.
— Прасковья, ты иногда хуже радио. То хоть выключить можно.
— Меня тоже можно. Чаем.
Агафья налила чай резким движением. Прасковья отпила и решила, что давить больше нельзя.
— Стало быть, старая машинка? — переспросила Агафья, словно между прочим.
— Старая. Как клуб. И тяжелая. Архип аж красный был, но довольный.
— Довольный он бывает, когда беду нашел.
— Или когда подарок несет.
Агафья подняла взгляд.
— Если еще раз скажешь слово «подарок», я тебе этот пирог целиком заверну. С горелым краем, если будет.
— Молчу.
Прасковья действительно замолчала, но на улице молчать никто не собирался. За окном остановились Наталья, Василиса и Семен. Генерал Громыхало громко сказал:
— Внимание! По улице распространяется слух повышенной влажности!
Агафья вскочила.
— Что он еще несет?
С улицы раздался голос Натальи:
— Агафья! Ты дома? Мы просто спросить, стирать к тебе нести или к Архипу?
Василиса добавила:
— Если это против нечисти, очередь будет общая или по дворам?
Семен кашлянул:
— И если там точило будет, я ножницы принесу. Не сейчас, позже.
Издалека донеслось Филимоново:
— А на межмировой отжим меня первым!
Агафья медленно взяла со стола скалку. Прасковья поставила чашку, потому что чай с таким спектаклем пить было опасно для платья.
— Я же говорила, — негромко произнесла она. — Новость свежая.
Агафья распахнула дверь.
— Значит так, — произнесла Агафья, держа скалку не угрожающе, а убедительно. — Никакой прачечной у меня нет. Нечисть я не стираю. Самогон не отжимаю. Что Архип притащил, с тем к Архипу и идите.
Наталья осторожно спросила:
— А если это тебе?